Чтение онлайн

Последствия такого подхода в настоящее время общеизвестны: они привели к переживаемому человечеством экологическому кризису. Кроме того, вмешательство в естественные (не только природные, но и социальные) процессы пагубно. Самодеятельное «деятельностное» вмешательство порождает такие последствия, которые ставят под угрозу само существование человечества. Такую деятельность автор называет технократической. Технократическое понимание деятельности по В.И. Лекторскому – это современный вариант утопического сознания, что природу можно переделывать, а человека и общество можно проектировать. В.И. Лекторский отмечает, что подобный взгляд глубоко укоренился в европейской культуре начиная с ХVII века и нашел свое развитие в немецкой философии ХIХ века, которая понимала смысл деятельности как самостановление субъекта (Абсолютного Я, или Абсолютного Духа), как вбирание субъектом, включение им в свой состав продуктов собственной объективации, а других объектов с этой точки зрения и не существует. Эта точка зрения была унаследована К. Марксом, соединившим понимание действительности немецкой философией с технократической иллюзией о возможности полного контроля за природными и социальными процессами.

Отрицательные последствия технологической формы человеческой деятельности рассматривает Н.В. Попкова в работе «Глобальные проблемы современности и технологическое развитие» [120]. Автор отмечает: в ходе технологической деятельности человечество изменяет структуру земной поверхности, концентрирует или перегруппировывает химические элементы, истребляет или создает биологические виды. Однако, если трансформация биосферы является целью этой деятельности, то изменение физических и химических характеристик биосферы – побочный эффект.

Техногенное воздействие на биосферу, по Н.В. Попковой, протекает в трех направлениях [120, с. 99]:

прямое техносферное модифицирование биосферных процессов и систем в целях их хозяйственного использования;

трансформация естественной среды посредством техногенного изменения климата, радиационного фона и среды;

воздействие на живые существа через изменение биосферных циклов и закономерностей, вызванных уменьшением биоразнообразия.

Итоги тысячелетий техносферизации биосферы, – заключает Н.В. Попкова, – таковы: налицо нарастание трудностей при поддержании уже достигнутого уровня переделанных биогеоценозов и приближение к пределу дальнейшего изменения биосферы в указанном направлении.

В свете рассматриваемых проблем отметим и работу В.С. Швырева «О деятельностном подходе к истолкованию «феномена человека» (попытка современной оценки)», где он выделяет такое понимание деятельностного подхода, которое связано с осознанным активизмом, рациональностью, личной активностью и предприимчивостью [189]. «Драматический опыт современной цивилизации, которая испытывает на себе все разрушительные последствия необузданного безответственного активизма, – утверждает В.С. Швырев, – порождает достаточно обоснованные сильно критические настроения по отношению к деятельному началу вообще в человеческой культуре. Ясно, что в настоящее время приходится распроститься с иллюзиями однозначной позитивности «переделки мира», будь то окружающая природная среда, общественные отношения, внутренний мир людей. Человечество в ХХI веке заплатило, платит и, к сожалению, будет платить слишком дорогую цену за эти иллюзии. Поэтому вполне оправдан и понятен негативизм современного общественного сознания по отношению к активному активизму» [189, с. 113].

К каким же последствиям приводит этот агрессивно-насильственный активизм по отношению к внутреннему миру человека. Данный вопрос рассмотрен Н.В. Попковой [138]. Главный вывод, который делает автор, состоит в том, что человек постепенно теряет свои биологические корни и превращается в человека технологического. Первопричиной наступившего экологического кризиса является антропологический кризис – негативные изменения современного человека. Трудно отрицать факт, – пишет Н.В. Попкова, – что между человеком и созданной им техносферой существует обратная связь. И если раньше человек был вынужден подчиняться биосферным закономерностям, то теперь он должен подчиняться техносфере, вписываться в ее закономерности и вырабатывать в себе качества, нужные для деятельности в ней. Человек пытается приспособиться к жизни в искусственной среде. Общество, культура и биосфера, испытывая техносферные воздействия, либо приспосабливаются к ним, либо разрушаются. В результате, – делает вывод Н.В. Попкова, – «техносферное перерождение человека достигло тревожного уровня. Творец искусственного мира становится его частью, биосферное существо – техносферным» [138, с. 102]. По ходу техногенного развития подвергаются существенной техносферной трансформации человеческие свойства:

человек, погружаясь в искусственный мир, постепенно утрачивает свои природные качества и приобретает социально-техногенные;

в организм человека вторгается искусственная среда, искусственная или генетически измененная пища, искусственное оплодотворение, трансплантация;

человек подвергается биологическим изменениям, среди которых понижение сопротивляемости инфекциям и факторам внешней среды, ослабление органов чувств, бессонница и депрессия, сердечно-сосудистые и раковые заболевания;

идет деградация внутренних органов и систем человеческого организма.

