Чтение онлайн

— Да сдохни ты, скотина мерзкая! — заорал Виктор, подбежал к зверю, приставил дуло автомата к антрацитовой, поросшей жесткой черной шерстью спине и спустил курок, разряжая оружие.

Винтовка сочно клацнула затвором, последняя стреляная гильза со звоном упала на пол. На перроне вновь воцарилась тишина.

— Вот это да… — произнес Виктор, стер пот со лба, и перезарядил свое оружие.

Оружие Крозье, его лицо, джинсы, руки по локоть забрызгало темно-красной кровью зверя. Но Виктор не придал этому значения. Он повесил автомат на плечо, схватил рукой шею чудовища, впился в нее клыками. Взвизгнула пневматическая винтовка и в спину Крозье впилась полая игла. Тотчас руки и ноги стали ватными, челюсти сковало параличом. Виктор рухнул на пол рядом с оборотнем. Он все видел, все слышал, все осознавал, но не мог пошевелить даже кончиками пальцев.

— Отличный выстрел, Штефан.

Сказавший это был мужчина средних лет, высокого роста, с длинными, до самых плеч, зачесанными назад прямыми черными волосами. Он подошел к Виктору, потрогал его лицо носком армейского ботинка. Следом из темноты тоннеля появился угрюмый невозмутимый Штефан, повесил пневматическую винтовку на плечо и вынул из кобуры «Дезерт Игл» 50-ого калибра.

— Эй! — человек в черном замшевом плаще махнул рукой.

Тотчас из тоннеля выбежали восемь человек в грязных рабочих спецовках. Человек указал на лежащего на бетонном перроне парализованного Виктора Крозье. Те молча подняли его, понесли. Человек и Штефан последовали за ними.

Крозье прекрасно видел, как его несут — вначале по тоннелю метро; затем процессия повернула за угол, спустилась по служебному тоннелю и оказалась в канализации.

Странно, — думал Крозье, — а в канализации не так уж и грязно, как я думал раньше.

Они миновали несколько тоннелей, затем свернули в какой-то коллектор, и вышли в катакомбы, оставшиеся еще с начала века.

У них тут, очевидно, целый подземный город, — подумал Крозье. — Сколько же их здесь может быть? Сотни две, если не три. Гнездо. Огромное гнездо. И ведь все у нас под носом… Анджелла была права с самого начала — крот наверху. Убрать его — и пройти по этим тоннелям с огнеметами, выжечь эту заразу дотла…

Выбраться…

Выбраться отсюда живым, привести сюда остальных штурмовиков…

Они вошли в котельную, бросили Крозье на полу. Ему сковали наручниками ноги, руки, усадили на деревянный ящик. Затем человек в черном замшевом плаще взял шприц, вонзил иглу в его сонную артерию — Крозье даже не почувствовал, как сталь проткнула кожу — набрал несколько кубиков крови.

— Ну что ж, посмотрим на мир вашими глазами, — сказал он Виктору, делая себе инъекцию.

После чего отбросил в сторону ненужный шприц.

Осколки кафеля громко хрустнули под ногами. Звякнула, покатилась по бетону стреляная гильза. Здесь явно побывал кто-то из своих. Веймар перехватил винтовку, медленно подошел к лежащему ничком на самом краю перрона человеку, осторожно взял его за плечо, перевернул. Его грудь была испещрена мелкими кровоточащими черными точками, горло было рассечено чем-то острым.

«Оборотень» — догадался Веймар.

— Крозье! — громко позвал он.

Его крик эхом отозвался в глубине тоннеля. Никто не откликнулся.

— Крозье! — крикнул он вновь.

И снова — молчание.

Внезапно Люк почувствовал чей-то взгляд, невидимым ножом вонзившийся ему в спину точно меж лопаток; он обернулся, вскинув винтовку. Это была Анджелла. Она бесшумно прошла быстрым шагом по самому краю перрона и остановилась рядом, окинула взглядом труп.

— Виктор исчез, — сказал Люк, опустив винтовку.

Анджелла вынула кинжал, присела на корточки, провела лезвием по горлу покойника, слизнула кровавую полосу с клинка.

— Крозье у них, — сказала она, выждав паузу, глядя в одну точку отсутствующим взглядом. — Скорее всего, они ушли в канализацию. Воспоминания стираются — с момента его смерти прошло достаточно времени, чтобы кровь уже начала терять свои свойства.

По ступеням, громко топая армейскими ботинками, сбежал Вячеслав Брант с пулеметом в руках, подошел к ним.

— Там полиция приехала, все оцепили, — сказал он. — Наше прикрытие работает, их уже предупредили об операции управления по борьбе с наркотиками и приказали всячески содействовать спецподразделению. Я распорядился никого не впускать и не выпускать из оцепленной зоны, кем бы ни оказался.

Анджелла кивнула.

— Где остальные? — спросила она.

— Приводят себя в порядок. Сейчас подойдут, — сказал он.

— Придется спускаться в канализацию, — сказала Анджелла с отвращением.

— Чистоплюйка! — рассмеялся Брант. — Правильно сказал Фергюссон — ты любишь других в говно макать, а сама туда не особо стремишься!

Анджелла пожала плечами.

— Фергюссону виднее, конечно, — сказала она обиженно. — А что с нашим снаряжением?

— Ждем, — сказал Брант. — Должны подъехать.

В подземку спустилась Бернски, следом за ней шли Ларсен, Колльберг, Йохан, Барс и остальные, участвовавшие в операции.

— Ну что? — спросил ее Брант.

— Подвезли наше снаряжение, — сказала Джилл, подойдя к ним. — Сэм уже руководит разгрузкой.

— Отлично, — сказала Анджелла. — Надеюсь, клаустрофобией никто из присутствующих не страдает?

— Анджелла, что это значит? — спросил Йохан насторожившись.

— Мы пойдем в канализацию, — сказала девушка, вынула из винтовки обойму, посчитала оставшиеся патроны, вставила магазин обратно.

— Ты что, взялась за старое? Вспомнила Маутхаузен? — удивился Йохан.

— Крозье у них, — ответила Анджелла.

— И что? — спросил Йохан. — Ему уже не помочь, ты прекрасно знаешь, что они с ним сделают, когда получат от него необходимую информацию.

— Мы в любом случае попытаемся, — сказала Анджелла. — Я не хочу, чтобы его потом назвали перебежчиком.

— Анджелла, так рисковать из-за одного штурмовика — это же глупо! — воскликнул Йохан.

— Не знаю, как принято у тебя в команде, Карл Йохан, а у меня во взводе своих не бросают, — отрезала Анджелла, небрежно взяла винтовку за цевье и пошла на выход.

Остальные члены Джи-2 направились за ней.

— Колльберг! — крикнула Анджелла, остановившись на ступенях.

Командир Н-5 обернулся на голос.

— Это предатель, — Анджелла указала пальцем на Йохана. — Арестуйте его. Казнить на рассвете.

Йохан от удивления широко открыл рот.

«Вот как!» — подумал он с ужасом. — «Нашла таки наша Анджеллочка, как со мной старые счеты свести…»

Колльберг кивнул, заломил ему руки за спину и повел с перрона.

— Нашей Анджелле всего семьдесят лет, а характер такой паскудный, словно живет целую вечность, — сказал, с укором глядя ей вслед, Брант.