Чтение онлайн

– Погоди, так Шольца схватили? Сто процентов он в одной связке с той шхуной.

– Исчез барон. Или, скорее, псевдобарон. Катакомбы под Тмутараканью на три раза обшарили, отец рвал и метал – требовал результата. Увы, сбежал гад.

– М-да, весело у вас на границе, - Петя намеренно не продолжил фразу, гадая когда же граф перейдёт к делу, не за сочувствием же прилетел циничный аристократ, - ты поди хочешь, чтоб я энергоканалы волевой магией подправил?

– Что? А, нет. Всё в порядке со мной, отец целителей из Пронска выписывал, литерным поездом приехали их превосходительства Приходько и Сназин. Ну, Сназина ты должен помнить, он про стойкого кадета Птахина, спасшего его в маготроне от шаманской магии, рассказал за ужином, отец даже хотел запросить твой перевод в Тмутаракань, но увы – против личного распределения Государя хотелки генерал-губернатора не тянут.

Вон как оно вышло, подумал Петя, а тогда показалось – неблагодарный целитель второго разряда не понял, что кадет ему жизнь спас. Выходит, всё Сназин понял, но промолчал, «держал лицо».

Пален же приступил к главному, к цели визита – оказывается, у Виктора есть карта сокровищ легендарного султана Баязида. Закопан клад на развалинах древней крепости Баязид, что в пяти верстах от одноимённой современной цитадели. По словам графа, весомая доля клада в алмазах, которые Птахин уникальным своим магическим зрением может увидеть чёрт те как издали. Одна проблема – что древняя крепость, что мощная цитадель находятся в полусотне вёрст от моря. Следовательно, надо нарядиться купцами, подплыть как можно ближе и ночной порой с зафрахтованного парохода стартовать до местности, золотом и драгоценными камнями насыщенной...

Там Птахин определит залегание алмазов, нанесёт их на карту крупномасштабную, ну а Пален потом, чуть позже, также ночью тёмной, по воздуху доставит в Баязид мага земли и какие сможет драгоценности, да из-под земли и повытянет. Прямо под носом у бестолковых осман! Отплатит коварным нехристям за удар лучами Тесля по магической сущности! Ну а Пете за содействие выделит достойную долю.

– Достойную, это какую часть? Треть? Половину? – Не преминул поинтересоваться меркантильный целитель.

– Скажешь тоже, половину. Навскидку если брать, то седьмую или восьмую. Надо же учитывать и мага земли интерес и владельца карты. Да и фрахт парохода ого, в какую копеечку выльется!

Удивительные всё ж таки создания аристократы, свято уверены, что плебеи, вроде Пети Птахина, счастливы поучаствовать в опаснейшем мероприятии, чтоб позже детям и внукам рассказывать, как для самого графа Палена каштаны, пардон, алмазы, с риском для жизни добывали не корысти ради, а лишь бы графу услужить. И ведь поди и не подозревают их светлости и сиятельства, что слуги регулярно, пусть по мелочи, но таки их обворовывают и с превеликим удовольствием в утренний (и в вечерний тоже) кофе поплёвывают, творя святую месть за попранное достоинство.

Про попранное достоинство Петя позавчера прочитал в занимательной брошюрке, про жизнь парижских дворян, после упразднения сословий. Их нынешние невзгоды автор объяснял как раз местью простого народа за попранное много веков достоинство. Там красиво закручено, Петя ни в жизнь так не напишет, не повторит. Но эти слова отчего-то запомнились, да-с!

– А карту с кладом, случайно, не через барона Шольца получил? – Птахину категорически не хотелось ввязываться в авантюру Палена, но прямо послать графа Петя не торопился, «плюнуть в кофе» всегда успеется, а разругаться с влиятельным семейством, когда ещё ничего не решено по Экспедиции за сокровищами, - да зачем? Она ещё сто раз сорвётся, та Экспедиция.

– М-м-м, - Виктор замялся, - нет.

– А всё-таки? Если мутный барон с тобой задружился, ведь это неспроста, - импровизировал Птахин, - вспомни, как Фертина бея на твои поимку отряжали четыре года назад, кто я для осман? Нет, тогда они на тебя ловушку готовили, двумя сильнейшими магами-боевиками третьего разряда рискнули. А почему? Да потому что ты сын генерал-губернатора Палена, тут дело вовсе не в тебе, возьмут в плен сына, а рухнет карьера отца.

