Чтение онлайн

Фрейд использовал эмпирический подход, устанавливая оптимальную форму проведения психоаналитического лечения с целью способствовать его продвижению и минимизировать препятствия. Психоаналитики десятилетиями использовали в своей практике предложенный Фрейдом сеттинг как доказанный, без соображений о необходимости иметь в качестве основы четко разработанные теоретические аргументы. В целом аналитическая ситуация и ее сеттинг сохранялись, даже если отдельные аналитики были не согласны с определенными аспектами сеттинга и пренебрегали ими в своей практике, обращая внимание на другие моменты. Аспекты сеттинга, связанные с местом проведения, временем и деньгами, долгое время считались частью аналитической техники, и многих больше интересовало содержание процесса, чем важность условий, которые поддерживают его и обусловливают его специфичность.

В последнее время стала распространяться идея о том, что мы должны сделать нашу аналитическую идентичность все более специфичной, чтобы прийти к лучшему определению самих себя, и мы заметили, что эта идентичность обязательно включает ясное описание специфики аналитического сеттинга и функции его различных аспектов в развитии аналитического процесса. Поскольку любые изменения в сеттинге неизбежно приводят к изменениям в природе процесса, «нам необходимо знать, с какой определенной формой сеттинга соотносится явление, которое мы сами называем анализом», – как отмечала Кинодо (D. Quinodoz, 1987а), подчеркивая роль психоаналитического сеттинга как «органа контейнирующей функции». Другими словами, как напомнил нам Лапланш в своей лекции в Женеве в 1987 году, это вопрос о том, что мы хотим сделать с потрясающей энергией, которую высвобождаем, устанавливая аналитическую ситуацию. Хотим ли мы, чтобы она взорвалась в неконтролируемой цепной реакции, или лучше канализировать ее в циклотроне – то есть в классическом психоаналитическом сеттинге?

Поэтому для того, чтобы сохранить суть психоаналитической идентичности и передачу ее через поколения, Международная психоаналитическая ассоциация опубликовала минимум характеристик и требований, которые считаются важными для будущих психоаналитиков, устанавливая специфические нормы для таких аспектов, как частота сессий (четыре или пять раз в неделю), их продолжительность (сорок пять или пятьдесят минут) (IPA Newsletter, 1983, 1985; IPA Brochure, 1987). В своем выступлении Р.С. Валлерштейн (Wallerstein, 1987), ставший затем президентом МПА, отметил, что анализ до настоящего времени «развивался в стиле устной традиции», но теперь необходимо прояснить выработанное общими усилиями мнение и систематизировать наши общие цели в форме руководства. Де Соссюр сделала собственный комментарий относительно критериев, которые использовала рабочая группа, выполняя трудную задачу составления этих минимальных требований. Она считает, что для того, чтобы стать аналитиком, необходимо пройти личный анализ в сеттинге классического психоанализа, поскольку это позволяет поддерживать контакты между анализандом и аналитиком на протяжении более чем половины недели и делает возможным развитие такого типа переноса, который де Соссюр описывает с большой проницательностью и восприимчивостью.

Изучение роли, которую играет сепарационная тревога в аналитической ситуации, как мне кажется, обеспечивает научное подтверждение валидности классического психоаналитического сеттинга, принимающего во внимание тесные связи между типом тревоги, с одной стороны, и сеттингом и процессом, – с другой. Минимальная частота в четыре или пять сессий в неделю, продолжительностью сорок пять или пятьдесят минут каждая, в фиксированное время, равномерное распределение сессий на протяжении недели большую часть года помогает сократить многочисленные интервалы и реакции на сепарации, в то же время давая возможность лучше контейнировать аналитическую работу.

Уменьшения частоты или продолжительности сессий являются постоянными источниками сепарационной тревоги у многих анализандов, которые не приобрели достаточного ощущения непрерывности, но которым обладают невротические анализанды, способные символизировать отсутствие, и у которых потребность быть контейнированными выражена больше, чем у других. Аналитическая неделя, которая содержит больше дней без сессий, чем с сессиями, создает нарушение непрерывности, что порождает трудности как для аналитика, который идентифицирует и интерпретирует сепарационную тревогу, так и для анализанда, который прорабатывает связанный с этим сложный аффективный перенос.

