Приключения в книжном магазине
Шрифт:
— Пожалуй, мне пора, засобирался Эпифан Эпифаныч. Дела, знаете ли…
— Ну, спасибо за информацию… — задумчиво сказал лохматый парень.
Хотя ужасы я все таки смотреть не перестану…
— Ваше дело, молодой человек! Вы хозяин своего времени…
С этими словами Эпифан Эпифаныч не спеша направился к своему любимому разделу «Наука и техника». В принципе, он был доволен беседой. Хотя упрямые оппоненты не изменили своих убеждений, зато удалось преисполниться чувством собственной значимости, подкрепить привычное ощущение важности своей миссии на Земле… Ведь его слушали! Да, это была хорошая лекция… Эпифан Эпифаныч самодовольно улыбнулся и раскрыл книгу «Наука, мышление и здоровье». Интересно, что пишет автор о науке? Полистав, нашел соответствующую главу и прочитал: «Наука это религия ученых. Известно представление о том, что наука — это наиболее объективная система взглядов на мир. Однако научных истин существует столько же, сколько ученых, поскольку восприятие каждого человека хоть в чем-то отличается»… «Как и мода, научные концепции приходят и уходят»… «Ученые это монахи современного мира. Они ведут отшельнический образ жизни, общаются только со «своими», а мирян считают несколько более примитивными существами»…
Ничего себе! Эпифан Эпифаныч недовольно поморщился. Что за дикая ересь! Да, этот Иванов просто дерзкий вольнодумец…
Ведь он только что говорил — это религия основана на вере, а наука зиждется на опыте! Конечно, в опыт тоже надо верить. Конечно, приходится доверять некоторым концепциям. Но как же иначе? Ведь надо же на что-то опираться. Мысленно разгромив доводы Иванова, Эпифан Эпифаныч несколько успокоился и решил прочитать что-нибудь еще.
«Наука — это способ сделать из нашего ума-алмаза блестящий ум-бриллиант. И этот способ — в руках каждого из нас! Только вот, хватит ли у нас ума, чтобы ими распорядиться?». Что ж, это неплохое сравнение… Да, занятия наукой позволяют превратить алмаз в бриллиант. Хотя вопрос об использовании знаний весьма и весьма банален…
Следующий отрывок оказался довольно неожиданным. «В наше время распространены представления о самоценности эрудиции — о том, что следует накапливать любую информацию в как можно большем количестве. Однако эрудиция сама но себе еще не является полезной. Как утверждал английский философ Джон Рескин, «к знанию мы должны относиться так же, как и к пище. Мы не живем для того, чтобы знать, как не живем для того, чтобы есть». Знание может быть излишним — так же, как еда, вода, солнечный загар и т. д.».
Эпифан Эпифаныч задумался. Идея умеренности… Как и любой образованный человек, Свиридов иногда любил повторять фразу «все хорошо в меру». Но применима ли она к научной деятельности? Как-то странно об этом думать… Ну да, ученые жадны до знаний… Но ведь это единственный вид жадности, который имеет право на существование! Он вспомнил свое любимое изречение Ньютона: «Я смотрю на себя, как на ребенка, который, играя на морском берегу, нашел несколько камешков поглаже и раковин попестрее, чем удавалось другим, в то время как неизмеримый океан истины расстилался перед моим взором неисследованным».
Так что же, Иванов предлагает ограничить исследовательскую деятельность? «Знание может быть излишним»… То есть как это? Что же — он, Эпифан Эпифаныч Свиридов, слишком много знает? Какая кощунственная мысль…
Но, может быть, Иванов имел в виду нечто другое? Надо дать ему шанс исправиться… Однако следующие слова подтвердили худшие подозрения — автор придерживался одного из тягчайших заблуждений. «Формируется потребность получать все новые и новые дозы информации. Но эта потребность — искусственная. Человек способен на нечто большее, чем простое поглощение информации. Информации может быть слишком много, она может перегрузить нервную систему». Эпифан Эпифаныч с возмущением захлопнул книгу.
Знания хороши в меру? То же самое иногда говорила и Марья, но Эпифан Эпифаныч не обращал на ее слова особого внимания. Однако это было легко, а вот от текста отмахнуться труднее. Хотя, в принципе, тоже можно…
А есть ли у него самого зависимость от Науки? Не слишком ли он много ею занимается, не в ущерб ли другим важным вещам? Эпифан Эпифаныч попытался отогнать эти мысли, но не сумел. Ведь он ученый, объективно мыслящий человек… Ему пошел уже седьмой десяток, здоровье все чаще пошаливает — так не логично ли снизить темп и уровень нагрузок? Может, съездить куда-нибудь отдохнуть, как уговаривает Марья? Неприятные вопросы назойливо лезли в голову, и Эпифан Эпифаныч решил схитрить. Неподалеку виднелся раздел «Искусство». Посмотреть, что ли? Искусство ведь тоже достаточно интересная штука, хотя и уступает Науке…
Свиридов подошел к стеллажу и принялся тщательно изучать корешки книг. «Живопись», «История скульптуры», «Мир архитектуры»… Он выхватил «Графический дизайн» и принялся сердито листать. Что-то, однако, не тянет все это смотреть… Пожалуй, лучше с кем-нибудь поговорить — а там, глядишь, и настроение вернется. Рядом стояла рыжеволосая девушка студенческого возраста и внешности… Почему бы и нет?
— Вы тоже интересуетесь искусством? — спросил Эпифан Эпифаныч.
— Да, немного, — задумчиво ответила девушка.
Профессор снисходительно посмотрел на нее. Конечно, едва ли эта юная особа способна к научным диспутам. Но почему бы не продемонстрировать ей, что это такое? В конце концов, ведь долг старшего поколения — учить младшее…
— А вы знаете, что в искусстве тоже есть свои законы? — внушительно спросил Эпифан Эпифаныч. — Законы композиции, жанра… Хотя, по большому счету, фантазия все это… Вот наука — дело серьезное…
В ответ девушка заявила, что в науке тоже существует фантазия. Слегка удивившись, Эпифан Эпифаныч объяснил, что фантазия в науке основана на практическом опыте, однако собеседница не сдавалась. С самоуверенным видом она стала рассуждать о том, что отделить «правду жизни» от воображения бывает нелегко… Похоже, тема выбрана не очень удачно, подумал Свиридов. Нужно что-нибудь этакое, что позволит преподать девице урок… И вдруг девушка призналась в том, что любит смотреть сериалы. Ага! Вот на этой теме стоит остановиться…
— Латиноамериканские сериалы это образец культурной примитивности. — заявил профессор. — Кто их смотрит? Скучающие домохозяйки, бабушки и барышни, подверженные сентиментальным настроениям. Лишь они способны воспринимать сериалы всерьёз. Когда человек изнывает от ничегонеделания, то становится расположен к сказкам…
Сразу же разгорелся спор. Девушка стала отстаивать ценность сериалов и даже намекнула на то, что в этой области Свиридов может быть некомпетентен.
Эпифан Эпифаныч добродушно усмехнулся.
— У меня жена смотрит… — задумчиво сказал он. Ну, и я волей- неволей иногда подсаживаюсь к ней на диван…
Да, Марья любила все эти южноамериканские истории… Эпифан Эпифаныч не возражал пусть смотрит, лишь бы не мешала работать… В смысле, почему бы и нет? Ведь это полезно, поскольку помогает отвлечься от болезней. Правда, были и издержки иногда жена пускалась в пустые мечтания. «Ведь у нас достаточно денег, Эпифан! говорила она. Давай съездим на такой же тропический остров? Мы вполне могли бы это себе позволить…». И Эпифану Эпифанычу приходилось отрываться от компьютера и объяснять, что деньги нужны на покупку научных книг, на публикацию его работ, и еще мною для чего…
«Пойми, я должен внести свой вклад в науку! — втолковывал он. Ведь это для блага всей цивилизации!». Но жена весьма слабо понимала его аргументы, и приходилось идти с ней на компромисс — садиться на диван и смотреть очередную серию очередного фильма о том, что бедные могут стать богатыми, и наоборот…
Желание Эпифана Эпифаныча сбылось — между ним и девушкой разгорелась научная дискуссия. Свиридов пояснил, что сериал — это культурное явление, имеющее свои особенности. Он стал рассказывать об основных шаблонах, с удовольствием отмечая, что собеседница внимательно слушает. Да, недаром он пару лег назад написал специальную статью на данную тему — «Исследование телесериала как явления современной массовой культуры»… Эпифан Эпифаныч поведал о типичных признаках большинства сериалов, вновь ощущая себя в привычной роли лектора. Он перечислил такие характерные элементы, как образы-клише хороших и плохих героев, частая потеря и нахождение детей, охота за секретами — и всерьез увлекся. Было приятно подчеркивать разного рода несуразицы, ощущая свое превосходство… Однако вскоре выяснилось, что слушательница пытается возражать. Она спорила и приводила примеры, превращая лекцию в семинар, и Эпифан Эпифаныч все больше удивлялся. Даже когда он сказал о самом серьезном упреке, который можно было предъявить сериалам — об их нереалистичное™, даже тогда девушка нашла что возразить, рассказав какую-то сериальную историю. А когда Свиридов стал настаивать, она напала.