Чтение онлайн

Подумаешь — японский...— хмыкнул папа, но только как-то не очень уверенно.

Я бы тоже не отказалась,— зло возразила мама.

Папа промолчал. А мне почему-то стало жалко его. Зря мама так про телевизор сказала. Зачем ей японский или даже марсианский! Она-то его вообще не смотрит — с ее-то вечными тетрадками, которые сто лет будешь проверять, а все равно не проверишь. Я потянул дверь, вышел к ним.

Проснулся?!— бодро спросил папа.— Молодец! Давай сегодня в школу, и чтобы без всяких приключений. Вопросы есть?

Есть вопросы...— сказал я и задохнулся от собственного голоса, а больше — от того, что собирался сейчас спросить. Но все-таки спросил:

Пап... Только честно... Ты вчера... Там... Ну, в общем, выпил свою рюмку или нет?

Папа развел руками:

—Откуда такие сведения? Секрет фирмы? Ну что ты... Ты же знаешь, что мне сейчас нельзя. Желудок. Любимая язва пошаливает...— и, щелкнув меня по кончику носа, засобирался на работу и вскоре вышел к просигналившему ему шоферу.

Мама возилась на кухне, готовя мне завтрак. Я вышел к ней, и, помявшись, спросил:

Мам, а ты как думаешь?.. А если бы было можно? Если бы не желудок?

Вот еще!— отвернулась мама.— У владельца желудка и спрашивай. Я-то тут при чем?.. И не лучше ли плохой мир, чем хорошая война?..

Вот и попробуй после этого вызвать родителей на обратную связь! Наверное, космонавтов — и тем проще. Конечно: для этого есть Центр управления полетами. Сидят в зале двести человек, на экран поглядывают и на вопросы одного любопытного отвечают. Вот бы еще и Всесоюзный Центр по Срочным и Честным Ответам на Детские вопросы организовать. Посылаешь открыточку, а назад тебе ответ. И не надо родителям жизнь отравлять. Красота! "Такую идею можно и Сиропову предложить...

Как говорит Акрам: «Не докучай капитану — ему море вопросы задает». И еще: «Шторм всех переорет; в шторм полезнее всего язык к зубам принайтовить а разговаривать руками».

Шуба Кэт Суровцевой не давала нам покоя — уж больно она ею фасонила. Даже десятиклассницы — и те с завистью поглядывали на ее «Ламу» и просили померить.

— Мама говорит — это сейчас самая громкая шуба,— сказал Борька.— Один воротник больше холодильника стоит.

Борька захохотал:

Точно!

А продукты — пусть в шубе лежат, раз у нее один воротник дороже холодильника.

Слушай!— вскричал я.— А знаешь, почему она к директору шубу надела?

—Известно — покрасоваться.

А вот и нет.. Нет, в смысле, и это тоже. А главное — боялась оставлять без присмотра. Понял?

А точно!— заулыбался Самохвалов.

Слушай, ей же для одной только шубы сторож нужен. Можно, как на машине, автосторожа поставить. Только кто шубу тронет — она тут же сама заорет. Или — в милицию сдать, на охрану. В смысле — сигнализацию установить! — расходился я уже вовсю.— Можно и собаку к ней привязать — пусть караулит.

— Слушай!— Борька зачарованно приоткрыл рот, явно восхищаясь пришедшей ему в голову идеей.— Давай мы ей живую шубу организуем!

— Это каким образом?— спросил я, плохо соображая куда клонит Борька.

—Ты же сам говоришь,— ей собака нужна.

Ну и что с того?— меня начинала раздражать глубокая таинственность, с которой Борька любил подавать свои идеи.— Если что придумал — толком выкладывай.

Ну так слушай!..— зашептал Самохвалов и наклонился ко мне.

Пес Пирамидон в борькином подъезде поселился с декабря.

