Чтение онлайн

Вроде светает. Часы завести, еще пару баночек брусничника. Усталость не прошла, а накопилась. Отдых был – должна пройти при движении. Каждый удар сердца отдается в голове, каждый вздох через силу. Скорость снизилась до километра в час. На подъеме снег выше колена. Благо, что рыхлый, ветром еще не укатало.

Каждый шаг надо прощупать ногой хорошенько. Не дай бог упасть, вставать в рыхлом снегу – тоска. Две кедровки ругаются в клочке ольхача. Клюв разевают шире туловища и в крик вкладываются всем своим существом. Орешками питаются, сварить можно, но до такого позора рано опускаться, силы еще есть. Живите, милые, тяжко вам в такой холодине и бескормице. За что вы меня ругаете? Ухожу, ухожу, просто не могу быстрее.

Вот и вершина. Третья и последняя. Табун виден и без бинокля, а в бинокль – каждого пастуха и оленя. 47-е стоят у стены, 71-го нет. Вельгоша в поиске. Хоть и просвет, но небо на западе заложено насмерть, вертикальному не пробиться. Успел, лишнего шума не будет. Потери – пара бочек бензина, это ерунда по сравнению с вертолетным рейсом. Можно и посидеть немного, расслабиться. Десять часов. Остался один суворовский переход в два километра на два часа.

Двое суток проплутал – это мелочи. Наши мальчики на Байкале по месяцу в тайге шарахались, никто не замерз. Только одного шатун сожрал, и то карабин подвел. Взял бы «Мосина», жил бы до сих пор, а «Лось» вечно перекашивает патрон. В институте, как и в совхозе, хорошие карабины в дефиците. Мы дарим братьям за границей, гноим на складах первоклассное оружие, но своим охотникам-профессионалам, охотоведам и пастухам даем такой металлолом, что в руки взять противно.

Внизу сопку пересекает лощина со снегом мужчинам до… женщинам до пояса будет. Пришлось побарахтаться. А дальше до самой культбазы плато, на нем снег слизало, идти совсем легко.

Остается шагов пятьдесят, только бугор перевалить. На его вершине собаки и нарты, в двадцати шагах двери, за которыми… Чем Мария угостит? Видок-то у путешественника закопченный, заросший. Снежком оттереться, что ли? А-а, только грязь размажется. Придется предстать перед славными представителями северного оленеводства таким, каков есть.

Потихоньку выплывает крыша, уже дверь видна, открыта. Собак и нарты разглядеть не удалось – все зашевелилось, замелькали лица, посыпались хлопки по спине, по плечам, руки загудели от тисканий.

Первый Юра.

– Ноги?

– Ноги как ноги. Что сапоги не почистил?

– Отморозил?

– Мороза вроде не было.

– Что отморозил?

– Двое суток.

Уже и не понять, кто спрашивает.

– Почему оттуда? Ушел-то туда!

– Земля-то круглая. Да, а почему нет оркестра?

– Вельгоша приедет – устроит.

– Пока не приехал, надо успеть перекусить.

Весь гамуз с шутками вваливается на культбазу.

– Ой, Патя!

Мария радуется очень искренне. Кроме неподдельной улыбки об этом говорит миска с наваристым бульоном и кусочками оленьего языка.

Рома уже кричит по рации:

– Отбой, Григорий Владимирович, человек нашелся. Нет, сам вышел.

Понемногу все успокаиваются и продолжают брошенные дела. Кто строгает, кто читает, кто точит нож, а наиболее заядлые картежники режутся в «тысячу».

Разве ж дадут человеку спокойно поесть? За окном рев «газона». Судя по выражению лица, Илья Иванович только что с похорон. Коротко, с чувством жмет руку и падает на кровать, даже не снимая малахая. Потапенко переживал не так эмоционально.

– Жрешь, паразит? Ты почему не замерз?

– А что, в плане покойник?

Последний – старик Вантулян. Долго не выпускает мою руку из своих ладоней:

– Спасибо, спасибо тебе!

А на глазах у него слезы!

– За что, Николай Васильевич?

– За то, что вышел, спасибо!

Кусок застрял в горле, а вместе с ним и ответ. Знакомство наше менее чем шапочное. Этот старый и суровый человек до слез рад тому, что не оборвалась человеческая жизнь. А хорошо, что не замерз, в самом деле, хорошо.

Петрович ест с таким аппетитом, что вскоре садится и Вельгоша.

– Мария, налей и мне.

Ест, наверное, впервые за двое суток. И надо же было так дешево залететь! Сколько хлопот и переживаний!

– Как же ты вышел?

– Ножками, топ, топ.

– Молодец, в этих местах и пастухи плутают. – Если я не молодец, то свинья не красавица.

– Мы уж тебя давно похоронили. Искали не тебя, твой труп.

– Не нашли? Мои соболезнования.

– Тут такое творилось – культбаза качалась!

– Вообще-то я в курсе.

– Первая Мария забила тревогу, почувствовала неладное. Стали смотреть, в чем ушел. Рукавицы не взял, продукты оставил, из рюкзака все выложил. Спички взял, нет – неизвестно.

– Без спичек даже в туалет в тундре не хожу.

– Откуда знать? До темноты прождали. Куда идти? В метре ничего не видно! Стали ракеты пускать. А толку с них? Все равно, что в кашу: пшик и нет! Ну хоть что-то же надо делать! Не сидеть же сложа руки. Все сожгли, одна осталась, капсюль осечку дал. Я расковырял гильзу, к отверстию спичку приложил и коробком над головой чиркнул. Получилось с пятой попытки. Думал, взорвется – ничего, только руку вот обжег немного.

Да, потерь побольше, чем две бочки бензина!

– Утром сообщили в поселок по рации и в две машины пошли по тундре.

– Глаза вылупили – и на газ. Надо ж останавливаться, прислушиваться. Прошли от меня в двухстах метрах, ногу из-за вас чуть не сломал. Лучше б вообще сидели и бензин не жгли.

Потапенко первым завелся:

– Вы посмотрите на него! Весь кораль его искал! Два вездехода тундру буровили! Вертолет стоял наготове двое суток! Сюда едет пять упряж ек, а он нам лекции читает!

– А результат ваших упражнений? Бензин весь сожгли, ракеты все сожгли, вертолет от дела оторвали, поселок переполошили и стариков в пургу выгнали.

Вельгоша тоже завелся с пол-оборота, как хороший движок.

– А что же, по-твоему, нам надо было сидеть и ждать?

– Пока пурга не кончится.

– А ты бы смог?

– Ничего сложного.

– И не переживал?

– Переживать и метаться – это разные вещи.

Илья Иванович встал, подводя этим черту под дискуссией.

– Так, будем делать собрание. Прошу всех! Внимание! Собрание кутейкин!

Кратко обрисовал ситуацию: ушел на охоту, заблудился, коллек тив был вынужден отложить все дела и вести поиски. Отложена важная кампания, потеряно время и большой человеческий труд. Виновник долж ен быть наказан. Как руководитель он предлагает завтра вышеупомянутому товарищу вывести всех отловленных оленей из кораля. Кто «за»? Лес рук, единогласно.