Чтение онлайн

– Подожди. Еще одно дело есть. Где дед с машиной?

– Вон, за углом стоит. Успокоилась? Пошли?

– Пошли. Заодно по дороге пусть мне расскажет, как они познакомились.

Дошли до машины, сели. Явреллий ко мне повернулся.

– Ну что, убедилась, что у Павла все хорошо? А что там за сержант к вам пристал?

– Увидел, что я реву, решил защитить. Ниро справился.

– А я уже хотел на помощь идти. Документы-то магические. Но обошлось. Куда поедем? У нас еще два дня. Потом тебя, Ренна надо будет возвращать.

– Хочу могилу свою посмотреть. Где меня похоронили?

– Может, не надо? – засомневался Ниро.

– Надо. Хочу Нину окончательно похоронить. Поехали. Только надо цветы купить. Розы красные! 26 штук.

– Не белые?

– Белые я никогда не любила. Рассказывайте, Явреллий, как они познакомились!

– Похоронили тебя на Ваганьковском кладбище. Отца твоего уважили в мэрии. Памятник тоже он заказал, летом установили. А способствовала их сближению твоя мама. Павел себя виноватым считал, даже пить начал. Ну, она и вмешалась. Попросила Надю помочь квартиру оформить побыстрее. Они отказ написали от наследства, а Павел в ней жить не захотел. Продавать надумал. Вот, пока с документами возились и познакомились. А потом у Нади ситуация в ее квартире возникла…

В общем, пока мы по московским пробкам добирались от роддома в Бескудниково до Ваганьковского кладбища, Явреллий рассказал мне историю знакомства Павла и Нади. Спасения ее и сына от опасных дехкан с нравами кишлака в пустыне Кара-кум, жизни в нашей старой квартире в арбатских переулках, и постепенном сближении, у которого было две причины – сынишка Нади, решивший, что Павел его папа, и я. Потому что именно с Надей Павел мог часами говорить обо мне, не встречая непонимания собеседника. Мы с Надей считали себя сестрами, без всяких «юродных». По возрасту она мне была ближе родной сестры, так что переживала мою смерть тоже тяжело. И сочувствовала Павлу. Результат – родившаяся дочь, расселение трехкомнатной квартиры у Речного вокзала, переезд в нее после ремонта и продажи двушки у Арбата. И, главное, полное принятие выбора Павла моими родителями.

Так что Павел не спился, не пропал, одинокая Надя обрела мужа и опору, ее сын – папу, мои родители – еще внуков, а я – шикарный памятник на Ваганьковском кладбище, королевский титул, и Ниро!

Памятник отец заказал у неизвестного выпускника художественной академии. Явно талантливого. По крайней мере, этот памятник уже включен экскурсоводами по кладбищу в число достопримечательностей. Он выполнен из искусственного камня, гладкого и белоснежного, в виде стоящего ангела с расправленными крыльями, он стоит на цыпочках, как бы собираясь взлететь, а с его поднятых вверх ладоней взлетает ласточка. Причем, птичка так хитро приделана к его ладоням, что при дуновении ветра трепещет и создает полную иллюзию взлетающей птицы. Я простояла у ухоженной могилы минут тридцать, за это время Ниро успел где-то достать вазу, куда мы и поставили 26 красных роз, от отблеска которых памятник очень выиграл.

– Покойся с миром, Нина, – попрощалась я с последним пристанищем своего прошлого тела, – королева Лессиренна станет родоначальницей новой императорской династии, а так же обретет славу королевы – крестительницы своего народа! И я не сержусь ни на Павла, ни на Надю. Они счастливы, и я тоже собираюсь стать счастливой. С Ниро!

После кладбища мы поехали в ресторан, где и, фактически, отпраздновали помолвку с Ниро. Потом дед провез нас по магазинам, купить недостающие вещи, а утром в субботу – повез в какую-то деревню, на берегу Селигера, в уютный сельский храм, где мы и обвенчались. Конечно, потом будет официальная помолвка и королевская свадьба, как положено по протоколу, в присутствии большого количества народа. Но мужем и женой мы стали на Земле, в небольшом сельском храме, а потом была наша ночь в одном из гостевых домиков на берегу озера.

Яронир.

Это утро пятницы началось совершенно неожиданно. Прямо в конце первой лекции вошел ректор и позвал:

– Яронир, прошу вас в мой кабинет.

– Господин лектор, до конца лекции 10 минут, может студент подойдет после ее окончания?

– Профессор, Как вам известно, Яронир не просто студент, и если сказано, немедленно, значит, немедленно!

Я забеспокоился. Что произошло? Но в кабинете ректора меня ждал нервно меряющий шагами помещение, дед.

