Приключения в стране львов
Шрифт:
Одни приключения Фрике сменялись другими, и рассказывать о них здесь, пожалуй, не стоит. Юный парижанин переживал эти приключения в компании с месье Андре и жандармом, которые стали неразлучны благодаря воле обстоятельств и увлеченности фантазиями парижского мальчишки.
Вернувшись к домашнему очагу, жандарм снял военную форму и занялся торговлей табаком, право на которую, вдобавок к пенсии, он заработал своей безупречной службой.
Увы! Бедняга Барбантон, надеявшийся после долгих лет, проведенных в невыносимом климате колоний, на спокойную жизнь, так и не сумел обрести тихую пристань.
Читатель уже понял, что мадам Барбантон, урожденная Элоди Лера, ухитрилась превратить скромное существование торговца табаком и спиртными напитками в настоящий ад. Эта бесконечная, жестокая и изощренная тирания привела к тому, что несчастный жандарм начал сожалеть об оставленной им службе среди канаков и затосковал по людоедам обоих полушарий.
Время от времени Фрике и Андре путешествовали по Океании [70] .
Они было основали на Суматре [71] земледельческое и торговое предприятие, сулившее огромные барыши, но, к сожалению, непредвиденные обстоятельства помешали им довести до конца этот многообещающий проект.
70
«Приключения парижского мальчишки в Океании».
71
Суматра — остров в Малайском архипелаге, в Индонезии.
Друзьям пришлось покинуть Суматру, пройти через новые испытания и стать героями совершенно невероятных приключений — Фрике, к примеру, целые сутки был султаном острова Борнео [72] .
Путешественники вернулись во Францию, полные впечатлений и надежд и обогащенные опытом, — но с абсолютно пустыми карманами.
Между тем дядюшка Андре, гаврский судовладелец и мультимиллионер, умер, оставив племяннику, которого любил как сына, все свое огромное состояние.
72
Борнео, или Калимантан, — самый крупный остров в Малайском архипелаге.
Первой мыслью наследника было взять Фрике в компаньоны и тем самым избавить его от материальных лишений.
Но у парижского мальчишки имелись на сей счет собственные соображения.
Напрасно Андре пытался убедить его, напрасно искал средства помочь другу, не задевая гордости последнего. Фрике был непоколебим.
Он не желал жить «на привязи», да еще у близкого ему человека. Юноша решил зарабатывать на жизнь своим трудом.
— Но ты по крайней мере, — воскликнул Андре, истощив все свои доводы, — позволишь мне ссудить тебя деньгами? Верни их мне, когда сможешь, и я не потребую процентов!
Фрике согласился; он начал учиться и одновременно вернулся к прежней профессии слесаря-механика, в которой был весьма искусен.
Парижский мальчишка, казалось, родился изобретателем.
Обладая терпением монаха-бенедиктинца [73] и будучи, вопреки своему легкомысленному облику, умеренным в житейских потребностях до аскетизма [74] , он меньше чем за год изобрел множество разнообразных приспособлений — в частности аппарат для штамповки металлических пуговиц и простую и умную машину для облегчения работы парижских угольщиков.
73
Бенедиктинец — член католического монашеского ордена, основанного около 530 года Бенедиктом Нурсийским в Италии. Согласно уставу ордена, бенедиктинцы должны были находить время и для молитвы, и для физического труда.
74
Аскетизм — религиозный принцип, характеризующийся ограничением и подавлением чувственных влечений и желаний, отказом от благ в целях достижения нравственного совершенства.
К искреннему удивлению Фрике, у него завелись деньги.
Правда, он был совершенно неспособен извлекать доходы из своих патентов, но тут ему на помощь приходил Андре, который рекламировал его механизмы.
Вот почему Фрике, в отличие от большинства изобретателей, смог жить на широкую ногу (а ведь чаще всего люди его профессии прозябают в нужде из-за глупости современников, не использующих предложений новаторов).
Мы уже знаем, что совсем недавно наш герой закончил модель установки для промывки золотосодержащей породы. Это был настоящий триумф юного механика!
Но нужны ли ему сегодняшняя зажиточность и завтрашнее богатство?!
Нужен ли ему покой, приобретенный ценой жестоких испытаний?!
Наконец, нужен ли ему даже его дорогой Париж, когда речь идет о путешествии, в которое он отправится вместе с месье Андре, его богом на земле?!
Фрике не колебался ни минуты. Он оставил все в таком виде, как если бы вышел в соседнюю лавочку за табаком, ограничившись лишь устройством судьбы своей экономки. Что же до остального, то пропади оно пропадом! Ведь впереди маячат такие замечательные приключения…
Вот только корабль непривычно просторен и наряден, да вдобавок у каждого из друзей будет отдельная каюта. Прежде они путешествовали иначе.
Именно об этом и говорил сейчас парижский мальчишка:
— Подумаешь, велика заслуга — бороздить моря на яхте, похожей на дворец, спать в каюте, похожей на будуар [75] , питаться, как в «Кафе Англе» [76] , и при этом ничего не делать!
— Да уж, — поддержал Барбантон, — для нас с вами, живших в матросском кубрике [77] , эта перемена разительна.
75
Будуар — небольшая гостиная богатой дамы для приема наиболее близких знакомых.
76
«Кафе Англе», т. е. английское кафе — одно из самых старых и лучших в Париже. (Примеч. перевод.)
77
Кубрик — общее жилое помещение для судовой команды.
— Вы говорите о матросском кубрике, мой друг жандарм, но что бы вы сказали, если бы вам довелось до изнеможения работать у топок и в угольных трюмах?! Ну уж нет, на мой взгляд, здесь слишком роскошно! Право, я даже робею!..
— Позвольте мне не согласиться с вами, Фрике, — величественным жестом прервал его жандарм. — Я считаю, что ни для вас, который был султаном на Борнео, ни для меня, которому как божеству поклонялись людоеды, ни тем более для месье Андре, который, захоти он только, может где угодно стать императором, не бывает ничего слишком роскошного. Что же до тех господ, которые изменили нашему патрону, то я лучше промолчу…
— Лентяи, — отозвался Фрике, — да-да, обыкновенные лентяи! Надо прочно прирасти к земле, отупеть от сидячей жизни или одуреть от безделья, чтобы с легким сердцем отказаться от такого заманчивого путешествия!
Фрике сказал «с легким сердцем», потому что ни Андре, ни он сам, ни даже жандарм не поверили мотивам отказов. Сразу было видно, что поводы придуманы горе-охотниками в самый последний момент и для большей убедительности снабжены подходящими пословицами. Все говорило за то, что они попросту струсили: никто из них, видимо, не догадывался об отказе остальных и постарался, чтобы его письмо было доставлено главе экспедиции всего лишь за несколько часов до отплытия.
Поступая так, каждый, наверное, думал:
«Ба! Мое послание придет в последний момент, когда ломать первоначальный план экспедиции будет уже невозможно. Отсутствие одного человека ничего не изменит… Никто и не заметит, что меня нет!»
Разве можно было, черт возьми, предвидеть, что струсят все семеро?!
Впрочем, довольно.
Мы бы не стали уделять так много внимания этому инциденту, если бы он не объяснял собой ту роскошь и, главное, то изобилие еды, которые оказались совершенно излишними для троих закаленных пассажиров «Голубой антилопы».