Чтение онлайн

Благодаря его «сказкам» и «отпискам» не только Россия, но и другие страны узнавали о новых народах, языках, реках и проливах, морских путях, земных богатствах и природных явлениях. Русский землепроходец по мере сил выступал не как завоеватель и действовал в рамках тех традиций и опыта, которые существовали тогда в государстве.

В новых для себя землях старался как можно быстрее подружиться с местным населением, часто привлекая его к своей государственно полезной деятельности. Вот почему в такой короткий срок и так мирно огромный край от Уральских гор до Ледовитого океана вошел в состав Русского государства. С присоединением Сибири Россия становится не только европейской, но и азиатской державой.

…Тройка мальчишек медленно приближалась.

Степан прижался к забору, дальше отступать было некуда, и он приготовился к драке.

– Погодите, чалдоны несчастные. Уж приедем с Алешкой да Матюхой, то-то будет вам подарочек на праздничек. Накостыляем будь-будь!

– То когда будет, – не остался в долгу самый маленький из нападавших. – А мы тя щас одарим!

– Воронье каркает, покуда в стае, а по одному щебечет, как воробушек. Фьють-фьють. По одному слабо?

Озадаченные последними словами, мальчишки остановились, переглянулись и, видимо, молча пришли к единому мнению.

– Ладно, давай по одному, – рассудительно, по-деловому, протянул все тот же мелкий пацан. – Со мной будешь?

– Да все равно мне, только по правилам, без подножек и под дых чтоб не бить!

– Ладно…

Неизвестно, чем бы кончилось дело, но неожиданно тройка нападавших, как по команде, развернулась в сторону дороги.

– Тикайте, пацаны, – крикнул маленький заводила, и мальчишки, к полнейшему удивлению Степана, разбежались по проулкам.

Степану стало не по себе. Он услышал конский топот и различил пыльную змейку, которая быстро приближалась. Вскоре показался всадник. Чуть старше Степана, но по тому, как он держался в седле, как ловко соскочил с коня, можно было без ошибки сказать, что наездник он бывалый.

Конь, разгоряченный галопом, мотал головой, закусывал удила, пофыркивая, бил передними копытами и словно пританцовывал на месте.

– Тихо, Ветерок, – тихо успокаивал лошадь нечаянный спаситель Степана, разглядывая его с явным любопытством.

– Смотались дружки?

– Ага, разбежались кто куда.

– Дрались?

– Да нет, не успели. Ты всех распугал.

– Лезли почто?

Степан пожал плечами.

– Ты ведь не здешний?

– Из Енисейска. С отцом экспедицию готовлю, а они пристали.

– Про экспедицию слыхал… Так это тебя, значит, Степаном кличут? Ну привет тогда. Меня Семкой зовут.

Семка соскочил с коня и протянул руку новому знакомцу.

– Чей будешь, купеческий?

– С чего взял?

– Конька у тебя – загляденье. Вон как играет.

– Ничей я. Сам себе хозяин. Никого у меня нет. Отец с мамкой на прииски ушли, меня с теткой оставили. Так и живем, а где они – никто не знает. Уже много лет прошло. Тетка злющая, спасу нет. Чуть что – сразу взашей. Ну я от нее и сбег. У трактирщика за стол и одежу горбачусь. Я все могу – научился. А теперь у меня Ветерок есть. Он мне помогает. Кому чего подвезти-вывезти, дров из лесу натаскать, корову пригнать – че надо, то и могу!

Степан приценочно поцокал языком, оглядывая коня.

– Откуда такой?

– У Лютого сын плавать толком не умеет, а поспорил, что до острова, ну того, что у нас на Ангаре напротив пристани, вплавь доберется. Река-то на вид спокойная, да норовистая. Течение дурное, не всяк ту протоку ухватит. Так чуть не утоп пацаненок. Рыбачил я как раз – и увидел. Успел. Вытащил его на берег. Тяжелый дуралей, хоть и малец. Лютый узнал про то, жалованье не увеличил, зато коня подарил. Все дивились, как это он такого красавца отдал, не пожалел. Прилюдно отдал и сказал еще: этот конь отличный, а сын – самое дорогое, что есть. Так что будет справедливым коня за наследника отдать. В таком деле, дескать, жадничать – только Господа гневить… Плывете-то далеко?

– На Подкаменную.

– Здорово, я бы с вами подался, да решил с комедиантами уйти. Гармонист, Липкин отец, сдавать стал, совсем ослаб чего-то. Ему гармошку-то таскать тяжело, не то что представления делать.

Обещал выучить кнопочкам. Да и от тетки мне уйти надо – заела.

– Я вообще-то отца твоего разыскивал. Но ты, вижу, не из трусливых – все тебе обскажу, а ты уж отцу. —

Семен сделал знак рукой, чтобы Степан подошел поближе.

– Тебе Липка ничего не рассказывала?

– Да мы с ней и не знакомы даже…

– Ладно, слушай внимательно. Объявились тут недавно двое пришлых. У Лютого подрабатывают на побегушках. Липка слышала, как твой отец с ними разговаривал и пообещал взять в экспедицию.

– Он ничего не говорил. Может, не успел?

– Может, и не успел. Ну так вот, один из них тунгус – он проводником будет. Вчера и порох у здешних мужиков торговал под будущего соболька. Ему дали. Все уже знают, что он с твоим отцом поладил. А раз так, то кто ж тунгусу откажет. Он после сезона все с лихвой вернет.

– Ну и че тут такого? Наш-то проводник пропал куда-то, сбежал что ли.

– Кабы сбежал! Слухи ходят, кончили его.

– Врут, поди. Кому надо проводника убивать, он что, злодей что ли?

– Ну, дальше Липка слышала, как товарищ подговаривал тунгуса вывести экспедицию прямиком к какой-то Золотой речке. А отец твой, если захочет, пусть потом сам пробирается к Енисею.

– Повтори еще раз! Ты сказал «Золотая речка»? Слышал уже это…

Семен пожал плечами.

– Ну, Липка так и сказала: вывести к Золотой речке.

– Почудилось ей, поди, откуда девчонке знать про это?

– Липку не знаешь. Она такая отчаянная. Я сам видел этого Николу, приятеля тунгуса. Он мне сразу не понравился. На рожу сильно злющий, разговаривает мало и все орет на бедного тунгуса. А глаза – ой, жуть. Чуть что – как зыркнет! Он на Ветерка заглядывался, вот я Липку и подговорил последить за ним незаметно, не коня ли удумал моего увести. А выходит, другое дело у них на уме. Ты отцу все перескажи. Может, и без них обойдетесь. В общем, все я тебе передал, что узнал, а мне спешить надо. Лютый по соседним деревням отправил меня объявлять, что комедианты приехали.