Принцесса, которая любила дождь
Шрифт:
«Тише. Не говори ничего, не надо…»
Затем перед глазами появилась картинка — в полумраке амбара стоял какой-то молодой мужчина с горящей спичкой в руке.
— Это я, маленькая моя, не переживай. Все хорошо, — сказал он.
Ильм почувствовал, как его пальцы разжимаются, и тяжелый армейский «Кольт» со звоном падает на дощатый пол.
«Господи, что за бред!» — воскликнул беззвучно Ильм. — «Откуда у меня такие тонкие изящные ЖЕНСКИЕ пальцы? Как я здесь оказался? И что стало со мной? Откуда у меня взялась талия? Мои ноги, моя фигура… моя грудь…»
И тотчас все завертелось, и перед его глазами калейдоскопом помчались черно-белые обрывки воспоминаний — все тот же молодой мужчина, колонна автомобилей едет через лес. Ночь и Густав Петер Альк, лежащий на смерзшейся земле среди клочьев собственных внутренностей…
«Я скорблю. Мой враг мертв…»
Бордовый «Мерседес Бенц» посреди гаража… Какой-то особняк, и мужчина в дорогом костюме и цилиндре — тогда еще молодой, летняя прогулка при Луне и первый поцелуй — робкий, чувственный — у фонтана, под звездным небом…
«Ах, как он нежен!» — сказало шепотом глубокое контральто.
Он сделал над собой последнее усилие, заставляя себя открыть глаза. Девушка в черном грязном платье и рваных ажурных чулках стояла, наклонившись, смотрела Виктору в глаза, что-то говорила. Тот не реагировал. Ее товарищ с пистолетом сторожил вход. Мартин прислушался к своему организму — точно. Сердце уже не билось. Он лежал в огромной луже собственной крови.
— Так вот как это происходит. Оно и к лучшему. Зато познал, как устроен мир, прикоснулся к великому — оно того стоило… — спокойно сказал Мартин сам себе и закрыл глаза.
Потом стало темно. Совсем темно.
— Море, — подумал Мартин, но почему-то совсем не испугался. — Глубокое, черное море. Как чернила, точь-в-точь. На дно иду? А, какое это уже имеет значение?
И тотчас стало светлеть, словно он поднимался к поверхности, а затем ему показалось, словно он вылетел из воды и взмыл ввысь, сквозь облака, к самому солнцу…
В ведущем ко входу в бомбоубежище коридору раздались шаги. Брант поднял пулемет, Шидлер присел на колено, упирая приклад автомата в плечо.
— Стрелять короткими очередями, — приказал Брант тихо.
Из-за угла вышел Барс с автоматом наготове. Увидев штурмовиков, он опустил оружие.
— Чисто! — крикнул он куда-то назад.
Тотчас следом за ним появились еще два вольных стрелка, у одного была винтовка СВД, у другого М4 с глушителем. Брант и Шидлер опустили оружие, повернулись обратно к выходу из бомбоубежища.
— Как ваши дела? — спросил Барс.
— Загнали всех зверей сюда, — ответил Брант. — Анджелла и Веймар пошли внутрь, наводить там свои порядки.
— Понятно, — сказал Барс. — Ладно, мы идем за ними.
— Хорошо, — сказал Брант.
Вольные стрелки скрылись за железной дверью в конце коридора. Через пару минут оттуда раздалась беспорядочная стрельба.
Барс вошел в коридор, миновал шлюз и оказался возле просторной двухъярусной галереи. Как и следовало ожидать, повсюду лежали человеческие трупы. Из-за угла вышел мужчина в дорогом черном замшевом плаще. Его одежда, мягко говоря, не увязывалась с волчьей манерой одеваться. Если зверье предпочитало недорогую практичную одежду, исходя из расчета, что она порвется или потеряется после метаморфозы, то этот парень явно уделял своему гардеробу много времени и внимания. И выглядел соответственно.
