Чтение онлайн

Михаил Федорович покачал головой, углубившись в воспоминания.

— А потом они с матерью уехали в другой город. Это вам было уже лет шестнадцать. Эх, Артемка горевал.

— А почему я! Я! Этого не помню?! — Егор провел рукой по волосам.

— Ты, Егорушка, мне ближе по духу. Ты тогда весь в спорте был. Помнишь, как раз на соревнования по всем окружным областям колесил. Приходил домой тарелку щей наворачивал, и спать, а утром уже убегал в школу, а потом на тренировки. Не до девчонок было.

— Да, точно...

— А Темка уже тогда был летящий, у него другое на уме. Да и скрытный он, не в пример тебе. Хотя ты тоже хорош. Это вы потом сблизились.

Скрытность — это проказа братьев Зиновьевых, я это уже усвоила.

— Не хрена, пап, мы не сблизились! — Егор уронил голову на ладони. — Он жил своей жизнью, помощи не просил. Если бы он только сказал.

Михаил Федорович зажмурился. Чуть кольнуло сердце.

— Пап!

— Он плохое сделал? Все эти долги...

— Долги ерунда, он все отдал, оплачивал Насте лечение. Он к ней ездил постоянно, все эти годы после школы. У нее было что-то с сердцем. Я всего не знаю, но скорее всего в какой-то момент ситуация ухудшилась резко. Единственный, кто предложил ей помощь — клиника в Израиле. А там денег надо было немерено. И быстро...

— Сколько? — отец плотно сжал губы.

— Восемнадцать миллионов.

— Те самые, — сердце опять кольнуло.

— Артем, он... украл их у... бандитов считай. Только не успел их передать, Настя... Она умерла. А он...

Егор встал, подошел к окну и, отодвинув занавеску, посмотрел на заснеженный двор, где они играли в детстве, гуляли, и верили, что этот мир к ним может быть вполне лоялен.

— А теперь надо вернуть деньги.

— Как же это сделать?

Михаил Федорович покачнулся.

Егор и Вика бросились к пожилому мужчине, ругая себя, на чем свет стоит.

— Пап, пап, где лекарства?! Я нашел деньги. Их надо просто отдать. Вот я идиот! Все хорошо, пап! Я ведь не потому, мне просто... мне просто больно оттого, что я оказался ни тем, кому бы брат доверял!

— Нет, Егор! Он доверял! — выдохнул Михаил Федорович. — Он... понимаешь, он всегда тебя за старшего считал. Он твоего одобрения больше моего хотел получить. А девочка эта, он ее любил, но понимал, что ее сердцу не прикажешь...

— Тогда почему, почему, черт возьми, он не пришел, не рассказал?

— Он ведь деньги для нее взял?

— Да!

— Ты бы позволил?

— Нет... Да ... Черт! Я не знаю!

Вика, сидевшая рядом, вдруг чуть побледнела, хотя может Михаилу Федоровичу и показалось.

Они приехали с утра с одним единственным вопросом. Точнее он был у Вики. Она показала фото, где Настя и Артем стоят возле школы на выпускном.

И только тут Зиновьева старшего озарило, что да, была такая! Артем по ней сох, а она больше по Егору. Детский любовный треугольник на ровном месте. Помнил Михаил Федорович, что девочка тоже была талантлива в музыке, а в город другой мать ее увезла, потому что там по ее болезни доктор какой-то работал. Многие говорили, что она и до восемнадцати не дотянет, но дотянула!

И хоть Михаил Федорович еще до конца не понял, не осмыслил того, что узнал сейчас от сына и его девушки, но на душе у него стало совсем немножечко, но легче. Не был Темка плохим человеком, не был и все тут! Раз на все это пошел ради нее. Много ошибок совершил, глупостей, но разве не стоит человеческая жизнь этого?

— Погодите-ка, Вера-то уехала, но с Алей, пока та была жива, созванивались они. Был ее номер телефона где-то записан. Сейчас, — мужчина опять поспешил в свою спаленку, где только-только привел все в должный вид, копался он долго, пока не нашел блокнот с красными маками, в который Аленька записывала все самое важное.

— Вот, посмотрите, может и сменила, конечно, но вдруг. Вера... Вера... Вот Вера Васильевна Суркова.

— Суркова, — повторила как эхо Вика. — А у Насти другая фамилия. Трефолева.

— А! — озарило Михаила Федорович. — Там, по-моему, по отцу фамилию дали, он у нее военный был, погиб во второй Чеченской.

Егор достал телефон и набрал указанный отцом номер.

— Да, алло!

— Вера Васильевна?

— Нет, секунду. Вера Васильевна, вас просят…

— Егор Зиновьев.

Девушка имя не расслышала:

— Зиновьев.

— Артем? — обрадовалась женщина, услышав голос Егора. — Куда ж ты пропал? Вот так сразу... Так тяжело было…

— Вера Васильевна. Я не Артем.

Женщина удивленно замерла. Повисла тишина. Никто не решался ее нарушить, пока мать Насти не собралась с мыслями и не позвала чуть хрипловато.

— Егор?

— Да...

А дальше она узнала о том, что случилось с Артемом, и ей пришлось отключиться, потому что разревелась женщина искренне. Перезвонить Вера Васильевна смогла лишь почти через час.

И она рассказала нам, что сердце Насти остановилось в реанимации, где она и пробыла почти неделю и в сознании так и не пришла, после того, как подхватила пневмонию. Что Артем себя корил, ему казалось, что он привез ей эту чертову болячку.

И что остановилось оно 8 сентября...

Тот самый день...

Вера Васильевна сказала, что Артему позвонила медсестра по ее просьбе. Сама Вера Васильевна, едва справилась, похороны, поминки, и инсульт... Микро. Но все же. Еле выходили... Даже сейчас правая часть тела не особо слушается. Вот сиделка с ней.

— А Артем и Настя они... встречались? — спросил Егор.

— О, — Вера Васильевна, вдруг смутилась, — нет! Вы понимаете, Артем и доченька, они познакомились еще в музыкальной школе. Я, Егор, ведь тебя помню, ты приходил с мамой, когда еще в первом-втором классе учились, забирать его с занятий. Ты ей очень нравился, прям в душу запал. А Тема — он как ангел, как друг. И, может, погрешу немного, но я даже рада тому, что они парой не были, зато были крепкими друзьями и музыкантами, сумасшедшими до своего увлечения, они ночами напролет общались, переписывались. Не спали, не ели. И мне кажется, именно благодаря этому Настенька так долго продержалась. Он не разбивал ей сердце, он его лечил тем, что давал ей стимул — музыку.

— Просто на некоторых фотографиях...

— Понимаю, но он себя вел с ней, знаете, как с младшей сестренкой, которую надо опекать и любить. Я, знаете, сама не верила, что такое возможно, но вот она правда.

— А он часто приезжал? — опять Егор.

— Не меньше одного раза в две недели на 2 — 3 дня. Они сидели над нотами, ой, даже горячились, у Настюши даже румянец появлялся. Она оживала.

— Тогда, возможно, Вера Васильевна, они все-таки были больше, чем друзьями?

— Да нет, Егор, нет! — горячилась мать Насти. — Даже больше скажу, в какой-то из последних его приездов, они так сошлись на песне. И дочка мне сказала, что он ее написал для своей девушки, а Настя позволила переделать часть своей мелодии и сделать к ней аранжировку. И даже помогала ему и отнюдь не была расстроена, наоборот. Артем ведь, как я поняла, мало с кем встречался, он был весь в музыке. Она была за него рада. Она его любила, как брата.