Чтение онлайн

Вроде такой рулетки представляли себе люди в древности движение светил и созвездий по небесному своду. Тогда еще не знали, что земля и планеты движутся вокруг солнца, и что это круговращение земли и объясняет кажущееся вращение небесного свода. Но люди уже в глубокой древности подметили, что путь солнца и луны с каждым днем перемещается с запада на восток, возвращаясь к исходной точке – луна через 28 дней, солнце через год, в отличие от планет, путь которых не имеет такой правильности. Потому-то они и получили по-гречески название планеты: греческое planetes в буквальном переводе – скиталец. Древние люди заметили также, что годовое перемещение солнца проходит по полосе неба, которую можно разделить приблизительно на двенадцать отрезков, причем в каждом можно поместить одно созвездие. Таким образом солнце, луна и планеты проходят последовательно через этот круг созвездий. Получается действительно нечто похожее на рулетку. Семь шариков – это солнце, луна и пять известных в то время планет, двенадцать отрезков обода – это ряд созвездий, поле – небо.

Люди той эпохи представляли себе не только землю центром вселенной, но и человека целью мироздания. Величественный механизм неба казался им механизмом самой судьбы человеческой. Наблюдая, что смена времен года соответствует местоположению солнца в том или другом созвездии, связывая наступление периода дождей или засухи с наличием того или иного созвездия, они, по своему суеверию, невольно, а затем и сознательно (и даже с своей точки зрения логично) видели в этом небесном механизме механизм не только календаря природы, но и календаря истории и верили, что то или иное расположение светил знаменует не только наступление тех или иных явлений природы, но и наступление тех или иных событий в истории и даже в жизни отдельного лица. Этому способствовало, конечно, развитие астрономических знаний, благодаря которым люди научились вычислять более или менее точно расположение светил в любой момент прошлого и будущего. Им казалось, что они овладели механикой судьбы, механикой истории, позволяющей предугадывать и предсказывать событие или исход задуманного предприятия. Так возникло звездочетство, астрология: astrologia по-гречески буквально учение о звездах. Это «учение» было, разумеется, совершенно фантастическим. Оно не раз сыграло пагубную роль в истории и в судьбе отдельных лиц, которых оно вводило в заблуждение своими ложными предвещаниями. Подозрительные римские императоры, вечно боявшиеся заговоров в пользу другого претендента, обращались к звездочетам с заданием проследить по небесному календарю судьбу тех лиц, в которых они подозревали себе соперников, и нередко казнили тех, которым ответы этих предсказателей сулили успех, несмотря на казалось бы неопровержимое изречение, гласившее, что никто не в силах убить своего преемника. И наоборот, иногда популярный военачальник или правитель области, обнадеженный льстивым звездочетом, поднимал восстание или устраивал заговор и погибал. Но подобные случаи мало способствовали рассеянию этого суеверия. Хитрые звездочеты всегда умели объяснить такое не оправдавшееся предсказание ошибкой вычисления. Подобный случай, например, положен в основу трагедии Шиллера «Смерть Валленштейна».

Однако астрология была кое-чем и полезна. Повышенный интерес, который она возбуждала тогда, когда чистая любознательность вряд ли способна была побудить к изучению небесных явлений, способствовал развитию астрономических и математических знаний, которые постепенно устранили из изучения неба то самое суеверие, которое их породило. Любопытным наследием этой мнимой науки остался ряд слов, суеверное происхождение которых давно забыто. Это не удивительно. Слово, возникшее в качестве термина определенной области знания или деятельности, может впоследствии укорениться в другой или перейти к более общему значению. Ярким примером может служить слово революция, означавшее первоначально ту петлю или зигзаг, которую делает видимый, кажущийся путь планеты вследствие обращения земли и планеты вокруг солнца. Буквально революция значит по-латыни (revolutio) обратное развитие*. [*Оксфордский этимологический словарь и другие английские источники возводят revolution к латинскому глаголу геvolvere, что значит вращаться. (Прим. ред.)]. Казалось бы, нечто действительно «обратное» тому смыслу, который этому слову принадлежит теперь. Но это фактически попятное движение планеты было вместе с тем резким нарушением привычного движения, «переворотом», «возмущением». Ведь этим последним словом и переведено как астрономический термин слово революция в его первоначальном значении.

Предсказания астрологов основывались на вычислении расположения планет (включая солнце и луну) и созвездий и на истолковании его. Это исчисление производилось с целью установления момента наиболее благоприятного расположения планет, когда и следовало осуществить предприятие, чтобы иметь наилучший успех. Этот искомый момент назывался инициативой, буквально начинанием*. [*Initium по-латыни – начало. (Прим. ред.)]. Как же угадывался этот момент? Это было довольно сложное дело. Планеты разделялись на благоприятные, враждебные и безразличные, такое же деление устанавливалось для созвездий. Кроме того, сила планеты зависела от того, находится ли она в соответствующем ей созвездии, как бы у себя дома, или в чужом. Наконец, очень существенно было взаимное расположение планет. Круг созвездий был расчерчен четырьмя вписанными в него треугольниками, пересекавшиеся линии которых образовывали квадрат, так каждое созвездие соединялось с двумя другими по треугольнику и с третьим по квадрату. Это соединение называлось аспектом: aspectus по-латыни буквально взгляд. В настоящее время аспект означает отношение, в котором мы берем понятие или представление. В зависимости от того, в каком аспекте к данной планете находились другие, враждебные и благоприятные планеты, сила ее считалась повышенной или ослабленной. Это повышение силы называлось экзальтацией, по-латыни (exaltatio) буквально возвышением. Оно названо так потому, что планета считалась сильнейшей в час своего восхождения. Теперь экзальтацией называется повышенная возбужденность, взволнованность.

