Чтение онлайн

Рысь с досадой спрыгивает на землю, плавно скользит по земле, уходя. Но разве отвяжешься от этой зануды!! Перелетает с дерева на дерево вслед и тараторит без умолку, предупреждая: «Прячьтесь, уходите прочь, рысь идет, рысь!!» Рысь скользнет в густой кустарник, затаится, терпеливо переждет, пока сороке не надоест взывать всем и каждому, пока не отстанет наконец она. И снова отправится искать, настороженно напрягаясь ждать — и часто не дожидаться — добычу.

Лисичке легче. Намышковалась, наелась сама и четыре мыши несет домой. Чуть придавленные, они свисают из пасти, поматываются на ходу. Лисья нора расположилась на южном склоне овражка, по которому течет маленький, часто пересыхающий ручеек. Некогда это была нора барсука — тщательно ухоженная, основательно, со многими ходами в разные стороны, построенная у корней большой сосны. Лисичка сначала деликатно заняла один из ходов — мне много не надо: лягу на лавочку, хвостик под лавочку, места не займу лишнего — расширила, превратила в удобную нору, обзавелась семейством. Тут и пришел конец безмятежному, спокойному житию барсука. Лисята шныряют где попало, тявканье и визг стоят иной раз такие, что глаз не сомкнешь. Ну, коммуналку устроила! А вонища — не приведи господи! Не выдержал степенный и рассудительный барсук, ушел из собственного дома строить новое себе жилье. Лисичка проводила его недоуменным взглядом: и что еще искать пошел? Так хорошо, мирно жили. И принялась обживать опустевшие апартаменты. Хорошо. Просторно!

Подойдя к одному из входов, лиса положила мышей на землю, прислушалась, пришохалась, огляделась и только тогда позвала. Из норы выскочили лисята, и — носиться вокруг матери. Мыши начали оживать, подбирать под себя распластанные лапки, одна вдруг шмыгнула прочь. Чем и обратила на себя внимание лисенка, ринувшегося вслед забавно катящемуся пушистому шарику. Только приблизился, а мышка вильнула в сторону и прибавила ходу. Лисенок по инерции проскочил несколько шагов, развернулся и помчался вслед. Очень ему понравилась увертливость шарика — можно и так и эдак показать, какой ты ловкий и смышленый. На одном из этапов игры лисенок, не соразмерив своей и мышкиной массы, прыгнул, обрушился всем телом, а когда встал, мышка больше не двигалась.

Лисенок постоял, подождал, склонив голову на бок. Нет, не движется забавный шарик. Обескураженно потрогал лапкой, отскочил, подпрыгнул, ударил передними лапами оземь, пригнув голову в поклоне-просьбе поиграть — так же, как приглашал сестер и братьев, но мышка так и не шелохнулась. Недоуменно взял ее в пасть и почувствовал вкус крови. Вкусно! И — съел без остатка.

Таким простым до гениальности способом лиса превращает детскую игру в обучение трудовым навыкам. Еще один-два таких урока и у лисят на всю жизнь закрепится в памяти связь между пушистым комочком и вкусной пищей, увертливостью мыши и точно рассчитанным прыжком.

Далеко-далеко вниз по течению ручья, там, где, вбирая в себя все новые и новые струйки, стекающие из родников боковых ответвлений, превращается он в неиссякающую речушку, средь заболоченной поймы стоит высокий островок, густо поросший молодым ельником, ивняком, ольхою. Собственно, это не совсем островок: узкая сухая перемычка соединяет его с материком.

Небольшая, всего-то метров десять-двенадцать в поперечнике, даже не полянка — проплешина среди чащобы, стала удобным пристанищем для волчьей семьи. Волки любят селиться именно в таких местах:' хорошо укрытых от посторонних взоров и непрошеных гостей, рядом с водою, чтобы маленьким волчатам не нужно было далеко отходить от логова, и с открытой площадкой для неизбежных и необходимых детских игр. Как видите — все расчеты построены прежде всего на том, чтобы было удобно детям. И они пользуются этим вовсю: носятся без передышки по всей площадке, то играя между собою, то всем скопом наваливаясь на мать, теребя ее за уши, хвост, съезжая на толстеньких задиках с ее крутых боков, и вновь остервенело карабкаясь на лежащую спокойно волчицу. Только иногда, когда уж слишком сильно донимают ее острые зубки резвящихся деток, она поднимается быстро, но не очень резко. Кубарем сваливаются малыши в траву и начинается увлекательнейшая погоня за матерью, вокруг площадки.

Пока волчата малы, мать ни на минуту не оставляет их одних. Так хотелось бы побегать по лесу, а не по этой, опостылевшей площадке, где и развернуться-то негде! Нельзя. Материнская тревога, материнская любовь, материнское сердце не пускают. Мало кто покусится на волчье логово, но все же всякое может случиться. Ястреб-тетеревятник, рысь, а то и лисица, даже хорек вполне могут напасть на волчат. Так уж лучше не спускать с них глаз и днем и ночью чувствовать: они тут, они под твоей защитой и поэтому с ними ничего дурного не случится.

Не оставляет волчицу тревога и за других членов семьи. Время близится к полудню, а волк и два переярка — волчата-подростки, оставшиеся от прошлогоднего приплода, — так и не возвратились с охоты, на которую ушли вчера вечером. Обычно они возвращаются ранним утром, а сегодня их до сих пор нет. Она то и дело тревожно посматривала в сторону узкого перешейка. Что-то случилось? Или просто — не смогли пока ничего добыть?

И когда раздался знакомый шорох, волчица не выдержав, бросилась навстречу.

Устало понурив голову, тяжело ступая вышел на полянку волк. Оба переярка выдвинулись следом. Волчица подскочила к супругу, встала лапами на плечи и радостно и ласково начала лизать его в нос, глаза, лоб. Но волк, обычно такой нежный и внимательный, только терпеливо сносил эти ласки да неохотно отвечал. Проснувшиеся волчата с тявканьем налетели на родителей и старших братьев, хватая за ноги, хвосты, старались дотянуться до морд.

Подойдя ко входу в логово, волк отрыгнул несколько кусков зайчатины, переярки добавили к тощему блюду десяток полевок. Волк виновато отвернул лобастую голову. Не в чем ему было винить себя: все что мог, рыская без устали чуть ли не сутки, он сделал. Но слишком мало было этого для волчат, а волчица и вовсе останется голодной. И в этом все же виноват был он, кормилец семьи.

Когда волчата наелись и со вздувшимися животиками в изнеможении повалились на траву, к месту их трапезы подошла волчица. Подобрала оставшиеся, не поддающиеся еще слабым зубенкам детей, кости и сухожилия, тщательно перемалывая их зубами, проглотила вкусную пищу. Снова подошла к волку, дружелюбно лизнула в нос: не горюй, всякое бывает. Ложись, отдохни — утро вечера мудренее.

Бывают, конечно, и более веселые, сытные дни. Но не так часто, как это принято думать тем, кто знаком с волчьей жизнью только понаслышке. В том числе и охотникам, да и охотоведам тоже. Ведь они на наблюдают так, как ученые-натуралисты, повседневную жизнь зверей. И все, во всяком случае большинство их представлений о жизни волков — не что иное, как довольно необоснованные предположения да стереотипные мифы, родившиеся, как и все мифы, оттого, что человеку свойственно переносить на других свои недостатки.

При всем своем уме, ловкости, выносливости в скорости бега волк значительно уступает лосям и зайцам. В своей замечательной книге «Не кричи: «Волки!!» канадский биолог и писатель Ф. Моуэт, годами наблюдавший жизнь волков в тундре (здесь гораздо легче вести наблюдения, чем в лесу), живший буквально рядом с волчьими логовами, пишет: «Моему изумленному взору предстала поистине идиллическая картина. В долине паслись небольшими группами около полусотни оленей-быков. Волки шествовали мимо них с таким видом, словно олени интересовали их не больше, чем камни. Карибу, в свою очередь, видимо, и не подозревали об опасности. Создавалось впечатление, что это не волки и их желанная добыча, а собаки, пасущие домашний скот. Невероятно — стая волков, окруженная оленями!! При этом как одни, так и другие ничуть не волнуются.

Не веря собственным глазам я увидел, как волки рысцой пробежали метрах в пятидесяти от пары лежащих оленят, беспечно жующих жвачку. Оленята повернули головы и лениво следили за волками, но даже не удосужились встать на ноги, а их челюсти не прекратили работу. Какое презрение к волкам!

…На появление волков реагировали только те олени, которые оказывались непосредственно перед фронтом наступления. Стоило волкам приблизиться к ним на расстояние пятидесяти-шестидесяти метров, как олени с фырканьем поднимались на дыбы и отскакивали в сторону. Те, что похрабрее затем поворачивали обратно и с любопытством смотрели на проходивших мимо волков, однако большинство, не удостоив волков и взглядом, снова принимались за пастьбу…

За час волки, а вместе с ними и я, прошли не менее шести километров в непосредственной близости от четырехсот оленей, и во всех случаях реакция карибу была неизменной: полнейшее безразличие, пока волки далеко, некоторый интерес, когда они подходили совсем близко, и отступление, если столкновение кажется неизбежным. Ни панического бегства, ни страха!

До сих пор нам встречались преимущественно быки, но скоро стало попадаться много важенок и однолеток, и вот тут-то поведение волков резко изменилось.