Чтение онлайн

Многие аналитики рассматривают трансформации сепарационной тревоги на протяжении курса лечения как один из важнейших клинических критериев развития анализанда в отношении окончания анализа. Действительно, трудно определить момент, когда можно считать цели достигнутыми, а анализ – заканчивающимся. Было много разногласий по этому поводу, и разница мнений показывает, насколько трудно определить соответствующие критерии для окончания психоанализа (см. библиографию Файрстайн (Firestein, 1980). Можно вспомнить результаты опроса членов Британского общества, проведенного Гловером перед Второй мировой войной: он интересовался личным мнением каждого из них по поводу критериев окончания анализа и в заключение сделал вывод, что ни один критерий в действительности не отличался от других и момент окончания лечения определялся клинической интуицией психоаналитика (Glover, 1955).

Рикман (Rickman, 1950) придерживался мнения о том, что невозможно рассматривать отдельно индивидуальные критерии окончания анализа, что следует принимать во внимание сочетание критериев, которые в совокупности указывали бы на «момент необратимости», после которого анализанд сможет переносить фрустрации без регрессии к психической дезинтеграции. Рикман упоминает следующие составные факторы: (1) способность помнить прошлое и настоящее, избавиться от инфантильной амнезии и проработать эдипов комплекс; (2) способность к гетеросексуальному генитальному удовлетворению; (3) способность переносить либидинальные фрустрации и лишения без регрессивных защит или тревоги; (4) способность работать и переносить бездействие; (5) способность переносить свои агрессивные инстинкты и агрессивные инстинкты других без утраты объекта любви и без чувства вины; и (6) способность проработать скорбь/печаль.

Для Рикмана лучшим ключом к пониманию уровня интеграции, достигнутой анализандом в процессе лечения, являются переживания во время выходных и отпусков. Перерывы стимулируют возникновение трансферентных фантазий, и изменения в природе этих фантазий достоверно отражают изменения в объектных отношениях анализанда. По его мнению, определение «момента необратимости» такого рода не исключает участия клинической интуиции психоаналитика в определении времени окончания психоанализа.

Статья Рикмана о важности реакций анализанда на перерывы для оценки изменений на протяжении лечения проложила путь к глубинным исследованиям связи между сепарационной тревогой и аналитическим процессом. Либерман (Liberman, 1967), к примеру, считал изменения в содержании фантазий во время выходных важным индикатором того, насколько развивается анализанд. Мы уже упоминали исследование отношений между содержанием снов во время перерывов в анализе и трансферентных фантазий (Grinberg, 1981). Файрстайн (Firestein, 1980) подчеркивает важность оценки невроза переноса во время перерывов в анализе, особенно во время отпусков, чтобы оценить способность анализанда к автономии в отсутствии аналитика.

В случае оценки окончания анализа, а на самом деле – любой оценки аналитической встречи, я разделяю позицию Диаткина (Diatkine, 1988), который считал, что перенос настолько сложен, что не может быть превращен в некое нормальное состояние:

Хотя и анализанд, и аналитик могут завершить психоанализ, иногда психологические препятствия делают его бесконечным, и тогда возникает необходимость провести другой анализ для того, чтобы достичь удовлетворительного окончания, как показал Фрейд в «Анализе конечном и бесконечном» (Freud, 1937с). Я уверен, что чрезмерная сепарационная тревога в отношении заключительной сепарации от аналитика является важным фактором бесконечности среди различных препятствий к окончанию.

Приближение окончания анализа, как мы видели, может вызывать любые виды тревоги, связанной со страхом депрессивной боли и одиночества, в такой мере, что работа скорби/печали в переносе затрудняется, блокируя таким образом путь к новой фазе анализа, то есть к «самостоятельному продолжению». Психическая боль, которую Бежуа (Begoin, 1989) отделял от тревоги, поскольку она маскирует более глубоко спрятанную боль, так же может быть источником бесконечности, по его мнению, вследствие риска возникновения ядра террора, соответствующего угрозе психической смерти. Окончание анализа может также пробудить тревогу в отношении открытия правды о себе (Grinberg, 1980) или заставить анализанда отступить перед лицом прогресса – как при негативной терапевтической реакции, которая также может привести к преждевременному окончанию анализа.

При приближении окончания анализа аналитик должен быть готов к наиболее непредвиденным реакциям; для того, чтобы распознать и интерпретировать их, он должен использовать свой опыт и применять свою концепцию объектных отношений и переноса в качестве ориентира.

Я вспоминаю одного анализанда, который до последнего дня отрицал тот факт, что мы установили дату окончания наших встреч и собираемся расстаться. Однако ему удалось осознать это лишь тогда, когда у него начался процесс горевания в переносе. Это был типичный случай отрицания реальности и расщепления Эго, описанный Фрейдом (Freud, 1927е, 1940е [1938]); столкнувшись с невыносимой реальностью сепарации, Эго этого анализанда расщепилось на две части, одна из которых принимала реальность, а другая отрицала ее. Поскольку этот удовлетворительный анализ приближался к концу, я видел, что анализанд, казалось, смирился с предстоящим окончанием, но я смог заметить и то, что на самом деле он отрицает его. За несколько дней до установленной даты окончания анализа это отрицание проявилось со всей силой:

Мы расстались несколько дней спустя, но поскольку мы говорили об этом почти одиннадцать часов, нам удалось устранить это расщепление и отрицание, которые использовались как повторение прежних защитных механизмов, реактивированных в конце анализа.

Следует отметить, что страх окончания анализа проявляет себя не только в заключительной фазе анализа, но фактически присутствует с самого начала. С самого первого контакта будущий анализанд может выражать тревогу по поводу окончания анализа: «Если я начну с вами, я боюсь, что никогда не смогу оставить вас». Аналитик также не может не интересоваться, начиная с момента первичного интервью, способностью анализанда справиться с окончанием. Тревога по поводу окончания анализа иногда настолько интенсивна, что после первоначального контакта человек, собиравшийся пройти анализ, решает не вступать в аналитические отношения, которые должны закончиться, как будто выражая идею, что жизнь не стоит того, чтобы ее прожить, потому что за ней следует смерть.

Напротив, иногда будущие анализанды обращаются к анализу с намерением успешной проработки сепарации в конце анализа. У меня были анализанды, которые, осознавая свои трудности в формировании длительных личных отношений, надеялись, что отношения, которые постепенно будут развиваться со мной, подготовят их к преодолению сепарации при окончании анализа и помогут прояснить свои проблемы отношений. Каково же значение «преодоления сепарации»? Это будет предметом заключительной главы.

Обнаружение и узнавание заново в анализе чувств, которые не допускались или были утрачены в связи с чрезмерной тревогой сепарации и утраты объекта, является одной из целей анализанда. Речь идет о чувствах автономности и психической свободы, внутренней силы и целостности, о вере в себя и доверии к людям, способности любить и быть любимым, словом, это весь комплекс чувств, которые характеризуют психическую зрелость. Винникотт (Winnicott, 1958) охарактеризовал эту совокупность чувств как «способность быть в одиночестве в присутствии другого» ф. 32). Винникотт различает две формы одиночества на протяжении развития: примитивную форму в стадии незрелости и более совершенную форму: