Чтение онлайн

—Не подскажешь, кто живую шубу ищет?

Суровцева, конечно же, сразу округлила глаза, в которых затеплился костерок:

—Что за живая шуба?

—Да ты что!— жарко задышал Борька.— Я у тебя спрашиваю, потому что у нас во дворе только ты в шмотках толк понимаешь. Эти живые шубы, в смысле — воротники, уже вся Европа носит... Последний лай моды. Неужели ты ничего не слышала? Все звезды Голливуда давно себе эти живые шубы завели, а с экрана они прямо на улицы и шагнули. Они, конечно, не совсем живые, но — будто! У них внутри всяких транзисторов — жуть сколько!..

Катька, которая постоянно приносила в школу журналы мод, решила не терять марку:

—Слышала, как же! Только не видела пока.

—И не могла видеть!— поднял указательный палец Борька.— Потому что такая модель воротника пока одна на весь город. Мама моя из Парижа привезла, с гастролей. Такого даже на «Узбекфильме» ни у кого нет пока... Целый институт над этим их воротником работал. Последнее слово техники! Видала фильм «Миллион лет до нашей эры?» Помнишь, мы на него всем классом ходили?.. Там разные динозавры ходят — как живые. Еще одно чудо техники. Внутри у них, вместо кишок, тоже одни транзисторы. Вот этот-то воротник в том же самом институте делали. Тоже от живого не отличишь — сама увидишь...

Их ТЮЗ в Париж ездил?— восхитилась Катька.— Это — который, где Бельмондо?

Тот самый,— подтвердил Борька.— Вчера вернулись.

Как это вчера?— Суровцева с подозрением покосилась на Самохвалова.— А как же я позавчера была в ТЮЗе на спектакле? Ты ничего не перепутал?

Вот чудачка!— нашелся Борька.— Ты же на дублеров ходила! А в Париж у них основной состав ездил. Кто ж дублеров в Париж повезет — сама подумай.

Легче пинцетом ртутный шарик поднять, чем ухватиться за скользкий Борькин язык. Был бы он длиннее метров на пять — лучшего катка зимой и не надобно искать... Медео, а не язык!

Катька поверила и загорелась, спросила вкрадчиво:

—Продать решила?

— Оставит, конечно. Но у мамы сейчас под него подходящего пальто нет. А воротник, сказали ей в Париже, носить надо — не то он испортиться может, залежаться. Его нужно обкатать, понимаешь. Как новенькую машину. Вот мама и хочет пока дать его кому-нибудь поносить, обкатать... А появится нужное пальто — тогда и заберет. Не станешь ведь молоток из золота отливать, чтобы гвозди лучше забивались.

За сочинение золотого молотка лично я бы, на месте Леопарда Самсоныча, распорядился поставить Борьке пятерку по литературе за две четверти вперед.

А можно его посмотреть?— спросил Кэт, дрожа от любопытства.

Тебе-то зачем?— холодно и расчетливо уронил Борька.— У тебя уже есть шуба.

А живой нет!— в отчаянии воскликнула Кэт.— Подумаешь — лама. В ней уже весь город ходит. Борька, ну будь человеком — дай посмотреть на голливудский воротник, я тебе за это на два дня диктофон дам. Хочешь?

Ладно, тащи какое-нибудь пальто без воротника. Так и быть — дам померить. А вечером попробуем маму уговорить, чтобы тебе обкатать доверила.

—Ты уж постарайся, Борюся!— заныла Кэт.

— Беги за пальто и сразу — ко мне. Я тебя буду ждать.

За их беседой я тихонько наблюдал со своего балкона, чтобы, увидев меня, Суровцева не заподозрила неладное. После проделки с футболкой она бы ни за что не поверила Борьке, если бы при этом я маячил где-нибудь поблизости. Но увидев, что все идет по плану, я открыл люк и через наши с Борькой «сообщающиеся подвалы» успел попасть к нему домой еще до того, как он отпер дверь ключом.

