Чтение онлайн

Тамань осталась севернее. Лагерь стоит на ближайшей к ней речушке Камчиммоваям.

Двухместная «резинка» выдерживает всех, гребет Илья Иванович. Что-то лодка идет не туда. Нужно было брать правее, нас выносит на мель. Перетаскиваем – и опять та же картина.

– Илья Иванович, здесь не степь – речка. Я вас увольняю.

– У тебя лучше получится?

– Надо попробовать.

Лодка пошла по струе, но даже в самых глубоких местах шоркает по гальке. Кроме того, ноги затекли от сидения на коленях.

– Пошли пешком, лодка только мешает.

– Внизу лиман. Не перейдем без нее.

– Я пойду на «резинке» один, – решает Федя.

С одним человеком лодка легко скользит по воде и вскоре исчезает за поворотом. Нам совсем не вредно размять ноги после рычагов.

Тропа торная, ее набили табуны за время кочевок. Следы на песке показывают, что пользуются ей и косолапые, да чаще, чем люди. Она петляет через густой кустарник. Встреча с мишкой нос в нос может быть не только неожиданной, но и неприятной. Ружья заряжены и на взводе, только нажать на предохранитель. Старшой идет впереди, посвистывая и негромко разговаривая сам с собой.

За кустами отчаянное тявканье. Метрах в шестидесяти лисица. Тявкает, как собака, но визгливее и реже, и, когда лает, прижимает уши. Видно, что сердится. Но кто ей мешает убежать? Смотрит то на нас, то левее. Теперь ясно: на холме у норы, ближе к нам, сидит лисенок. Навострил уши и внимательно смотрит на мать: что тебе надо? Она хочет сказать: оглянись, лопух.

– Стреляй! – загорается Вельгоша. – Он уже большой.

– Через мой труп!

Услышав человеческую речь, лисенок наконец понимает, откуда опасность, и исчезает в норе. Тут же юркает в кусты и мать.

– Упустил, а мне шкура нужна!

– Это не шкура, это кожа. Раньше октября убивать нельзя, только выбросишь. Издалека пышный, а в руки брать противно: вместо волоса короткие иголки.

– Ладно, поверю.

Последние кусты поймы позади. От моря отделяет только ровная тундра. На тундре возвышается серый журавль. При нашем появлении поднялся табунок гусей – значит, линька кончилась.

– Что это чернеет?

– Ворона.

Илья Иванович смотрит в бинокль.

– Медведь. Один, два!

Точно, медведь. Ворона сидит ближе. Слона-то я и не приметил!

– Подойдем поближе.

Медведи пасутся, как коровы на лугу, даже не поворачивая головы. Но близко подойти не удалось. Загремели выстрелы: один, два, три, четыре. Один медведь сразу исчез, как сквозь землю провалился. Второй вскарабкался на сопку, временами показываясь между кустов кедрача на прогалинах.

Федя ждал нас с карабином за плечами.

– Убил?

– Нет, – флегматично отвечает он, – ниже попал.

– Зачем стрелял, Федя?

– Не знаю.

Ответ, конечно, исчерпывающий.

Камчиммоваям, как и Тамань, в устье образует лиман. Обойти его часа не хватит. Чтобы попасть на морской берег, пригодилась «резинка».

Лиман неширокий, через несколько минут мы на песчаной косе. Море спокойное, довольно близко от берега круглые нерпичьи головы.

Федя садится у самой кромки воды и долго целится. После грохота выстрела над водяной гладью нерпы дружно исчезают и появляются через несколько минут вне выстрела. Прибрежная полоса усеяна дарами моря. Чего здесь только нет! Наплава стеклянные, пластмассовые, пенопластовые, железные, большие и маленькие, русские, японские, американские. Сетки, куски неводов, бутылки из-под пива и виски, корзинки, доски, бочки пустые и даже канистры. Одна бочка полная.

– А вдруг бензин, Илья Иванович?

– Давай посмотрим.

Он бы нам очень пригодился. Бочка отечественная. Крышка от морской воды приржавела насмерть.

– Попробуем прострелить?

Пуля Бреннеке пробила крышку, прошла содержимое и сделала солидный бугорок в дне.

– Мишке плохо придется, ружье серьезное.

Из дырочки пульсирует дизтопливо. Не повезло. Бочку оставляем за полосой прибоя в вертикальном положении, заткнув дыру деревянной пробкой, – может, кому-нибудь понадобится.

Нагрузившись всякой всячиной, возвращаемся к лодке. На середине лимана налетает стая больших птиц.

– Стреляй с обоих стволов, – командует Вельгоша.

После дуплета одна птица комом летит на воду.

– Главное – вовремя дать команду. – Зоотехник вылавливает добычу и кидает ее в лодку. – Это пестрый гусь.

Гусь похож на обыкновенного гуся, но поменьше и действительно пестрый. Переправившись, вещи прячем в кустах, чтобы зря не таскать: завтра будем здесь всем кагалом. С собой берем только птицу.

Стало темнеть, тропа в сумерках потерялась, Федя повел нас напрямую. Походка у него особенная: прямое туловище и гордо вскинутая голова. Чувствуя за собой дыхание в затылок, прибавляет шагу. Получилась гонка на слух. Не видно, куда ставится нога. При интервале в один шаг надо повторять все движения впереди идущего, почти не видя его, только ощущая. На таком расстоянии ветки не успевают хлестнуть. Илья Иванович в соревновании участия принять не захотел.

– Куда вы гоните, да нельзя же так!

Федя сбавляет темп, умудряется найти тропу, и продолжаем путь не спеша.

К вечеру следующего дня лагерь разбит в конечной точке маршрута. Табун попил морскую воду.

Алек нашел нерпу, убитую Федей. Серая, с черными пятнами. Ее разделали мужчины, хотя оленей не разделывают никогда, доверяя это дело представительницам прекрасного пола. Шкура сохнет на вездеходе, а мясо Мария сварила в кастрюле. Мельгитанам – гусь. Но и он воняет рыбой, как нерпа, есть невозможно. Относительность этого утверждения пастухи разбили в пух и прах, оставив от него одни косточки. Но ужин все-таки состоялся, благодаря вертолету, принесшему нам посылки из дома: там было что поесть и без дичины.

Вертолет прилетел за копыткой, на нем «сам». Сунул пухлую руку.

– Боря, вон на том озере что ж сетку не поставите?

– На кой ляд, Егор Кузьмич?

– Я – Михаил Иванович!

– А я – Петя.

Его взгляд сконцентрировался на стоящем перед ним нахале, дабы дать понять, что наглость ему не нравится. И чтобы окончательно его добить, директор повернулся к нему спиной, заведя речь о чем-то серьезном с Вельгошей.

Забрав туши, трудяга Ми-4 застрекотал в направлении поселка. – Лучше бы пару туш отправить, чем этого катать!