Чтение онлайн

В пятницу сосед предупредил, что его не будет до вечера в воскресенье, его снова мастер просил помочь, надо артефакт правды проверить, начинается суд над заговорщиками, там этот артефакт потребуется. А молодых помощников он привлекать не хочет. Боится свою полную немощность перед ними показать. А вот ему – верит. Так что он со мной распрощался, и уехал на присланном за ним экипаже. Вернулся в воскресенье, как обещал. Сразу спать лег.

Утром повел себя странно. Очень не хотел на тренировку подниматься, ругался. Но пошел. Граф ему задание дал, а больше со мной занимался. Про Октона сказал, что тот уже учился, все нормы знает, так что сам подтянется. А вот мне надо упорно заниматься. Я так думаю, что он на соседа рукой махнул, потому что тот артефактор, ему усилия прилагать большие не придется. А я, как бедный, но аристократ, скорее всего в боевики попаду. Мне нужнее.

На процесс отправили пять студентов, будущих юристов, отличников. С занятий сняли. Они каждый вечер нам в столовой за ужином рассказывали, что там происходило. Оказалось, что тот самый король Лекордии, который вроде бы у нас учится, на процессе выступал. Срочно стали выяснять, кто в академии отсутствует. Не только мы, студенты, но и преподаватели. Выяснить, кто из студентов король хотели все, а тут такая возможность. Но вышел пшик. Никто из первокурсников занятия не пропускал. Пропуск накануне начала суда получал только Октон, но он с вечера воскресенья уже был на месте. Загадка какая-то с этим королем! Все решили, что его замещал двойник под иллюзией. Но наши юристы, видевшие короля Лекордии воочию, заявляли, что никого с его внешностью в академии не было. Внешность примечательная. Белые волосы и бирюзовые глаза. Так что, скорее всего, он учился тоже под иллюзией.

Всю эту две неделю мой сосед вел себя тихо, старательно учился, никого не задевал. А в пятницу со мной случилась неприятность. Сидели мы с Октоном в нашей любимой беседке, разговаривали, конечно о самом волнующим всех предмете – суде над герцогом Федерринни и правителями соседней Лекордии, вступивших с ним в заговор против Реннии. Рассуждали, как их накажут. Вроде казнить особ королевского рода вряд ли решаться, вот герцога – того запросто, тем более, он по уши в предательстве замешан, а вот правителей? И в этот момент на аллее появляется вдовствующая графиня Арраньеска, то есть, моя бабушка по матери. Ее сопровождает дежурный преподаватель. Увидели меня и к нам. Спрятаться не успел!

Бабушка подошла, как всегда, строго и богато одета, вид величественный, как подобает аристократке бог знает в каком поколении, выглядит моложе своих почтенных лет. Отца моего она всегда недолюбливала. Как же, всего лишь барон, не слишком богатый и всего лишь в третьем поколении. Прадед за храбрость в бою титул получил. Хотя просто дворянский род наш пару веков насчитывает. Но у них с матушкой любовь была. А она дама с характером, у отца любимица, настояла на браке «всего лишь» с бароном, хотя к ней и маркизы и графы и даже герцог один сватались. Так что, когда у деда промашка вышла, она ни осьмушки ренна не потратила на помощь родне. Хотя все состояние покойного мужа ей отошло. И она вольна была им распоряжаться по своему усмотрению. Кстати, я прямой, ближайший наследник. Было бы имение майоратным, мне бы досталось, вместе с титулом. Но дед специально похлопотал перед покойным королем, что бы майорат уничтожить. У него же, как и у короля, единственной наследницей дочь осталась. Вот король с пониманием и отнесся. Только это против нашей семьи сработало. Теперь все богатство неизвестно кому достанется. Все может быть. Может приюту для животных завещать, может приживалке какой, а может, любовнику. Да, слухи ходят, что она до сих пор красивым юношам протекцию оказывает. Только слухи ничем не подтверждены. Компромата на нее ни у кого нет. Жаль, Октон такой некрасивый и нескладный, а то мог бы счастья попытать.

Тем временем бабушка подплывала, иначе не скажешь, к нашей парочке. Преподаватель суетился, поддерживал под локоток. Подвел к нам. Бабуля его руку стряхнула, тот засуетился, нас представляет.

– Вот, Ваше сиятельство, старший сын барона Черддера, Вильям, и его сосед по комнате, тоже стипендиат, Октон Самир. Оба первокурсники.

– Вижу, спасибо. А теперь я хотела бы поговорить с внуком. Вы, юноша, тоже останьтесь! – это она Октону. И руку для поцелуя протягивает. Я тыл ладони поцеловал, как положено, а Октон что-то совсем свою прыть растерял, взял и руку пожал.