– Слава Богу, внук, времени нет, опоздаем, вся моя задумка сорвется! Господин ректор, выйдите на минуту, а то вас тоже утащит в портал за компанию. Яронир вернется к понедельнику, но боюсь, что ближайшие две недели ему будет не до учебы. Учтите это.

– Дед, что случилось? – поспешил я выяснить, что происходит.

– Все потом. Давай руку.

Пара секунд и мы стоим в уже знакомой комнате дедовой квартиры в Москве.

– Дед, мы на Земле?

– Да, надеюсь, сообразил.

– Но Ренна не хотела что бы я вместе с ней…

– Она не хотела, но обрадуется. Значит, в той спальне, где ты ночевал, вещи. Переодевайся, только здесь начало осени. Сегодня солнечно, но прохладно, надень куртку. И тебя отвезет на место мой приятель, Виктор. Покажет, где сесть и ждать. Когда Ренна увидит свою семью, боюсь, начнется истерика, тут ты и будешь нужен, понял? Не сглупи! Переодевайся. Хотя, подожди, сначала познакомлю вас, так как мне пора за Ренной, в монастырь. Она ждет.

Он позвал кого-то из второй спальни, Вошел мужик с военной выправкой, чуть младше деда. Тот нас представил.

– Виктор, это Яронир, мой внук. На Земле Ярослав. Яронир, это Виктор, мой старый друг еще по Чечне. Он тебя доставит до места, и объяснит, что делать. Паспорт не забудь. Страна воюет, могут проверить. Я отбыл. Виктор, все понял?

– Так точно, капитан, все выполню.

Переоделся, взял документ, куда его положить, не знаю.

– Во внутренний карман куртки – подсказывает Виктор. Осмотрел куртку, действительно, на подкладке карман, с застежкой, как на брюках. По размеру как раз под этот паспорт. Закрыли квартиру, спустились, сели в машину Виктора, поехали. Машинка поменьше, чем у деда, но едет шустро. Приехали к какому-то зданию. Около входа – скверик. Скамейки. И много народа толпится, и еще подъезжают. Виктор мне объясняет:

– Вот на эту скамейку Яков посадит девушку. Она смотреть будет только на толпу. А ты спрячься вон за теми кустами. Так и все происходящее увидишь, и самого видно не будет. Я пока на той стороне улицы припаркуюсь, подстрахую, пока капитан не вернется с девушкой. Ясно? И, что бы все ясно было. Это роддом. Сегодня выписывают жену Павла с ребенком. Так что, жди.

Кивнул, встал, где сказали. Вход в здание, как на ладони. И тут еще две машины подъезжают, одна большая, темно-вишневая, за ней вторая, поменьше и серебристая. Из большой компания выходит. Двое пожилых людей, женщина постарше Ренны и мужик. Похоже, две семейные пары. Из серебристой, Павел! И мальчишку вытаскивает, сына, как я понимаю, жены. Предает мальчика пожилой паре, сам внутрь здания с пакетом идет.

И тут дед подъезжает. Быстро он! Из его машины Ренна выходит, в местной одежде, брюки такие же, как у меня! Свитер, куртка. Кстати, ей идет. И носит все это свободно. Видно, что привычная. Дед ее усадил на скамью, что-то сказал, и отъехал. И тут дверь открывается, и выходит пара, с ребенком на руке. Несколько человек из толпы подбегают, обнимают, что-то наводят, какие-то приспособления, типа того, что у деда. За этой парой – вторая. Я так понял, это молодые пары выносят родившихся, видимо, в этом роддоме детей. Значит, дед хочет, что бы Ренна увидела, что у Павла от новой жены дочь. А я ее успокаивать должен, если сильно расстроится. Третьей парой выходит сам Павел, на руках ребенок, в розовых бантиках, рядом – Надя. Смотрю, Ренна бледнеет. Стал выдвигаться поближе. Вся компания поздравила мамочку новорожденной, расселись по машинам и укатили. И тут Ренна как зарыдает! Я к ней. Обнимаю, она даже не замечает, слезы градом, не успокоить.

И тут к нам представитель власти пристал, вроде нашего городского стража. Тут Ренна очнулась, пришлось объясняться. Наконец, страж наши документы проверил, отошел. И тут Ренна на меня внимание обратила.

– Ниро, ты что тут делаешь?

– Дед привез, сказал, что могу тебе потребоваться. Извини, что без спроса.

– Нет, это хорошо, что ты со мной. Не так горько. Хотя, все предсказуемо. Для всех Нина умерла. Теперь должна и для меня умереть. Пошли, Явреллий должен недалеко стоять.