Чтение онлайн

– Вот я и говорю, Пётр Григорьевич, - похоже, пациентка не заметила, что маг задумался, отвлёкся, но вроде ничего важного не пропустил, обычный женский трёп, - смешно даме за тридцать в девицу рядиться, ну куда такое годиться!

– Вы стихи не сочиняете? – Петя специально стал сбивать Гузкину, чтоб она начала снова, желательно с самого сначала, а то не никак не сообразит, про что вещает дамочка, всё-таки прослушал, эх!

– Пыталась в юном возрасте. Но забросила, не выходят рифмы. Так я и говорю Савелию, мол, смешно при белом платье и фате в мои годы красоваться. А он упёрся! И непременно целкость желает мою на свадебном ложе порушить, говорит, мечта такая шальная, любые деньги готов отдать. В разумных пределах, конечно же.

– Что? Какую целкость?

– Да я ж вам, Пётр Григорьевич уже третий раз талдычу, жених, то есть Савелий Дмитриевич, желает девичества меня лишить на брачном ложе!

Петя едва удержал лицо, грешно смеяться над порывами душевными немолодых людей, нафантазировавших всякой всячины. Разумеется, маг жизни может восстановить девственную плеву, да что маг жизни – в больнице Жатска толковый хирург Некрасов, он тоже в силах разрешить сию проблему. Но ладно бы то гимназистка юная, по глупости утерявшая главное девичье сокровище. А тут битая жизнью тётка несёт ахинею, да и Савелий Дмитрич, судя по всему, самую малость, но таки «поехал крышей».

Чем хороша жизнь в провинции, в уездном городке, – всё про всех знаешь. К завидному жениху Кутепову сватали двух, или даже трёх вдовушек, но он предпочёл «подержанную» Гузкину. И оттого влезть в сей клубок из змей и скорпионов Птахину категорически не хотелось. Ведь выйдет превеликий конфуз, когда выяснится, а выяснится непременно, кто помог невестушке обрести девичество после борделя. Такой анекдот нам не нужен!

– Вопрос серьёзный, что и говорить, жаль только не по моему разряду, увы. Но! Выход есть, - Петя достал «долговую» тетрадку, с умным видом её полистал, и, уставившись на пустую страницу, изрёк, - в губернии кроме главного мага есть ещё в Песте целитель четвёртого разряда. Мне же, увы, такая сложная операция не по чину. Не смогу нужное заклинание скастовать, а ежели и смогу, то долго не удержу, и тогда во вред здоровью оно пойдёт. Тут сильнейший маг жизни нужен, желательно третьего разряда, но и четвёртый годится. А мне, не по рангу-с, пардоньте-с!

– Как же так, Пётр Григорьевич, а мы на вас так рассчитывали!

– Тут такое дело, - вдохновенно врал Петя, - согласно инструкции и мажеского кодекса, всякая такая операция должна проходить не иначе как с одобрения епископа и старшего губернского мага и только для девиц, в свой первый брак вступающих.

– Так я и не была замужем ни единого разочка!

– Вот и славно, Нина Никитишна, вот и чудненько. В епархию сходите для начала, сами понимаете, такой вопрос щекотливый без одобрения духовенства никак не разрешить...

Семь потов сошло с Птахина, пока не убедил Гузкину отложить восстановление чести девичьей на потом, а сей момент морщины убрать и лицо «освежить»... Получив за первый сеанс три четвертных ассигнации, Петя вышел к ожидающей приёма учительнице гимназии Кавериной, приведшей к магу пятнадцатилетнюю дочку. Тут диагноз сразу виден, -прыщи, столь свойственные юным организмам, отравляют жизнь барышне. И весьма.

– Ангелина Сергеевна, - Птахин почти и не играл, думая как отскочить от капризов Гузкиной-Кутепова, вымотался душевно, словно мешки пятипудовые разгружал на станции, где надо бегом и спехом, - не обессудьте, исчерпалась на сегодня магическая сила, давайте я к вам на неделе загляну и проведу лечение абсолютно бесплатно, в счёт компенсации затраченного времени.

– Да, конечно, конечно, Пётр Григорьевич, в любое удобное вам время, - согласилась учительница, а дочка радостно закивала, ей, бедняжке лишний раз по улице пройти, под насмешки сверстников, как солдату в атаку сходить...

