Чтение онлайн

Невольников сара Макрина рассадили вместе с гребцами на узких скамейках, именуемых банками. Нереус осмотрел второй по высоте балкон-кринолин: здесь имелось пять длинных весел с наполненными свинцом валками. Обнаружив свободное место, геллиец устало плюхнулся на лавку возле четырех крепких парней в грубо пошитых туниках.

Пробурчав небрежное приветствие, юноша уперся ногами в брус и обнял ладонями гладкую рукоять весла.

– Домашний? – спросил островитянина сосед-итхалец.

– Да.

– И как тебе живется под крылом у столь важной птицы?

– Я – собственность молодого господина Мэйо, – понуро ответил Нереус. – Наследника сара.

– Того курчавого парнишки? – усмехнулся гребец. – Слыхал, он слаб умом и шаловлив руками.

– Ты хочешь получить от меня подтверждение этих нелепых измышлений или затеять спор?

– Золотая серьга! – вмешался в их разговор кто-то с соседней банки. – Вот, что не дает ему покоя.

– Чепуха! – огрызнулся итхалец. – Я ни в жисть не стал бы ублажать блудливого недоумка ради какой-то безделушки.

– Пой громче, – заржал сидящий ближе к уключине мужчина с располосованной шрамами головой. – Если нобиль прикажет, ты под ним волчком завертишься, только бы угодить. Запомни, дурья башка, рабов со смазливыми рожами и сладкими дырками без счета, но золото достается единицам. Оставь в покое мальчишку и его хозяина…

– Скоро отплываем, а там не до болтовни будет, – гребец помоложе звучно высморкался. – Пока увидим Стангирский маяк, сто потов со лба скатится.

– Разве мы плывем не в Рон-Руан? – изумился Нереус.

– В Стангир, малыш, – живо откликнулся итхалец. – Без паруса. Против течения. Помолись, чтобы твои руки теперь работали не хуже, чем задница в постели сарачонка.

– Да пошел ты, дядя… – процедил островитянин.

– Встать! – рявкнул помощник комита[13]и невольники покорно поднялись на ноги. – Полный ход!

Визгливый свисток резанул по ушам.

Актуария покидала порт Таркса на всех двадцати веслах. Рабы гребли спокойно, размеренно, без спешки. Следуя примеру более опытных в морском деле невольников, геллиец старался расположиться поудобнее, используя упор для ног и плавно вытягивая руки вперед. Начинался долгий и тяжелый путь на восток.

Нереус пробовал совместить дыхание с ритмом гребли и ни о чем не думать. Непрерывные, монотонные движения изматывали. В голову, против воли, упрямо лезли отрывочные воспоминания…

…Была поздняя осень, его десятая осень и первая на вилле Морганов. Погода стояла пасмурная, дул прохладный ветер и море потемнело в предчувствии грядущих штормов. Нереус и еще два мальчишки-невольника гуляли по пляжу, сопровождая Мэйо. Они бросали камни в воду, проверяя, кто закинет округлый булыжник дальше других. Сейчас геллиец не смог бы припомнить, с чего начался разговор о плавании и кто первым предложил устроить состязание по нему.

– В моих жилах – кровь зесаров! Сам Вед будет держать меня на воде! – хвастливо заявлял поморец. – Я поплыву быстрее вас и так далеко, как никто не заплывал!

Не долго думая, мальчишки разделись и с разбега прыгнули в нахлынувшую на берег волну. Они плыли вразмашку, борясь с течением и отфыркиваясь, когда соленые брызги попадали в носы.

Выросший на море Нереус чувствовал себя в нем, как рыба: небольшие волны поднимали и плавно опускали его, а под более крупные он подныривал, делая глубокий вдох. Островитянин находился чуть позади Мэйо, стараясь не обгонять нобиля. Два других невольника, мальчики помладше, еле барахтались, безнадежно отстав от них.

Юный хозяин начал сопеть, выбиваясь из сил, но упрямо продолжал грести, вскидывая руки над водой. Нереуса охватило беспокойство. Он обернулся и увидел, что полоска пляжа стала едва различимой, а головы соперников напоминали крошечные точки – рабы возвращались, решив без предупреждения прекратить соревнование.

– Хозяин! – позвал геллиец. – Они сдались!

– Значит, битва один на один! – выплевывая воду, откликнулся поморец.

Как ни хотел бы Нереус показать свое превосходство, рабу надлежало проявлять осторожность, соперничая с господином, ведь наградой за победу могла стать смерть. В Геллии невольники имели больше прав и гарантий, чем в любой другой части Империи. Там предпочитали воспитывать, прививая уважение, а не страх. В Тарксе дела обстояли по-иному. Носивший ошейник считался хуже скотины, и собственник мог поступить с ним как вздумается – оскорбить, ударить, нанести увечье или лишить жизни.

Вскоре Нереус устал бороться со стихией и искал удобный предлог, чтобы закончить состязание. Его не на шутку беспокоил усиливающийся ветер и большое расстояние, которое придется преодолеть на обратном пути. Гребни волн поднимались все выше, создавая белую клубящуюся пену.

Неожиданно Мэйо закричал и с головой ушел под воду.

– Господин! – островитянин испуганно шарил взглядом вокруг, ища его.

Вынырнув, поморец зашипел от боли, он был бледен и на грани паники:

– Моя нога! Она горит огнем!

– Вас ужалила четырехпалая?

– Кто?!

– Слюдяная медуза!

– Не знаю! Не могу пошевелить ногой! – сердце мальчика неистово колотилось, он начал задыхаться, охваченный безотчетным страхом. – Я тону! Тону!

Нереус подплыл к нему:

– Хватайтесь за мое плечо!

– Я тону!

– Нет, господин! Пожалуйста, господин!

Поморец словно не слышал мольбы раба. Отпрыск сара колотил руками по волнам, развернувшись к ним боком. Не выдержав, геллиец решился на отчаянный шаг и обратился к нобилю по имени:

– Мэйо! Все хорошо! Успокойся!

– Мне больно…– его губы посинели и дрожали.

Ногти хозяина впились в плечо Нереуса с такой силой, что он непроизвольно поморщился.

– Нужно возвращаться. Держись крепко, я тебя вытащу!

Собрав волю в кулак, невольник поплыл к берегу. Его мышцы ныли от напряжения и усталости. Не осилив и трети пути, геллиец лег на воду и повернулся лицом к господину:

– Как ты?

– Все болит… И голова кружится… – тонкие пальцы поморца ни на миг не отрывались от загорелого плеча раба.

– Потерпи чуть-чуть. Я отдышусь и мы поплывем снова. Тебе нужен лекарь.

– Еще так далеко до земли...

– Вед поможет нам. Ты сам говорил. Он не даст тебе погибнуть.

Мэйо впервые за несколько месяцев их знакомства посмотрел на Нереуса с теплотой:

– Пока мне помогаешь один ты. Если утонешь, я недолго протяну.

– А если утонешь ты, меня распнут на кресте.

Щека поморца нервно дернулась.

– Я думал, невольник обязан любить хозяина и по зову сердца защищать его от опасности.