Чтение онлайн

– Явился, не запылился, - супруга подставила щёку для поцелуя, но от объятий уклонилась, - ты не ругайся, я почти все свободные деньги потратила.

– И когда успела? – Пете вдруг стало очень и очень смешно, война только-только объявлена, интересно, как Екатерина ухитрилась уломать банк и поменять ассигнации на золотые червонцы.

– Да, считай сразу же, как телеграф про Манифест новость отбил. Кутихин сам предложил его обстановку выкупить по очень достойной цене.

Купец второй гильдии Кутихин состояние сделал на армейских поставках, а с госпожой Птахиной ранее у купчины вышло некоторое недоразумение – перебил он Катины планы, первым разместил заказ у семейства Батчиковых, лучших мастеров мебельного цеха в уезде. Кутихин построил новый дом полгода назад, и собирался торжественно въехать в декабре, аккурат в тридцатилетнюю годовщину бракосочетания с госпожой Кутихиной, в девичестве Парамоновой, загодя проплатив и мебель и ковры и люстры многосвечевые. Всё это богатство скапливалось на складе, чтоб потом разом быть расставленным - разложенным и поразить гостей.

– Странно, неужто отменяет купчина новоселье?

– Продаёт дом, продаёт две усадьбы, всё что может, обращает в деньги, - Катя хмыкнула, - решил, коль война, так лучше вложиться в большие дела и стать первогильдейцем в Путивле, чем второгильдейцем в Жатске.

– Понятно, - Пете было ясна логика торгового человека, но как удаётся столь шустро среагировать людям, за те несколько часов, с момента объявления Манифеста. Впрочем, могут же у Кутихина быть знакомые телеграфисты. Или, скажем, высокопоставленные офицеры интендантского ведомства.

– Я смотрела его, а теперь уже нашу обстановку, такую же почти и хотела Батчиковым заказывать, а тут лично Кутихин прибежал, без рубля наценки сговорились. Получается, весьма нам сделка выгодная – мастерам уплачено вперёд, цена не поднимется, а то в военное время все вверх заламывать начинают, от дворника до главы департамента по обеспечению армии...

Петя лишь рукой махнул. Уж магу жизни с голоду пропасть, это надо умудриться. Вон какой сад и огород у Птахиных, овощи на грядках и плоды на деревьях вес и спелость набирают как в сказке – не по дням, а по часам. И, главное – никаких вреднючих удобрений, убивающих вкус и пользу овощей да фруктов, исключительно магия жизни.

– Какие распоследние ни настань времена – о здоровье заботиться народ не перестанет, ничего, продержимся!

– Воркуете? – Дивеева опустилась на дорожку, вымощенную половинками кирпича, - придётся, Пётр Григорьевич, пару часов до ужина потерпеть, нам нужно на кухне шкафы и столы порасставить, а там и отметим новый чин, если Варенька не разбалуется!

То, что супруга решила назвать дочку Варварой, Петя принял спокойно. Был ещё вариант – Анна, но почти сразу «задвинут» увлечение кадета первого курса Академии Птахина вертихвосткой Анной Фроловой сыграло в пользу Барбары, ну, или Варвары, ежели по нашенски, по русско-пронски.

Определить пол младенца в утробе матери, на последних месяцах беременности магу жизни дело пустячное, но вот наличие у плода способностей к магии, это пока никак не прочитывается, это только после годика-двух у ребёнка начнёт проявляться. Однако, будущая мать непоколебимо верила в одарённость Варвары Петровны и прикидывала на пару с Дивеевой, какими стихиями чудо-дитя должно владеть. Получалось, едва ли не всеми, плюс обязательная магия жизни от отца, первого мага в роду, то есть уникума, от которого к детям, а особенно к дочерям, способности магические передаются в кратном размере...

Но это всё позже случится, а покамест Петя сглотнул слюну непрошеную и прошёл в свой кабинет, где уже стоял шикарный, новёхонько-блескучий диван чёрной кожи, массивный стол на котором величаво утвердился здоровенный глобус, подарок Екатерины Львовны, и пустые книжные шкафы, числом три. М-да, обстановка даже не намекает, а прямо таки вопиет – учёный муж здесь обретается, великий гениус земли Пронской! Ладно, пока дамы на кухне проводят генеральную репетицию, господин полковник поработает грузчиком – и стол и шкафы и диван требуется передвинуть в соответствии с хозяйским вкусом...

Глава 16.

Унылая пора, очей очарованье...

Петя не помнил стих про осень полностью, хотя учил, ещё в вечерней купеческой школе. Там дальше про поля, дубравы, в багрец и золото, одетые леса.

Увы, лишь кусочками помнится стихотворение великого пиита, а вот непристойную поэму про весёлые приключения жизнерадостного дворянина Луки Мудищева, так без запинки может с любого места оттарабанить, а автор, вроде, один и тот же.