Бабушка скривилась. Оглядела нас, еще больше скривилась, и выдала:

– Это убожество, что на вас, всем стипендиатам выдают? Что, семья не могла тебе хотя бы форму нормальную обеспечить?

– Семья смогла мне обеспечить только проезд до академии, в дилижансе, так что мне досталось, в том и хожу. – Начал заводиться я. Как будто не знает, что денег в этом году только-только на уплату налога хватило!

– И поселили тебя тоже с бедняком! Не могли похлопотать о приличном соседе! Все-таки отец твой барон!

Смотрю, у Октона лицо потемнело, как бы не сорвался. А бабушка продолжает:

– И, как мне доложили, ты на содержании у этого голодранца находишься! Он и за твое питание заплатил, и за форму, и за обувь. Самому не стыдно? Еще неизвестно, откуда эти деньги. Может, украл.

Октона перекосило, но молчит. Я его понимаю, один раз уже выгнали из академии, за драку с аристократом, а за препирательство с аристократкой тоже вполне могут. Так что, лучше пусть молчит.

– Так, внук, как я понимаю, кормят вас здесь не слишком хорошо. Так что пошли, оба. Здесь мне сказали, кафе имеется. Поедите нормально.

Октон дернулся, и опять промолчал. Я хотел сказать, что он нам нормальное питание выкупил, но побоялся бабушке перечить. Пошли есть. Сосед мой, как увидел кафе, сервировку, так сразу сник. Странно, в столовой к восьмому разряду тоже разные приборы полагались, так он в них никогда не путался. А сейчас просто сник. Хотя я в последние дни не приглядывался, как он ест в столовой. Сели. Бабушка предложила выбирать, что захотим. Я соседу помог, он совсем не понимал, какое блюдо в меню обозначено. Приступили. Бабушка заказала только кофе и десерт, сказала, что у нее сегодня небольшое суаре, так что она плотно есть не будет. Из-за суда съехалось много аристократов из провинции, так что ее навестят старые друзья и подруги. Говорит, а сама на Октона посматривает. А он нож в левой руке держит! Я и не знал, что он до такой степени этикета не знает! Не приглядывался.

Бабушка выспрашивать у него начала, кто он, откуда, чем зарабатывает, кем стать собирается. Узнав, что он артефактор, и два года у мэтра Теллора работал, смягчилась, задумалась. Потом Октона, к счастью, вызвали к мэтру Меррисье, тому что-то потребовалось. Он с радостью побежал, даже не доел. Тут бабушка ко мне обратилась.

– Вроде ничего парень, манеры, конечно, так себе, но что ожидать от приютского. Я узнавала, комнат свободный нет. Только с богатыми аристократами. И на условиях их обслуживания. Этого я допустить не могу. Ну, есть только худшие варианты, комната на четырех, только с приютскими. Так что поживешь вместе с этим артефактором. Но деньги ему надо вернуть. Подсчитай, сколько он на тебя потратил, пока его нет. Я сразу и заплачу. И еще, как ты смотришь, если я ему приплачивать стану, что бы он тебе в быту помогал? Ну, там белье в прачечную носил, обувь чистил? Ты подумай, все же ты аристократ, значит, тебе можно.

– Боюсь, бабушка, не согласится он. Октон очень гордый. Да и зарабатывает хорошо. Вот, недавно, артефакт для королевы ремонтировал, хорошо заплатили. Так что, не предлагай пока, а то рассоримся. А я надеюсь у него фехтовать научиться. Он фехтует хорошо. У отца денег на хорошего учителя не было. Меня его бывший денщик учил основам.

– Фехтует? Интересно, кто его учил?

– Говорит, бретер какой-то. Он ему артефакт сделал, а тот его фехтовать научил. Так он на дуэли пол-уха сопернику отрезал.

Тут разговор прервался, так как Октон вернулся.

На неделю пришлось снова заполучить свое тело. Родное, тренированное. Ну и свою внешность. Октон ради разнообразия направился в академию, изображать меня. Хоть бы дров опять не наломал. Хватит и того, что я по его милости прокололся. Хорошо, что хоть с верным человеком. И подумать не мог, что изготовленная специально для меня шпага будет особым образом помечена. Ну да, в то время я был вторым лицом в стране. Вот и возникла цифра 2. Кто же знал, что оружие попадет в руки знатока. Кстати, старая подружка за это время стала немного легка для меня. Все-таки она ковалась для 14-летнего подростка. Но легка не тяжела. Для дуэлей с местными неумехами сойдет. Но потом придется заказать новую. С цифрой 1.