С такими выводами согласен В.А. Зубаков. Он считает, что следствием технологической деятельности является всеобщий рост технологической напряженности общества. Философы и психологи назвали этот рост психологической напряженности феноменом «психосоматической дезадаптации», а медики синдромом хронической усталости. Это следствие несоответствия между размерами технического прогресса и социальным положением человека. Именно этим, по мнению В.А. Зубакова, возможно, объясняется тревожная статистика увеличения числа самоубийств, рост изнасилований, абортов, наркомании и алкоголизма, повальное увлечение населения эзотерическими «знаниями», верой в экстрасенсов, феноменом НЛО, перевоплощением душ. Д.С. Лихачев констатирует, что все это связано с распадом культуры и дегуманизации общества [69, с. 232].

У людей появляется неосознанное ощущение того, что в мире происходит что-то не так и что «все это» должно закончиться какой-то непонятной катастрофой. В.П. Казначеев называет это «вирусом катастрофы», который проникает, по его мнению, не только в человека, но и в другие виды пока не известным науке путем.

Таковы последствия технологической деятельности общества по отношению к природе и самому себе.

Но возможно и иное понимание деятельности, которое сегодня стало актуальным. Это отмечает В.И. Лекторский: «Это взаимная деятельность, взаимодействие свободно участвующих в процессе равноправных партнеров, каждый из которых считается с другим и в результате которой оба они изменяются». И далее: «Так понятая деятельность предполагает не идеал антропоцентризма в отношении человека и природы, а идеал коэволюции, совместной эволюции природы и человечества, что может быть истолковано как отношение равноправных партнеров, если угодно, собеседников в незапрограммированном диалоге» [99, с. 62].

Очевидно также, что необходимость выживания человечества требует иных методологических и практических подходов к организации природопользования. О возможности такого пути писал И.С. Шкловский в статье «Проблема внеземных цивилизаций и ее философские аспекты» [191]. «Современная наука, основанная на изучении и покорении природы, – отмечает автор, – существует всего лишь немногим более 350 лет (ее можно датировать от Галилея, который первым понял тайну механического движения, что было, например, недоступно античной науке). Ведь для «выживания» вида технологическая эра развития цивилизации совершенно не обязательна. Наоборот, она может быть даже опасной. Вспомним, например, острейшую проблему современности – охрана окружающей нас естественной среды.

Такая проблема могла возникнуть только при технологическом пути развития общества. То, что технологическая эра развития общества отнюдь не является неизбежной, видно на примере античного рабовладельческого общества. Наука того времени, например, вплотную подошла к изобретению парового двигателя. Однако объективные причины… препятствовали наступлению технологической эры, отодвинув ее на полтора тысячелетия…Необходимо подчеркнуть, что идущее по нетехнологическому пути развития не следует считать отсталым и примитивным. Культура в таком обществе может достичь величайших вершин…Нравы могут быть изысканно утонченными, литература может создавать шедевры. Развития в том смысле, как это мы наблюдаем в технологически развитых обществах (рост энергетики, быстропрогрессирующие средства коммуникаций и пр.), не будет.

Конечно, эволюция такого общества и стоящие перед ним задачи в корне отличаются от интересов технологически развитого и бурно развивающегося общества. Заметим еще, что и бесклассовое общество может идти не по технологическому пути развития…Так или иначе, но далеко не ясно, должен ли быть неизбежным технологический этап в развитии разумной жизни [191, с. 84, 85].

В.Н. Мангасарян считает, что одной из стратегий современного общества, способной задать видение решения существующих проблем, может стать коэволюционная парадигма, позволяющая по-новому осмыслить взаимоотношения человечества с природой [109].