Чтение онлайн

Перед этой развалиной и остановились наши супруги в ту минуту, когда по небу прокатился первый раскат грома и дождь полил как из ведра.

– Это, должно быть, где-нибудь здесь, – сказал Бамбл, глядя на клочок бумаги с адресом.

– Эй, вы там! – закричал кто-то сверху.

Бамбл поднял голову и увидел того самого черноглазого мужчину из трактира. Он смотрел на них из окна второго этажа.

– Подождите немного, – крикнул он, – я сейчас спущусь к вам.

Через минуту дверь, перед которой они стояли, отворилась и на пороге показался Монкс.

– Входите же поскорее, черт вас возьми совсем! – воскликнул он, нетерпеливо топнув ногой. – Долго мне вас дожидаться?

Супруги вошли, Монкс запер за ними дверь.

– Это и есть та женщина, о которой вы мне говорили? – спросил он, уставившись на миссис Бамбл.

– Да, – кивнул Бамбл.

– Пойдемте со мной.

Он отворил небольшую дверь в конце комнаты и знaком предложил следовать за ним наверх по узкой витой лестнице.

Вдруг молния озарила комнату, страшный удар грома потряс весь старый дом.

– Проклятый гром! – воскликнул Монкс, хватаясь за голову. – Ненавижу такую погоду!

Его лицо побледнело, руки дрожали.

Несколько мгновений он стоял без движения, потом справился с собой и проворчал:

– Не обращайте на меня внимания. Такие припадки часто случаются со мной во время грозы. Теперь прошло. Пойдемте!

Он провел Бамбла с женой в маленькую комнатку с низким полусгнившим потолком, закрыл ставни и опустил с потолка фонарь, висевший на цепи.

– Ну, – сказал он, когда все трое расселись, – чем скорее мы приступим к делу, тем лучше. Ваша жена знает, зачем она здесь?

– Да, – кивнула миссис Бамбл.

– Ваш муж сказал, что вы были при старой сиделке, когда она умирала. Не говорила ли она чего-нибудь о матери ребенка, названного впоследствии Оливером Твистом?

– Говорила.

– Тогда вот первый вопрос: что она вам сказала?

– Это будет уже второй вопрос, – решительно произнесла миссис Бамбл. – Первый вопрос: сколько вы заплатите за мой рассказ?

– А какой черт может ответить на это, не зная, что именно вы мне наплетете?

– Назовите цену, – стояла на своем женщина.

– Может быть, была какая-нибудь вещь, которую сняли с покойницы? Что-нибудь, что она носила, а? – нетерпеливо спросил Монкс.

– Вы мне прямо скажите: сколько заплатите? – повторила миссис Бамбл.

– Эта тайна, скорее всего, ничего не стoит, – сказал Монкс. – А может быть, и стоит… Ну, скажем, фунтов двадцать. Хотите получить за нее двадцать фунтов?

– Прибавьте еще пять, и я расскажу вам все, что знаю.

– Двадцать пять фунтов?! – воскликнул Монкс.

– Я же ясно сказала. И поверьте, это совсем немного…

– А если то, что вы расскажете, окажется полной ерундой и я просто выброшу деньги на ветер?

– Вам будет нетрудно отнять их у меня: мы здесь одни, а я беззащитна…

Монкс подумал немного, потом вынул из кармана бумажник, отсчитал деньги и протянул их миссис Бамбл:

– Здесь двадцать пять фунтов. И, черт побери, когда стихнет эта проклятая гроза, вы выложите мне все, что знаете!

Какое-то время все трое сидели молча. Наконец молнии перестали рассекать небо, дождь почти прекратился.

Монкс подошел поближе к миссис Бамбл и наклонился к ней, но не проронил ни одного слова. Бамбл тоже пододвинул свой стул поближе и вытянул шею. Тусклый свет фонаря освещал бледные взволнованные лица и придавал им страшное выражение.

– Когда эта женщина, которую мы звали Тингоми, умирала, – начала миссис Бамбл, – я была с ней одна…

– Не было ли в комнате еще кого-нибудь? Какой-нибудь больной или полоумной, которая могла бы услышать и понять, что она говорила? – спросил Монкс.

– Никого не было: мы были вдвоем. Она говорила о молодой женщине, которая несколько лет тому назад родила ребенка в той же самой комнате, на той же самой постели, где теперь умирала она сама… Ребенка потом назвали Оливером. Эта сиделка призналась мне перед смертью, что она обокрала мать…

– При жизни? – спросил Монкс.

– Нет, после смерти… Тело роженицы еще не успело остыть, а старуха уже сняла с шеи несчастной то, что она, умирая, просила сберечь для сына.

– И она продала эту вещь? Продала? Да говорите же, черт возьми! Где? Когда? Кому? Сколько времени прошло с тех пор?

– Тингоми только покаялась в краже, а потом упала на кровать и умерла.

– И ничего больше не сказала? – воскликнул Монкс, хватаясь за голову. – Это ложь! Я не верю этому! Вы не надуете меня; она непременно должна была еще что-нибудь сказать… Я убью вас, но узнаю всю правду…

– Она не произнесла больше ни единого слова и скончалась. Но тогда я увидела у нее в руке грязный клочок бумаги…

– В него было что-нибудь завернуто? – спросил Монкс, придвигаясь еще ближе.

– Нет, это была просто квитанция из ломбарда.

– На какую вещь?

– Об этом я скажу вам в свое время. Тингоми, наверное, сначала держала эти вещи у себя, рассчитывая выгодно их продать. А потом заложила и из года в год копила деньги на уплату процентов, чтобы вещи не пропали и чтобы их можно было выкупить, когда понадобится. Но выкупить вещи ей так и не пришлось, и она умерла, зажав квитанцию в руке. Срок заклада кончался через два дня. Я подумала, что вещи эти могут мне когда-нибудь пригодиться, и выкупила их…

– Где теперь эти вещи? – быстро спросил Монкс.

– Вот они, – миссис Бамбл вынула из кармана небольшую коробочку и с облегчением бросила ее на стол, по-видимому, довольная тем, что может наконец от нее избавиться.

Монкс жадно схватил коробочку и дрожащими руками открыл ее. В ней лежал маленький золотой медальон, заключавший внутри две длинные пряди волос, и золотое обручальное кольцо.

– На внутренней стороне кольца выгравировано имя «Агнес», – сказала жена Бамбла, – и дата. Я навела справки, и оказалось, что она приходится ровно за год до рождения ребенка.