«Воротником» был, конечно же, наш пудель Пирамидон. С утра мы хорошенько искупали его с шампунем и, воспользовавшись тем, что Борькина мама, как обычно, ушла в театр на репетицию, оставили Пирамидона дома, чтобы нигде не вывалялся раньше времени. Сейчас же Борька, не мешкая, скомандовал Пирамидону «замри!», и пес послушно повалился на палас, зажмурив глаза. Борька поднял Пирамидона и, встав на стул, положил на заранее освобожденную верхнюю полку шифоньера. Подумав малость, он посыпал беднягу Пирамидона крупной дробью нафталина из пакетика и повторил:

— Замри! Лежать смирно!

Позвонила Кэт, и я юркнул в люк подвала, оставив маленькую щелку, чтобы потихоньку видеть и слышать все.

—Вот, принесла диктофон и пальто,— показала она.— Пойдет?

Борька критически оглядел Кэт и скривил губы:

Не фонтан, конечно. Но на первый раз сойдет.

Где твое транзисторное чудо?— спросила Кэт.

—В шифоньере. Сейчас достану...— и Борька, приставив стул, полез за Пирамидоном. Пирамидон — вот умница — даже не пикнул, когда Борька, бережно держа пса на вытянутых ладонях, уложил его на стол и аккуратно сдул с него нафталин. Пирамидон почти не дышал.

—Уже пересыпали?— участливо спросила Кэт.

Конечно. Моль побьет — кому тогда этот псевдобарбос будет нужен?

Слушай!— восхитилась Кэт.— И точно как живой! Ну так на собаку похож — просто прелесть. А мех какой роскошный у этой собачонки!..

—Какая тебе собачонка!— заворчал Борька.— Обижаешь, начальник... Эта собачонка из соболя сделана. У них там мода сейчас такая — простые вещи делать из дорогих материалов. Маскируются! Чтобы бедных не дразнить... У них в магазине для миллиардеров одна пепельница миллион стоит, мусорное ведро — из хрусталя, а унитазы — с оптическим прицелом и прибором ночного видения. Такой и на ночную охоту в лес можно было бы брать, если бы еще и стрелял. Ясно? Вот так и воротник этот... Из французского соболя. Они только в этом... В Булонском лесу водятся!

— Как живой!— зачарованно повторила Кэт.— Ну прямо вылитая собака!

—Ты не бойся, потрогай, — милостиво разрешил Борька.— Этот воротник еще и теплый. Сам — теплый! Понимаешь? И как будто дышит. Электроника... Транзисторы... Чего только не напридумывали для этих проклятых капиталистов. Живой воротник... Ишь ты!

Катя Суровцева в онемении уставилась на красавца Пирамидона, не подававшего никаких признаков жизни.

— А как его носить?— спросила она, сгорая от нетерпения.

—Запросто,— спокойно сказал Борька.— Тут к воротнику специальные ремешки прилагаются, ободочки, завязочки... Сначала надеваешь пальто...— объяснил Борька.— Сверху кладется на шею воротник и прикрепляется. А чтобы не потерять воротник, нужно его, на всякий случай, держать руками за вот эти штучки, похожие на лапки.

С этими словами Борька положил бездыханного Пирамидона на шею и плечи Суровцевой.

А тяжелый какой — воротничок!— ойкнула Кэт.— А теплый какой!

Последнее слово техники,— сказал Самохвалов, кусая губы, чтобы не расхохотаться.— Так... Не шевелись... Сейчас мы его закрепим...— и Борька перекинул через голову Кэт ремешок, который был с двух сторон прикреплен к двум широким, как ошейник, ободкам. Их мы заранее надели на Пирамидона — так, чтобы ему было удобно.

—Ну, я пошла,— молвила Суровцева.— Представляю, что сейчас будет!— и она осторожно — чтобы привыкнуть к обкатываемой ноше — ступила за дверь.

Воротник, конечно же, имел успех куда больший, чем ее диктофон и моя футболка вместе взятые. На Катю Суровцеву сбежался весь дом. Распахнулись окна. Поджав хвосты, разбежались кошки. Старушка со второго этажа над нами, которая целыми днями сидела в своей коляске у окна на балконе, перекрестилась и воскликнула:

—Батюшки вы мои! Конура ходячая!.. Тьфу!.. Тьфу! С нами крестная сила...— и она осыпала себя градом крестных знамений.

И тут Борька, приблизившись к «воротнику», шепнул ему на ухо: