Чтение онлайн

— Тысяча чертей! Я не сплю. Значит, она здесь… и я опять несчастен!

Андре, не слушая больше горестных сетований друга, поспешил на помощь бедной женщине, которая была еле жива после пережитого ею страшного приключения.

Она с трудом переводила дыхание и не могла вымолвить ни слова.

Благодаря умелым заботам Бревана потерпевшая наконец пришла в себя и попыталась подняться.

Андре попросил ее не двигаться и добавил:

— Вам не стоит сейчас рисковать и пытаться идти. Мы соорудим носилки, и мои люди донесут вас до города.

— Мне не хочется причинять вам столько затруднений, — проговорила женщина уже окрепшим голосом. — Я пустилась в дорогу, ни с кем не посоветовавшись, и теперь мне приходится расплачиваться за свою неосмотрительность… Я пойду сама!

— Будет слишком бесчеловечно позволить вам это! Я уже сказал, что до Фритауна вас донесут мои чернокожие.

— Ну хорошо, я согласна… только при одном условии.

— Ох! — шепнул жандарм на ухо юноше. — Она уже ставит условия!

— Тихо! Молчите! Не бойтесь, наш патрон — человек воспитанный, но все же он не позволит ей вертеть экспедицией, как табачной лавочкой на улице Лафайет!

— Мадам, — вежливо проговорил Андре, — все ваши желания будут исполнены… если это будет зависеть от меня. Итак?..

— Я прошу вас пойти вместе со мной во французское консульство.

— Я в вашем распоряжении.

— Слова, конечно, пустые, — пробормотал про себя Фрике, — но все-таки как это красиво — хорошо воспитанный человек!

— Я бы хотела, чтобы месье Гюйон тоже сопровождал нас, а еще… мой муж.

— Я не могу им этого приказать, но как друг я могу их об этом попросить. Не правда ли, Фрике? Не правда ли, Барбантон?

— Конечно, мадам, я пойду с вами — хотя бы для того, чтобы вы опять не попали в беду! — сказал парижский мальчишка.

Что же касается жандарма, то напрасно он старался вымолвить хотя бы слово. Его рот конвульсивно открывался и закрывался, но произнести он смог только нечто нечленораздельное и бессмысленное.

— Спасибо, месье Фрике! — вновь заговорила женщина. — Тогда, перед вашим отъездом, я была слишком резка с вами. Пожалуйста, извините меня — и забудем об этом!

— Ну уж нет, мадам, как раз об этом-то и не стоит забывать! — трагически воскликнул жандарм. — Черт возьми! Сначала смертельно оскорбить человека, а потом отправиться за ним на природу, чтобы и там нарушать его покой!

«На природу?! Неплохо сказано!» — с усмешкой заметил про себя Фрике.

— Ответьте мне, мадам, что вы делали, сидя на этом дереве?.. Вместо того, чтобы сидеть дома…

— Я искала вас, — тихо ответила воительница с улицы Лафайет.

Этот лаконичный ответ и тон, каким он был дан, совершенно обезоружили старого солдата.

— А лавку я оставила на попечение человека, которому мы можем полностью довериться.

— О! — Барбантон презрительно махнул рукой. — Коммерция меня больше не интересует, я вовсе не собираюсь возвращаться к ней. Вы можете делать с лавкой все, что вам только заблагорассудится!.. Итак, зачем вы искали меня столь упорно, что даже забрались в эти дебри?

— Потому что вы мне нужны!

— Я вам нужен?!

— Ради одной подписи, которую вы должны поставить в присутствии консула и этих господ.

— Какой подписи?!

— Довольно, Барбантон, довольно, дружище! — ласково, но твердо прервал его Андре. — Сейчас не время и не место расспрашивать мадам о важных причинах, заставивших ее отправиться в столь опасное путешествие. Вы только понапрасну утомляете вашу жену.

— Все, месье Андре!.. Вы — мой командир, следовательно, это — приказ! Куда пойдете вы, туда пойду и я!

— Вот и хорошо, благодарю тебя, мой храбрый товарищ!

Тем временем негры быстро соорудили удобные носилки, связав лианами жерди, сделанные из ветвей дерева, и положив на них матрац из листьев.

Несмотря на только что проявленную энергию, путешественница была на грани обморока, когда занимала свое место.

Андре, как всегда предусмотрительный, распорядился, чтобы над женщиной был устроен навес из листвы, который защищал бы ее от солнца, и группа двинулась в путь. Фрике, Барбантон и один из негров остались, чтобы снять шкуру с гориллы, которую Андре хотел увезти с собой. За этим занятием они задержались до вечера и нагнали остальных только там, где предполагался ночлег.

— Подумать только! Значит, вовсе не чувство ко мне заставило ее так рисковать! — возмущался Барбантон. — Ни одного ласкового слова! Ничего, кроме сухого: «Вы мне нужны!»…Ладно! Увидим, что будет дальше!

— Ничего мы не увидим, мой старый товарищ! Вы молодец, каких мало, это всем известно! Вы что-то вроде царя небесного у дикарей Австралии, которые распевают на манер «Боже, храни королеву!» гимн «Барбантон-табу!». Если однажды ваша власть будет признана, то монархи Европы станут называть вас «Ваше величество»! Но какой бы вы ни были молодец, божество или величество, перед ней вы спасуете! Обязательно спасуете, попомните мои слова! И я бы на вашем месте поступил так же!

Барбантон начал, страшно фальшивя, насвистывать песенку «У меня есть добрый табачок», а потом сказал с неожиданным ожесточением:

— Посмотрим, Фрике, посмотрим! Честное слово Барбантона!

— Но все же согласитесь: женщина, совершившая подобный подвиг, — это незаурядная женщина!

И Фрике ничуть не преувеличил. Пережив ужасное приключение и выдержав более чем пятичасовой переход, путешественница должна была бы чувствовать себя совершенно разбитой, а она сидела себе, прислонясь спиной к дереву, и преспокойно, даже с аппетитом, жевала кусок холодного мяса, заедая его бананом вместо хлеба!

Женщина, обладающая такой выносливостью, должна сочетать в себе железное здоровье и необычайную энергию.

Ей было около тридцати пяти лет, но выглядела она моложе, так как благодаря некоторой полноте ее лицо не портили морщины. Теперь, когда она выглядела спокойной и отдохнувшей, в ней не было ничего неприятного. Однако детальное рассмотрение лица мадам Барбантон говорило не в ее пользу.

У этой особы была несвежая, хотя и гладкая, сероватая кожа, маленькие слегка раскосые глаза неопределенного цвета, в котором смешались рыжие, желтые и карие оттенки, узкий лоб; профиль ее был красив, но в фас становились видны сдавленные виски и нос неправильной формы, напоминающий утиный клюв. Большой, жадный, с острыми мелкими зубами и тонкими бледными губами рот, заостренный подбородок.

Высокого роста, широкоплечая и полногрудая, она имела мускулистые руки с сильными, но правильной формы кистями, украшенными ямочками, и с тонкими кончиками пальцев. Руки были, пожалуй, самой красивой частью ее фигуры, а Барбантон даже утверждал, что их силе мог бы позавидовать боксер.

Во всяком случае, супруга отставного жандарма казалась существом оригинальным. Молчаливая, лишенная сердечной чувствительности, она отличалась большим самообладанием и не меньшей энергией. Хотя мысли она выражала с некоторым трудом и вообще говорила мало, однако было заметно, что ее что-то очень тревожит. Слегка кивнув всем на прощание, она удалилась в сооруженный для нее шалаш. Вскоре и мужчины, убедившись, что костер не погаснет до утра, устроились в гамаках и заснули, охраняемые стражей.