Лично я в своей аналитической практике провожу сессии четыре раза в неделю. С одной стороны, это необходимо для того, чтобы справляться с разнообразием разворачивающихся трансферентных конфликтов с целью их выявления и интерпретации; с другой стороны, я считаю, что углубление специфических эмоциональных и аффективных переживаний в психоаналитическом лечении зависит от достаточной частоты психоаналитических встреч. Ханна Сигал была убеждена в том, что только частота встреч четыре или пять раз в неделю может дать доступ к наиболее скрытым и фундаментальным аффективным конфликтам в переносе, особенно потому, что адекватный контакт позволяет детально проработать параноидно-шизоидные и депрессивные тревоги, возникающие в связи с сепарациями. Опять-таки, если сеттинг не защищен как место, посвященное аналитическому пониманию, то текущая реальность, с которой сталкивается пациент, становится слишком хаотичной и беспокойной (Segal, 1962).

Не вызывает сомнения то, что способность анализанда пережить окончательную сепарацию от аналитика – имеется ввиду окончание анализа – зависит от его возможности справляться со своими тревогами, так же как и от подвижности, приобретенной при переходе от параноидно-шизоидной тревоги к депрессивной позиции. По моему мнению, как показала Сигал (Segal, 1988), проблема окончания анализа связана не только с исчезновением симптомов и регрессивных защит, но также с тем (что является более важным), приобрел ли анализанд способность перейти от параноидно-шизоидной к депрессивной позиции, даже если последняя никогда не приобретается раз и навсегда. Эта мобильность дает анализанду возможность справляться с болью, тревогой, потерями и сепарацией, так что он может интернализировать хороший аффективный опыт.

Окончание психоаналитического лечения ставит большое количество задач клинического, технического и теоретического плана. Обсуждения и дискуссии за круглым столом, посвященные этим проблемам, были обобщены ранее (Firestein, 1980). В целях краткости, эта глава будет касаться обсуждения связи между окончанием анализа и сепарационной тревогой. В зависимости от «модели» окончания, принимаемой психоаналитиком, меняется роль, которая отводится сепарационной тревоге в процессе окончания психоанализа. Если окончание анализа рассматривается как сепарация между анализандом и аналитиком, переживание скорби будет считаться важным компонентом переноса-контрпереноса.

Лично я считаю, что способность анализанда справляться с проработкой скорби, которая предшествует анализу, сопровождает его и следует за его окончанием, является одним из важнейших критериев не только окончания анализа, но и самого психоаналитического процесса. Я так же уверен, что горевание играет важную роль в заключительной фазе лечения и ее успех или неудача в значительной степени определяют, можно ли считать анализ законченным или бесконечным.

В разное время на протяжении своей карьеры Фрейд выдвигал несколько критериев окончания анализа. Первыми были способность пациента любить и работать. Позже, в соответствии с первой топографической моделью бессознательного, Фрейд определял в качестве цели лечения осознание пациентом того, что было ранее для него бессознательным. После введения второй топографии он считал целью анализа достижение лучшего функционирования Эго в отношении Супер-Эго, Ид и реальности: «Там, где было Ид, должно стать Эго» (Freud, 1933а, p. 80). В «Анализе конечном и бесконечном» Фрейд (Freud, 1937а) рассматривает различные причины непреодолимого сопротивления окончанию лечения, в частности, кастрационную тревогу у мужчин и зависть к пенису у женщин. Рассматривая проблему окончания анализа, он немного внимания уделяет работе скорби в переносе по сравнению с его любимым понятием проработки. Вероятно, Фрейд в то время еще не владел теорией аффектов, адекватной для рассмотрения различных стадий в интеграции любви и ненависти, – подобной тем теориям, которые позже были разработаны Абрахамом и Кляйн. Фрейд полагал, что горевание существует главным образом в отношении реальности – то есть как способность Эго отсоединиться от утраченного объекта через принятие реальности утраты, что создает возможность для нового катексиса объекта.