Чтение онлайн

— Хорошо…

— И это может быть совершенно не для тебя, так что…

— Клэр.

— Верно. Это должность сиделки для пожилого джентльмена.

Я практически вприпрыжку преодолеваю оставшиеся ступеньки, чтобы вернуться к стойке регистрации.

— Это определенно мое. Мне за это не платили, но в течение многих лет я заботилась о своей… — я сглатываю, не желая вызывать дальнейшие вопросы упоминанием бабушки вслух. — …о ком-то пожилом.

— Отлично.

Клэр улыбается, но она не выглядит полностью убежденной.

— Просто… их бы заинтересовал не столько твой опыт, сколько твоя, гм, способность справляться с трудными людьми…?

Мои губы кривятся в хмурой гримасе.

— Мистер Блэквуд, так зовут джентльмена, — продолжает она, — он не очень любит посетителей, поэтому он не самый приветливый. Что ему действительно нравится, так это его выпивка, если ты понимаешь, что я имею в виду. Никто не продержался дольше нескольких недель, и даже это рекорд, потому что в наши дни, кажется, никто не терпит с самого начала. Следовательно, место свободно каждый месяц.

Я поднимаю бровь.

— Просто алкоголик?

Звучит так, будто эта работа была создана для меня. Клэр открывает рот, но я продолжаю:

— У тебя есть информация об этом мужчине? Номер?

— О, тебе это не понадобится. Он никогда не отвечает на звонки, так что лучшее, что можно сделать, это просто зайти к нему.

Может, я и новичок в городе, но появляться на пороге дома асоциального алкоголика не кажется мне самой блестящей идеей. Если Клэр и заметила мою нерешительность, она не подала виду. В ту же секунду, как она возобновила разговор, даже полуприглушенный грохот входной двери не смог ее остановить.

— Дом находится по адресу 3341 Миллер-Вей, но тебе даже не нужно об этом помнить, поверь мне. Ты не сможешь пропустить его. Просто поверни налево от двери, затем поверни направо на Мейн-стрит и продолжай идти, даже когда дома исчезнут из виду. Это единственный дом на холме. Ты действительно не сможешь пропустить его. Хочешь, я подвезу тебя, когда закончу здесь?

Соблазнительно. Я ненавижу ходить пешком, а Клэр была со мной исключительно мила. Но она также игривая и болтливая, и то, что я застряну с ней в машине, когда я в таком настроении, только расстроит ее и задушит меня.

— Все в порядке, спасибо. Я пройдусь.

Она пытается скрыть это, но ее лицо слегка вытягивается.

— Хорошо. Что ж, дай мне знать, если передумаешь.

— Я ценю это.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь обратно к лестнице, игнорируя дрожь, зарождающуюся в моем животе, пока я пробиваюсь на верхний этаж.

Я захожу в свою комнату, запирая за собой дверь. Моя спина приклеена к двери, пока я внимательно осматриваю пространство. Выглядит пустым. Чувствую пустоту. Чувство отличное от того, когда я выбегала отсюда ранее. Когда он был здесь, в моей ванной, его пальцы нежно скользили по моей коже…

Мое тело согревается при воспоминании, и я иду в ванную. Здесь так же пусто, как и в спальне, в воздухе витает легкость, и я с удивлением слышу свой разочарованный вздох. Я не должна быть разочарована этим. Нормальные люди почувствовали бы облегчение, узнав, что их психическое здоровье все еще можно спасти, верно?

Отбросив пока эти мысли в сторону, я сбрасываю одежду и залезаю в ванну. Я не тороплюсь бриться и наношу пилинг, мыло наполняет ванную мягким ароматом ванили. Все еще ничто не указывает на его возвращение, когда я вытираюсь полотенцем и одеваюсь, и я пока не в настроении иметь дело с разъяренным алкоголиком. В итоге я провожу остаток дня, завернувшись в одеяло, смотря повторы телепередач и поедая целую коробку пиццы, пока, в конце концов, не закрываю глаза и не засыпаю.

Теплый ветерок. Темные небеса. Мокрая трава под моим задом. И ничего, кроме светлячков, которые отбрасывают мерцающее, тусклое свечение вокруг нас.

— Что ты видишь?

Я слышу свой вопрос тем молодым, мальчишеским голосом. Моя тощая рука вытянута передо мной ладонью вверх, кулак сжат. Я чувствую, как что-то маленькое трепещет внутри.

— Я ничего не увижу, если ты мне не покажешь, — съязвил Томми с кривой усмешкой.

Он пытается увернуться, когда поднимается моя вторая рука, но я слишком быстра, игриво дергая его за ухо.

— Ты говоришь что угодно, а не ничего. И это не то, и это не так. Слышишь меня? — Я упрекаю. — Мы не похожи на него, ты и я. Ни в речи, ни в чем другом. Понял?

Младший мальчик медленно кивает, затем проводит пальцами по ушибленной щеке.

— Понял, — бормочет он.

— Сейчас, — повторяю я, наклоняя голову к своему вытянутому кулаку. — Я не спрашивал, что у меня в руке. Я спросил, что ты видишь.

Маленький мальчик на мгновение замолкает, разглядывая мой кулак, как будто это вопрос с подвохом.

— Как я увижу, если ты-не-собираешься мне показать?

— Посмотри внимательнее.

И он делает это. Он наклоняется вперед, любуясь слабым свечением, просачивающимся сквозь крошечные промежутки между моими пальцами.

— Я вижу… свет? — Он поднимает на меня взгляд, затем прищуривает свои большие, детские глаза. — Эй, у тебя там светлячок, не так ли?

— Тише, — приказываю я и чувствую, как улыбка растягивает губы, которые не принадлежат мне. — Итак, ты видишь свет. Это хорошо. И что еще?

— Эммм… Что ж. Вообще трудно увидеть свет, из-за того, как он вот так заблокирован. Подожди минутку, — говорит малыш Томми, переводя взгляд обратно на меня, — ты же не убиваешь его, правда? Должно быть, у него заканчивается воздух.

Мои губы снова приподнимаются.

— Нет, этот — боец. Смотри.

Я разжимаю кулак, мерцающее свечение освещает мою открытую ладонь, когда жук парит над ней. Через секунду он осознает, что свобода наконец-то в его руках, потому что он уносится вдаль, становясь не более чем пятнышком в небе.

— Видишь, Томми? — Тихо говорю я, улыбка исчезает, когда мои глаза продолжают смотреть в темную ночь. — Он не так уж отличается от нас, этот молниеносный жук. Ты можешь заманить его в ловушку. Попробуй отключить его свечение. Попробуй заблокировать его свет, чтобы его никогда больше не увидели. Но даже самый большой кулак, самая темная ночь, недостаточно сильны, чтобы полностью отключить его.