Чтение онлайн

Около раздела с надписью «Магия» шептались две юные особы, по виду старшеклассницы. Магия… Подумать только, этому выделили аж несколько стеллажей! Эпифан Эпифаныч брезгливо открыл книгу «Основы гадания» и прочитал: «Гадание, или мантика это попытка найти жизненные закономерности с помощью предметов гадания, в роли которых часто выступают карты, кости, монеты и т. д. Соответственно, можно выделить много видов гадания: например, библиомантия (с помощью книги), ботаномантия (по травам), галомантия (по соли), голоскопия (по чьему-то смеху)». Профессор усмехнулся. Гадание по смеху? Интересно… «Гадание по смеху это определение характера человека и получение какого-либо предзнаменования по тому, как он смеется. Согласно общим особенностям смеха можно выявить те или иные психологические черты: кто много смеется добродушный, открытый человек, кто смеется редко или совсем не смеется человек скрытный, замкнутый, тихий смех означает мягкость нрава, громкий резкость и склонность ко лжи».

Эпифан Эпифаныч захлопнул книгу и поставил на место. Какое поверхностное упрощение! Психология смеха… Ну а как же, например, актеры? Разве они не могут имитировать чужой смех? А учитывая идею Шекспира о том, что «весь мир театр, а люди в нем актеры», следует прямо заявить: необходимы дополнительные данные! Человек не исчерпывается смехом, да и плачем тоже… Что ж, удивляться нечему — гадание далеко от науки…

Эпифан Эпифаныч сделал несколько шагов в сторону и остановился у раздела «Разнос». Да, название совершенно ненаучное… Наука вносит четкость, ясность, а какие мысли появляются при чтении этой надписи? Самые разные… Недовольно хмурясь, он стал читать названия книг. «Как нарастить ногти»… «Украшения для зубов»… «Как изменить цвет бровей»… М-да… Эпифан Эпифаныч уже хотел пойти дальше, но туг его взгляд задержался на книге с заголовком «Ценные советы на все случаи жизни».

Открыв страницу наугад, он обнаружил совет номер 523: «Если вам кажется, что вы лучше или хуже других людей, не торопитесь с выводами. Чувство собственного превосходства, как и вера в свою неполноценность, может оказаться ложным. Ведь время идет, и человек должен отвечать на все новые и новые вызовы жизни». Эпифан Эпифаныч задумался. С одной стороны эта идея не может не вызывать возмущения. Значит, он, профессор Свиридов, не имеет права наслаждаться заслуженными лаврами? Разве он не ответил на вызовы Судьбы, написав гору научных текстов?.. Но с другой стороны, в этом совете можно увидеть призыв к дальнейшим научным исследованиям, призыв к развитию… Ладно, посмотрим дальше…

Эпифан Эпифаныч ознакомился еще с несколькими советами, но они носили более конкретный характер. Это были рекомендации о поведении в глухом лесу, глубокой яме, раскаленной пустыне, зоопарке… Напоследок профессор открыл последнюю страницу и прочитал самый последний совет: «Все в этой книге может оказаться ошибкой. А может и не оказаться. Думайте сами…».

Прочитав это, Эпифан Эпифаныч ощутил раздражение и захлопнул книгу. Вот уж апогей неопределенности! Прямо какое-то кощунство! «Думайте сами»! Как будто без опыта, накопленного человечеством, вообще можно думать…

Помедлив, он поставил книгу на место и зашагал вперед, к своей главной цели. Раздел «Наука и техника» находился в самом дальнем конце помещения. Там почти никого не было и стояла тишина доносился лишь приглушенный смех любителей анекдотов. Эпифан Эпифаныч любил копаться среди книг этих двух стеллажей. Нередко удавалось найти что-то стоящее, хотя чаще всего он потешался над наукообразными разглагольствованиями какого-нибудь автора, мнящего себя величайшим ученым всех времен и народов…

В глаза бросилось интригующее название — «Фундаментальные законы реальности с иллюстрациями». Профессор взял книгу в руки, оценил внешний вид и стал листать. После краткого осмотра выяснилось, что этот увесистый том изобилует графиками и таблицами, а иллюстрации отсутствуют. Однако это не остановило Эпифана Эпифаныча. Открыв главу «Относительность познания», он прочел: «Все, что мы узнаем — это лишь какое-то приближение к истине, ведь мы знаем, что знаем еще не все законы. Любой закон, включая всеобщий, имеет свои границы применимости, так как его формулировка основывается на знаниях данного промежутка пространства-времени. А так как познание бесконечно, то любой, даже всеобщий, закон всегда является лишь частью всеобщего закона Природы, базирующегося на более высоком уровне знаний».