Общее расположение светил, обусловливающее исход предприятия, имело название констелляция: constellatio буквально по-латыни созвездность, созвездие. У нас теперь это слово означает обстановку, обусловливающую тот или иной исход предприятия или действия.

Таким образом инициатива, аспект, констелляция, экзальтация, ставшие теперь совершенно трезвыми и серьезными понятиями, оказываются возникшими из фантастического учения о влиянии звезд на судьбу человека и на историю и хранящими еще в своем буквальном значении печать породившего их суеверия.

Кстати сказать, и название болезни инфлюэнца возникло из того же круга суеверных представлений, так как эта болезнь приписывалась враждебному магическому влиянию, – influenza буквально по-итальянски влияние.

Как ни странно, влияние, оказывается, также заимствование: это перевод французского слова influence (влияние, воздействие), являющегося родным братом итальянского инфлюэнца. Слово влияние введено в русский язык Карамзиным в начале XIX столетия.

Известно, что буква х означает в алгебре неизвестное, подлежащее определению. Поэтому, когда немецкий физик Рентген открыл загадочные лучи, проникавшие сквозь непрозрачные предметы, он назвал их «икс-лучами».

Нас не удивляет, что х применяется в формулах с одним неизвестным, у для обозначения второго и z для обозначения третьего неизвестного: х, у, z – последние буквы всех западноевропейских алфавитов и их образца и родоначальника – латинского алфавита, так что эти буквы, естественно, могли употребляться в алгебре в этом значении в противоположность начальным буквами, прежде всего, а, в, с, обозначающим известные величины. Но в таком случае, казалось бы, нужно было начинать действительно с конца, то есть z должен быть знаком первого неизвестного, у – второго, х – третьего. Стоит ли об этом раздумывать? Разумеется, само по себе это пустяки. Но эта маленькая странность не просто случай, а имеет исторические причины.

Алгебре научили Европу арабы. Самое слово алгебра – арабское и означает восстановление (так арабские математики понимали построение уравнений). Конечно, это были только начала алгебры, они не шли дальше решения уравнений второй степени. Эти начатки алгебры вместе с употреблением цифр (которые потому и называются до сих пор арабскими) были переняты в Италии благодаря торговым сношениям итальянских купцов с Востоком – в начале XIII века. Решение же уравнений третьей степени открыл итальянский математик Феррео, профессор Болонского университета, в начале XVI века, и он долго держал свое открытие в секрете: таково было в то время отношение ученых к науке, как к секретам, которые даром не передаются. Феррео сообщил о своем открытии только любимому ученику Флоридо и то с тем условием, чтобы тот не пользовался этим секретом до его смерти.

Флоридо остался верен обещанию, которое он дал своему учителю, и только в 1535 году решил приобрести славу с помощью этого секрета. Он вызвал на состязание в Венеции пользовавшегося большой известностью в то время математика Тарталеа: каждый должен был задать сопернику три задачи, и Флоридо был заранее уверен в победе, предложив Тарталеа задачи, которые можно было решить только с помощью уравнений в третьей степени. Каково же было его смущение и отчаянье, когда Тарталеа задал ему задачи, которые поставили его самого в тупик! Тарталеа, оказалось, к этому времени сам додумался до правил решения уравнений не только третьей степени, но даже и четвертой.

Эта победа доставила Тарталеа большую славу. Кардан, имя которого сохранилось до сих пор в термине карданное соединение, известном всем велосипедистам и автомобилистам (в значении передача), долго тщетно умолял Тарталеа открыть ему эти секреты, и тот наконец согласился, но при условии, что Кардан поклянется на евангелии и даст честное слово дворянина, что он не разгласит этих знаний и запишет их только тайным шифром, чтобы даже после его смерти никто не мог их узнать. Кардан с готовностью дал требуемые клятвы, и Тарталеа вручил ему свою рукопись, в которой стихами (для лучшего запоминания) изложены были правила решения уравнений – самих доказательств Тарталеа не дал Кардану, а, может быть, он и сам не знал их. Однако Кардан вывел эти доказательства и, несмотря на свои клятвы, опубликовал в 1545 году свои открытия, признавая первенство Тарталеа.

Вскоре после этого француз Виета ввел впервые буквенные обозначения для алгебраических величин, причем неизвестные означались гласными а, е, i, о, u, а известные – согласными b, с, d, f и т. д.

Знаменитый французский философ и математик Декарт (XVII в.), создатель аналитической геометрии, пользуется для обозначения алгебраических неизвестных уже буквами х, у, z, опять под влиянием арабской математики, процветавшей в Испании в эпоху владычества мавров. Мавританские ученые с X века называли неизвестное словом шай, или шей, обозначающим по-арабски нечто, и употребляли в качестве алгебраического знака для его выражения первоначально букву арабского письма, произносившуюся ш. Но после завоевания мавританской Гренады испанцами в XV веке арабская культура быстро теряет свою самостоятельность и обособленность, и мавританские и испанские математики, пользуясь уже испанским (общеевропейским) алфавитом, заменили этот арабский знак собственной буквой, имевшей также произношение ш. Этой буквой и был х (впоследствии испанцы стали произносить эту букву как русское х, поэтому имя Дон-Кихота французы, узнавшие его раньше, произносят Дон-Кишот, как и у нас в старину, следуя французскому произношению, называли этого героя). Этим же объясняется то обстоятельство, что часто упоминаемое в английских романах шерри и испанский херес являются одним и тем же вином*. [*Английское sherry заимствовано в XVI веке от испанского vino de Xerez – по названию города Херес; современное написание этого названия – Jerez. (Прим. ред.)].