Целитель глянул на часы – два часа пополудни, сейчас Парамошка Кикин прибежит, газеты принесёт, их из Путивля доставляют сперва на городской почтамт, а там киоск. Жатск город небольшой, мальчишек газетчиков как таковых и нет, разве что когда экстренные выпуски, тогда нанимают за пятачок окрестную шпану, чтоб бегали и раздавали прокламации, громко выкрикивая заголовки важных новостей...

Но настоящим профессионалом можно назвать, пожалуй, только Парамошку, который и в захолустном Жатске нашёл, как поставить газетное дело. Мальчишка обошёл все лавки в городе, все присутственные места, выяснил, кому какая газета потребна. И к приезду на почтамт экипажа с прессой, уже дежурил там, нещадно расправляясь с вдруг объявившимися конкурентами. За срочность доставки брал немного, но там копейка, там другая – хватало кормить семью, где мать вдова без пенсии и четверо младших.

После того как Петя размежевался с Карташовым, начал маг приплачивать Парамону когда гривенник, когда и пятиалтынный, за сведения о прибывших в Жатск подозрительных «гостях». Мало ли какие планы у самодура дальневосточного магната могли объявиться по строптивому целителю, на которого уже и виды имел, а тот вдруг взбрыкнул, не захотел пахать на миллионщика. Юный следопыт составлял для его высокоблагородия толковые доклады, которые даже начал огрызком карандаша записывать на обороте старых газет. Для солидности и ради поддержания энтузиазма Петя купил Парамону отрывной блокнот и набор карандашей, чем завоевал симпатии жатского гавроша.

И пусть подозрительных субъектов вокруг птахинской усадьбы не крутилось, бдительный Петя с десяток раз на дню «включал» режим просмотра эмоций у окружающих. Ничего негативного, ну кроме зависти и обыкновенного раздражения людей неуспешных к чуть более успешным, не наблюдал, а в считывании эмоций Птахин ого какой дока! Но наличие юркого, всех местных знающего «шпиона» явно не лишнее...

Парамон появился чуть позже обычного и сразу рванул к крыльцу целителя, что было уже необычно. Так-то юный пинкертон заносил прессу Пете последнему, заодно сообщая «свежие» новости, которые только что узнал у тех, кому отдавал газеты несколько минут назад.

– Ваше высокоблагородие, - скороговоркой начал доклад Парамон, - в газетах этого ещё нет, но на телеграфе говорят – нехристи порезали наших паломников в Султансарае, человек тридцать положили намертво. Сейчас ждут экстренный выпуск из Путивля, если же манифест Государя выйдет, так не откладывая начнут печатать на гектографе, уже готовят машинку, чтоб, значитца, сразу в печать и на столбы клеить.

– Молодец, держи, - Петя достал из особого ящика стола полтинник, вместо обычного гривенника. Супруга собирает золотые червонцы, а он рубли и полтинники в столе держит, уже изрядная кучка образовалась, как раз для таких случаев – премирования толковых помощников.

– Рад служить, - Парамону ужасно нравилось общаться с его высокоблагородием Петром Григорьевичем, кавалером четырёх боевых орденов «по военному». Петя не препятствовал.

– Будут какие новости, сразу ко мне. Или сюда галопом, или на дом. Вот, на мелкие расходы, мало ли, - маг ссыпал в ладонь мальчишке горсть пятаков и гривенников. Исключительно для важности момента. Домой принесёт Парамошка добычу, гордо, при младших отдаст матери, скажет, что сэкономил на извозчике, бегая сломя голову от телеграфа до усадьбы целителя...

А сама ситуация Пете ох как не нравится, тревожно. Вроде и готовилось Княжество Пронское гордо и победно промаршировать на южного соседа, но ожидалось действо через пару-тройку лет. А ведь запросто может сейчас полыхнуть, кто ж из врагов будет дожидаться укрепления неприятельской армии, постараются ударить первыми. Пока, конечно, непонятно – что там с паломниками случилось, может вовсе и ничего страшного, нередко журналисты ради сенсаций врут напропалую, раздувают из мухи слона. Но ежели на телеграфе ждут публикации Манифеста, значит и вправду дело серьёзное. Надо, да надо не откладывая сдавать на четвёртый разряд и на всякий случай подстраховаться ставкой в Академии, оттуда в армию точно не погонят, хватит, нагеройствовался!