Концовка октября у семейства Птахиных вышла хлопотной, но денежной. Петра Григорьевича упросили «вернуть красоту» искалеченному картечью гвардии капитану графу Скалону. Вытекший глаз аристократу вырастил столичный маг жизни второго разряда Сназин, взявший за сложнейшую процедуру (по слухам, но очень достоверным) 25 тысяч рублей.

Но убирать «оспины» от картечи и «разглаживать» шрамы Сназин отказался. Дескать, тут нужен огромный расход магии жизни, каковую он копит для спасения героев, а вот волевой магией поправить лицо графу может целитель Птахин, что при Академии Магии служит.

С увечным графом в Баян приехали его матушка, а также невеста, сходу предложившие Пете десять тысяч рублей. Растерявшийся от несоразмерно большой суммы Птахин только и сумел проблеять: «золотом». Исключительно чтоб «разговор поддержать». Скалоны согласились, не раздумывая, взяв лишь три дня на доставку червонцев из столицы, ибо начались в воюющей державе проблемы с разменом ассигнаций на золотые монеты. Птахин вечерами изображал бурную деятельность, постепенно убирая с лица тёзки, Петра Игнатьевича Скалона, следы картечин и обновляя кожу, пострадавшую ещё и от ожога. После получения тысячи увесистых жёлтых кругляшей (все новёхонькие, только-только отпечатанные на великокняжеском монетном дворе) целитель едва не поддался искушению завершить процедуры в пять минут, но удержался, взял перерыв на две недели, уехал в Жатск, указав строго-настрого графу не употреблять спиртное, иначе эффект от лечения может смазаться. Невеста Скалона, баронесса Агнесса Вильфорд, восхищённая возвращением жениху ангельского вида, клятвенно заверила – никакого алкоголя, проследит!!! И, мило смущаясь, спросила, не повредят ли графу занятия любовью. Пётр Григорьевич задумался и вынес вердикт – не повредят, если не более часа-полутора в сутки...

На кафедре Петя пояснил коллегам, что долгое напряжение во время исправления плоти пациента волевой магией выматывает как тяжелейшая смена в шахте, оттого и отдых потребен. НовИков неожиданно подтвердил теорию Птахина, приведя как пример, труд хирурга, - тонкая работа со скальпелем требует отдыха, чтоб рука не дрогнула, так и в волевой магии. Впрочем, Семён Семёнович изначально был сильнейшим целителем и волевую магию в себе не развивал по молодости, а потом всё – ушло время, остался по большей части теоретиком. Ну а Петя в волевой магии практик всамделишный, начинал будучи слабосилком, оттого и стал виртуозом, оттого в данной нише целительства незаменим и уникален.

Скалон во время сеансов рассказывал о боевых действиях на Капказском фронте, выходило не так радужно, как в газетах прописано. У османов «неожиданно» появилось новейшее оружие и армия их ничуть не походила на толпу дикарей с палками. А наисовременнейшие горные орудия, используемые врагом, наносили страшенный урон егерским бригадам, куда и перевёлся из гвардии, орденов и подвигов ради, граф. В одной из атак батальон попал под обстрел, а точнее сказать – расстрел этими орудиями, с зарядом выставленным на «картечь»...

– Не поверите, Пётр Григорьевич, - треть батальона за считанные секунды выкосило, словно смерть серпом махнула. Очнулся уже в госпитале, спасибо денщику, хоть и сам ранен был, не оплошал, сразу лечилки применил. А из передовой роты, почитай, никого и не осталось.

Петя промолчал, вряд ли у простых егерей были припасены амулеты с полным исцелением, немногим по цене доступные. Сейчас такая «лечилка» уже под шесть сотен продаётся, да ещё и не достать! Птахина, как и прочих целителей, словно в известной притче «взвесили, посчитали, измерили» и выдали задание на ежесуточную зарядку лечилок для армии, с оплатой по фиксированной цене. Исходили из потенциала мага, оставляя энергии жизни на «личные нужды» не так чтобы и много. Целители даже подшучивали друг над дружкой, величая себя и коллег «мужичками оброчными». Деньги казна платила, по правде говоря, хорошие, грех жаловаться. Пусть и в разы меньше чем у барыг, но 85 рублей за «полное исцеление», это весьма и весьма достойно! Маги жизни четвёртого-третьего разряда могли и по тысяче в день заработать, а Петя, изо всех сил скрывающий свой прорыв в аурной магии, так вообще – больше ста тыщ в сутки мог бы «наколотить» и ничуть магически не истощиться, - подсчитывал как-то с карандашом, было дело. Вот что значит мгновенный забор аурой энергии из эфира! Это не «медленное» Хранилище заполнять посредством отдыха и медитации...