Пудель был приблудным. Кто-то из жильцов массива, уезжая, оставил собаку на улице, и Борька, увидев голодную скулящую собаку, привел ее к себе. Мама наотрез отказалась взять собаку.

Только через мой холодеющий труп!— твердо сказала она.— Ее надо сдать в зоопарк. И то, если возьмут. Гляди, она же с брачком — кривая на левый глаз,

В зоопарк собак не берут,— возразил Борька.— Если бы мы сдали туда анаконду или хотя бы крокодила — вот тогда другое дело.

Все правильно!— закричала мама.— Дай тебе волю — ты и крокодила домой принесешь. Лучше бы думал, как к концу полугодия принести пару пятерок.

Наверное, Борькину пятерку его мама ни за какие деньги не отдала бы в зоопарк.

Пуделя покалечил из рогатки Шакал. На спор с Ромкой Суровцевым он выстрелил в собаку урюковой косточкой и угодил в глаз. Позже, по милости Шакала, лишился бедняга Пирамидон и кончика хвоста... Однажды Шакал подкрался к спящему Пирамидону и осторожно, чтобы не разбудить пуделя, сунул хвост собаки в банку из-под тушенки, где заранее развел эпоксидную смолу. К утру кончик хвоста Пирамидона намертво вмерз в застывшую смолу — как муравей в янтарь. Хвост Пирамидона с колотушкой на конце мигом отяжелел, пудель волочил за собой его, словно обессилевший бурлак баржу. Ах, если бы Пирамидон мог хоть разочек изловчиться и хлопнуть этой колотушкой по лбу Шакала!.. От банки-капкана пса избавили в ветлечебнице.

Шакал так покурочил Пирамидона, что даже всеядный Сидор Щипахин, прилежно подбиравший повсюду мало-мальски пригодные вещи или их части — даже гайки или пружины — и тот равнодушно прошел мимо ничейной собаки, явно посчитав ее абсолютно непригодной в хозяйстве.

Для пуделя сыскалось место в подъезде: он облюбовал новенькую ванну, которую Самохваловым недавно привезли из жэка. Дело было так... Мама еще прошлой весной дала заявку на новую ванну, взамен разбитой. Но привезли ее лишь в ноябре, и ремонт отложили до новой весны. Ванну грузчики оставили в подъезде, в ней-то и решил Борька поселить собаку.

В ванне пуделю было хорошо. Борька набросал в нее старых тряпок, чтобы собака не мерзла.

А как пудель привязался к Борьке — и не передать! Чуть завидит его, и с истошным визгом летит навстречу, вращая хвостом, как вертолет. Того и гляди — взлетит. Борька научил пуделя ходить на задних лапах, приносить брошенный предмет и выполнять команды «голос!» и «замри!» Команду «замри!» пудель выполнял гениально. Однажды в январе Борька забил тревогу: пропал Пирамидон. Облазили весь двор — нигде нет. Борька страшно расстроился: неужели выбежал на скользкую дорогу и угодил под машину?.. Когда мы зашли в его подъезд, я бросил взгляд в ванну и увидел, что Пирамидон преспокойно лежит и жалобно смотрит на нас.

—Вот он,— показал я.— Заболел, наверно.

Пирамидон не шевелился. И тут Борька хлопнул себя по лбу:

—Вот балда! Это же я сам сказал ему «замри!», когда утром шел за хлебом. На улице холодно, подумал, что простудится... Вот он, получается, так и лежит, ждет отбоя.

...А мама его все ворчала:

—Откуда только взялся этот пес! Удружил, сыночек! Знает, что мать с больной головой домой приходит — так теперь еще и собаку завел. Видимо, вместо пирамидона.

Так прилипла к пуделю новая кличка — Пирамидон. Он-то и навел Борьку на мысль разыграть Катьку. Выждав, когда Суровцева вышла во двор со своим диктофоном, Самохвалов подплыл к ней, отвел в сторону и с самым невинным видом спросил: