Чтение онлайн

Ночь из кромешной черноты перешла в тёмно-серый, туманный рассвет, когда я услышала шаги за спиной. Он старался идти тихо. Если бы я не провела годы в истинной тишине, различая каждую каплю на листьях и каждое шуршание крошечной птицы, я могла бы и не заметить его.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Что-то вроде юмора — или справедливости — скользнуло по моим губам, когда я узнала голос Лангнатина. Я гордилась тем, что не вздрогнула и не споткнулась. Сохранила тот же ритм, что и прежде, сделав шаг вперёд раненой левой ногой, мягко уходя в выпад.

Принцу Драконов не удалось меня застать врасплох.

Я вспомнила его первые слова ко мне много лет назад и улыбнулась иронии. Я провела достаточно времени в Землях Звука, чтобы услышать, как шевелится мышь. При всём его пребывании здесь он так и не выучил путей эуфонов. Он научился слышать больше, чем большинство жителей Земель Зрения, но не провёл достаточно времени в тишине, чтобы знать собственные звуки, которые могут его выдать.

Я выпрямилась и повернулась к нему.

— Разминаюсь.

Лангнатин был закутан в тяжёлый плащ, готовый к полёту. Ветры, даже с приходом Танмера этой ночью, будет пронзительно холодные. Я тоже была в плаще, привязав простыни, чтобы удерживать дракончика у груди.

С серым мехом у его ушей, чёрными меховыми сапогами и расчётливым выражением лица я вдруг увидела в нём образ Браксторна. На портрете в Ивенфолде он был таким же — всегда готовым к полёту, с суровым взглядом.

Принц прищурился.

— Вижу.

— Тогда зачем спрашивал?

Он открыл рот, чтобы парировать, и закрыл. Я сделала вид, что игнорирую его, продолжая тянуться. Каждый длинный шаг отзывался в левой ноге, натягивая мышцы вокруг ещё заживающей раны.

— Как она? — спросил он.

— Лучше, чем я ожидала, — призналась я. На самом деле — куда лучше. Рана ощущалась, словно прошла половина сезона, и края уже здорово затянулись.

Лангнатин не выглядел удивлённым.

— Всадники драконов исцеляются быстрее обычных людей.

Я выпрямилась и снова посмотрела на него.

— Почему?

Он пожал плечами — и вдруг стал моложе своих лет.

— Связь. Вы тянете силы и слабости друг друга.

Вина кольнула меня, когда я прижала малыша к груди.

— Я ему не приношу ему вреда?

— Не так прямо, — покачал он головой. — Если бы ты была на грани смерти, он бы чувствовал сильную слабость. Сейчас же, думаю, это лишь немного утомляет его.

Я кивнула. Мы замолчали, пока ночь окончательно уступала рассвету. Я услышала первый крик ястреба-перепелятника и шорох за забором — крот или лиса.

— Он и так спит днём, — сказала я в туманный воздух. С Ивон я никогда не чувствовала потребность говорить, чтоб заполнить пространство. Но с Лангнатином я была на грани.

— Так делают младенцы.

Я изучала принца.

— Что ещё?

Он сместил вес на другую ногу, изучая меня в ответ.

— В смысле?

— Что ещё делает связь?

Лангнатин задумался.

— Зрение улучшится — ты, возможно, уже заметила. Реакция может стать острее. Хотя у меня это случилось позже, когда Чаэтор подросла.

Я кивнула, впитывая каждое слово. Я знала так мало о драконах, и о столь многом надо было быть в курсе.

— Что ещё?

Он смотрел на меня так пристально, что стало не по себе. Я всё время боялась, что он увидит сквозь мои глаза и узнает, кто я на самом деле — тень той девушки, чью Судьбу он когда-то Сломал. Но он не показывал никаких признаков узнавания.

Он отвёл взгляд первым, когда мои щёки нагрелись от силы его внимания.

— У тебя сапфировый дракон. Уверен, в вашей связи есть… уникальные вещи.

— Калламонт тоже сапфировый. Что чувствует твой отец?

Он улыбнулся — без радости.

— Это тебе придётся спросить у него самой.

— Ты слышишь Чаэтор? — спросила я. — В голове?

Лангнатин замер и посмотрел на светлеющее небо.

— Об этом не говорят.

— Почему?

— Большинство всадников не делятся таким, — сказал он, бросив на меня взгляд. — Разговор разума — редкий аспект связи.

— Но у тебя он есть?

Он сложил руки на груди и кивнул головой в моём направлении.

— Ты слышишь его?

Я пожала плечами.

— Это не то, о чём я могу говорить.

На краю его губ мелькнула улыбка. Потом он нахмурился и пошёл дальше по настилу.

Я схватила его за плечо.

— Что это был за взгляд?

Он обернулся, уставившись на мою перчатку. Я поспешно убрала руку.

Его губа дёрнулась, затем он закатил глаза.

— В таком возрасте говорить с ним — редкость.

Он снова пошёл, а я ускорилась рядом с ним. Нога жгла, но любопытство жгло сильнее.

— Потому что у тебя так не было?

Принц резко остановился и развернулся ко мне. Его лицо оказалось слишком близко, дыхание согрело мои щёки, клубясь в холодном воздухе.

— Ты входишь в королевский двор, Ворска. Учись обращаться с королевской семьёй с уважением.

Я отступила, смущение свернуло пальцы в сапогах. Я помню похожее наказание в Ивенфолде годы назад, и я могла только надеяться, что в его памяти не всплывут похожие воспоминания. Его челюсть напрягласть, когда его прошлые слова захлестнули меня. Ты должна обращаться ко мне Ваша Милость.

— Прошу прощения, Ваша Милость. — Я склонила голову.

Его глаза расширились. Я отвернулась и снова продолжила разминку. Солнце вот-вот взойдёт, а моё тело ещё не было готово к полёту на драконе. Если было что-то, чего он хотел достичь, я не должна его прерывать.

Я закончила глубокими выпадами и балансом на одной ноге. Всё это время я пыталась игнорировать, что Лангнатин не шевелился — как застывший между ночью и днём.

Наконец он вздохнул.

— Я знаю, ты считаешь меня какофом. Но если будешь так же дерзить моему отцу, он вышвырнет тебя. И если повезёт, твоя голова останется на плечах, когда тебя сбросят со стен.