Неплохо, неплохо… Конечно, автор здесь не оригинален, но зато достаточно ясно и кратко выразил старую банальную идею. Эх, ему бы ознакомиться со статьей «Проблема относительности в исторической методологии», которую Эпифан Эпифаныч написал еще лет двадцать назад. Ну да ладно, почитаем дальше…

«Чтобы проверить научную гипотезу, ученые проводят эксперименты или устанавливают и анализируют факты. А поскольку и экспериментов, и фактов великое множество, рано или поздно можно подтвердить или опровергнуть любую гипотезу». Эпифан Эпифаныч сурово нахмурился. Ему решительно не понравилось это беспардонное заявление.

«Любую гипотезу»… А вот и нет! Есть твердые факты, которые можно выявить, и потом с ними работать. Земля круглая? Круглая. Солнце горячее? Горячее. Снег белый? Белый. И так далее… Ладно, еще один абзац, и хватит.

И Эпифан Эпифаныч прочитал: «Хотя мы привыкли верить в незыблемость многих своих убеждений, на самом деле они не такие уж истинные. Например, мы считаем Землю круглой, Солнце горячим, а снег белым. Казалось бы, что здесь можно возразить? Однако возразить можно. Как известно, Земля не соответствует форме идеального шара, к тому же постоянно меняет свой рельеф, хотя и достаточно медленно. Солнце горячее лишь в отношении людей и планет, а по сравнению с более крупными звездами оно, как ни странно, холодное. Ну, а снег мы воспринимаем белым лишь потому, что наши органы зрения устроены соответствующим образом». Ну и аргументы, возмущенно подумал профессор. Какая-то антинаучная галиматья! Эпифан Эпифаныч не терпел, когда ему возражали…

— Наивная книга, не правда ли? — небрежно спросил кто-то. Профессор поднял взгляд. К нему обращался гражданин в длинном черном плаще. Раньше, бывая в магазинах и прочих людных местах, Эпифан Эпифаныч иногда заговаривал с незнакомыми людьми, задавая им вопросы научно-философского характера. Если человек откликался, он проводил просветительские беседы на различные темы. Но если кто-то обращался первым, Свиридов обычно реагировал холодно.

— Почему же вы так считаете? — с достоинством спросил он.

— Ну, как же… — насмешливо произнес гражданин. Прогрессивное человечество уже давно начинает осознавать, что все не так просто, как кажется.

— Полагаю, вы заблуждаетесь, возразил профессор. Все просто. Просто — для тех, кто знаком с достижениями науки, с се открытиями в области квантовой физики, астрономии, истории…

И тут незваный собеседник неожиданно разразился целой речью. По его мнению, реальность была чем-то вроде коллективного самообмана, который связывал восприятие каждого отдельного человека. Но Эпифан Эпифаныч и не думал впечатляться — даже несмотря на цитату из романа Пелевина «Чапаев и Пустота». Свиридов поднаторел в дискуссиях еще со студенческой скамьи, и запросто мог обрушить на оппонента гораздо больше литературных и философских цитат. Однако самоуверенность оратора вскоре перешла все границы.

— Понимаете? назидательно спросил он. — Это, можно сказать, Абсолютная Истина…

— Молодой человек! строго сказал профессор. Хотя вы еще и молоды, но должны понимать, что в мире нет абсолютных истин.

— А эта истина абсолютна? — спросил гражданин в плаще.

— Не иронизируйте, молодой человек! Наука всегда опиралась на опыт, в отличие от невежественных обывателей, слепо верящих в то, что они хотели верить!

Да, нахальная нынче пошла молодежь… Пора уходить зачем тратить время на бесполезные споры? Профессор отставил книгу в сторону и задумался. Что бы такое сказать напоследок?

— Вы путаете собственные фантазии с фактами. А факты, молодой человек, говорят сами за себя! Эпифан Эпифаныч развернулся и быстро пошел прочь.

«Похоже, задел! не без злорадства подумал он. А то возомнил о себе невесть что…». Но в то же время, он чувствовал задетым и себя. А что, если он — профессор Эпифан Эпифаныч Свиридов, тоже в чем-то ошибается? Ошибается, причем давно и упорно? Эпифан Эпифаныч улыбнулся. Как такое может быть?

Или — все-таки может? Неужели есть кто-то умнее, чем он сам? Эта мысль когда-то доставляла Эпифану Эпифанычу невероятные страдания. В молодости и в зрелом возрасте он славился честолюбием, но затем стал скромнее. А теперь даже гордился своей скромностью. Да, немногие со столь высоким статусом так спокойно относятся к своим достижениям… Вон, престарелый академик Крючников до сих пор при каждом удобном случае вспоминает, как ему однажды чуть не присудили Главную Научную Премию. Ни одна местная научная конференция, но традиции начинающаяся с Приветственного Слова Крючникова, не обходилась без этого рассказа. Ну, а сам Эпифан Эпифаныч запросто мог обойтись без упоминания о своих регалиях и карьерных перспективах. Хотя, конечно, собеседникам следовало знать, что они имеют дело не с простым интеллигентом, а с профессором…