– Чёрт! – Виктор снова загнул нечто неповторимое из военно-морского мата. – Точно! Тогда всё сходится! Это всё Шуваловы, - не родичи Петра Шувалова, вернее, родичи, но дальние, другая ветвь, их прадеды троюродные братья. Тем Шуваловым свалить отца и своего губернатора поставить давно хочется, тогда всю торговлю через Проливы подомнут, у них с османами давние дела торговые. Только теперь хер что у них выйдет!

– Может, и карту их люди подбросили? Тогда в Баязиде ждёт засада, поставят пушку-излучатель лучей Тесля и всё – плен, позор.

– Да, надо всё тщательнейшим образом проверить, - Пален зло оскалился, - ничего, ещё посчитаемся. И правда, на кой чёрт я османам, тут против отца интрига!

– Ты тогда осмотрись получше, - Петя решил нагнетать и далее, - полагаю, жандармы и опричники могут быть куплены этими Шуваловыми, осторожнее с ними.

– Да я понял, понял, чего стоит показушное рвение, - Виктор поболтал фляжку, пустая, зашвырнул её далеко в кусты, серебро, чеканка художественная, - а знаешь когда понял? Когда с катера пограничного домой везли, я же выпил с горя и дремал вполглаза. А мичманец и жандармский поручик решили что сплю. И злорадствовали, суки, злорадствовали! Прикидывали юмористы, какое звание меня ждёт после утраты магической силы – с подпоручиков начну или, может снизойдут – штабс-капитана дадут! Гады! Жалкие твари! Мрази!

– Стой, Виктор, чего ты так разошёлся? Вернулась к тебе магия, всё хорошо.

– Магия то вернулась, а веры в людей как ни бывало! Почему тебе душу изливаю? Ты ж, Птахин, святой жизни. Получил Дар, первый в роду, это как в лотерею миллион выиграть, в Академии был рад и седьмому разряду, я ж помню тебя после первого семестра, ан бац – до пятого дотянулся! Жена – магиня четвёртого разряда, денег за алмазный прииск получил – в десять жизней не потратить. И тебе более ничего не надо, нет в тебе зависти, Птахин, нет желания взлететь выше, всем то ты доволен. Даже завидно.

– Спасибо на добром слове, - Петя уже и не рад был, что спровоцировал графа на словоизлияние, - но тебе сейчас не со мной надо беседы беседовать, а к родителям поспешить. Большие люди – большие интриги, жаль будет, ежели Николая Петровича из губернаторов отставят, он ведь мне здорово помог тогда. И орден получил по его представлению и с призовыми чиновники не обманули, и вообще...

Петино враньё удивительно зашло Виктору, Пален младший посветлел лицом и смотрел на целителя как на вернейшего конфидента. А ведь своего заслуженного «Станислава» (с мечами!) Петя буквально выгрыз у опричников, без их «пинка» вряд ли наградной отдел так быстро вопрос бы решил.

– Ты прав, сейчас же гоню в Тмутаркань, к чёрту Пронск! Тебя вот доставлю до дома.

– Благодарю, но я лучше на лошадках, через полчаса должен очередной экипаж на Жатск проезжать, уж не оставят уездного целителя на дороге...

Подъезжая к городской усадьбе Петя понял – у супруги сегодня плохое настроение, очень уж осторожно махали топорами плотники, обустраивающие второй этаж особняка четы Птахиных. Как будто можно стук заглушить. Екатерина, как большинство «первородок» чередовала периоды «солнечные» и «грозовые». Бывает, два-три дня не отходит от мужа, требует ласки и исполнения долга супружеского, а потом - раз и милая жёнушка превращается в злую тигрицу. А учитывая высокий магический разряд госпожи Птахиной и её боевую специализацию, даже Пете порой бывает страшновато, что уж говорить о беднягах строителях.

– Привет, родная! Вот, пирожные! Какие ты любишь! И, на всяких случай, ещё четырёх видов. Специально для тебя готовил господин Ромашкин, закрыл на полтора часа кондитерскую и лично занимался – наисвежайшие!

– Птахин, - Екатерина глянула на мужа как фельдфебель на бестолкового новобранца, - я сегодня не в настроении, не беси меня! Хотел же в августе на разряд сдавать, вот и вали в беседку, валяйся на травке жизни, прокачивай каналы.

– Уже бегу, дорогая! Уже бегу!

– Стой, дуралей! Пирожные оставь!