Все эти мысли пронеслись одним мгновением в голове Барса. А человек подошел к нему, взял его автомат за ствол, с силой дернул на себя, перехватил цевье и врезал прикладом в грудь. Барса отбросило к стене. Мужчина повернулся к остальным стрелкам, одного расстрелял в упор из только что приобретенного оружия. Второй только и успел, что вскинуть СВД, как на него сбоку набросился оборотень, вцепился клыками в плечо. Человек выбил прикладом из его рук винтовку, выпустил оставшиеся в магазине патроны ему в грудь. Затем отбросил АКСУ-74 и перезарядил свой пистолет.
Брант едва успел направить свой пулемет на фигуру в черном замшевом плаще, как прогремел выстрел и пуля, ударившая в правое легкое, заставила его отлететь к стене и сползти по ней на пол. Джи-3 бросились врассыпную. Дибровский получил пулю куда-то в спину и рухнул на пол как подкошенный. Бернски высунулась из-за угла и выпустила в мужчину всю обойму, но он шел на нее, не шелохнувшись. Как будто не в него попали семь оболочечных пуль Uni-cor 50-ого калибра.
Он подошел к девушке, схватил ее за волосы, с силой потянул. Джилл закричала от боли. Мужчина приставил дуло своего пистолета к ее груди, выстрелил. Девушка дернулась всем телом. Он швырнул ее на пол рядом с Брантом. Джиллиан прижала ноги к груди, жалобно заскулила от боли и страха.
— Люк, ну где же ты… — прошептала она, давясь собственным плачем.
Человек тем временем повернулся и поднял свою гаубицу на вытянутой руке.
Дибровский с трудом поднялся, вскинул карабин и выстрелил. Мужчина с некоторым удивлением посмотрел сначала на него, затем на свой простреленный дробью, запачканный кровью плащ. Хлопнул 50-ый калибр и Казимира протащило по полу несколько метров огромной кинетической энергией пули. Шидлер выскочил из-за угла, вскинул автомат — но тотчас грянул выстрел, и штурмовика развернуло на 180 градусов, он с воплем рухнул на пол. Человек подошел к Бранту, перевернул его ногой на живот, выстрелил ему в ключицу. Посмотрел на Бернски — та подняла второй, заряженный пистолет, глянула на него заплаканными голубыми глазами, спустила курок. В тот же момент человек взмахнул ногой, пуля ушла куда-то в потолок, а пистолет полетел на пол. Еще один удар — и Бернски вскрикнула, схватилась за разбитые губы. Человек оглядел поле битвы, перезарядил свой пистолет. Затем с чувством выполненного долга неспешно удалился.
Колльберг подошел к перемычке, соединяющей две параллельных тоннельных секции, осторожно выглянул из-за угла. И тотчас почувствовал, как сжалось сердце от увиденного — Брант, весь в крови, сидит у стены, согнувшись, словно складной перочинный ножик, а Бернски обыкновенными нитками зашивает страшную сквозную рваную рану на его ключице. Дибровский сидит рядом, сжимая окровавленной рукой карабин. Шидлер неторопливо прохаживается по перемычке с автоматом в руках, а отметина на его бронежилете говорит о том, что он относительно легко отделался. Диана и Гершвин стоят рядом с Джилл. Он забежал в коридор, сел рядом с Брантом.
— Что случилось?
— Он был всего один, — сказала Джилл дрожащим голосом. — Мы так ничего и не смогли сделать. Его наши пули не берут…
— А где остальные? — спросил Колльберг.
— Барс и еще два стрелка пошли в бомбоубежище, вслед за Анджеллой и Веймаром, — ответила Бернски.
Со скрипом отворилась железная дверь и из бомбоубежища, перебравшись через высокий порог, вылез вольный стрелок. Он был тяжело ранен, изорванная полевая форма пропиталась кровью. Идти он не мог, он полз по бетону. Но, тем не менее, он так и не расстался со своей винтовкой. Шидлер и Гершвин тотчас подбежали к нему, подхватили под мышки и поднесли к Колльбергу.