Чтение онлайн

Мне приходилось часто наблюдать появление подобных снов на определенных стадиях анализа, связанных с фазами интеграции ощущений, присущих портансу, когда анализанд приобретает способность быть самим собой и «летать на своих крыльях».

В качестве иллюстрации приведу материал из анализа пациентки, которая до начала этой фазы была очень зависима. Она раскрыла потенциальную возможность самостоятельно мыслить, и это последовательно проявилось в ее снах. Эта пациентка никогда не могла решить, чего же она сама хочет, и делала все возможное, чтобы понять, что другие люди думали бы или делали бы на ее месте. В переносе ее усилия были направлены в большей мере на то, чтобы цепляться за меня и мои мысли, чем общаться со мной: с этой целью она использовала различные уловки и хитрости, чтобы узнать, что бы я думал или говорил, будь я на ее месте. Перерывы, особенно в начале, переживались мучительно, и такая форма зависимости была существенным препятствием в ее жизни.

После длительной аналитической работы она вступила в период значительных изменений, и я отметил, что она начала самостоятельно думать и развивать свои креативные способности. У меня было ощущение, что она постепенно приобретает чувство идентичности и может теперь больше полагаться на себя; иными словами, она, употребляя мою терминологию, интернализировала поддерживающую функцию объекта.

После этого сна, иллюстрировавшего ее тенденцию цепляться в переносе за двухмерное пространство (адгезивная идентификация), и последующего открытия пространства, в котором есть внутренняя и внешняя части, то есть трехмерного пространства (проективная идентификация), пациентке приснился другой сон, в котором она поранила птицу, не способную улететь.

В силу причин, которые я не имею возможности здесь объяснить, этот сон был связан с ее ненавистью к брату и последующим чувством вины, обращенным против себя в форме самообвинения и создавшим препятствия к тому, чтобы «летать на своих крыльях». Была и агрессивная составная часть, которая стояла на пути создания символического пространства. Интерпретация ее либидинальных и агрессивных инстинктов вызвала изменение в ее чувствах к объектам и способствовала развитию доверия, что нашло отражение в ее сне:

Этот сон не кажется мне связанным с всемогуществом, поскольку в ассоциациях наличие каната представляло признание зависимости, используемой ради большей свободы.

Я уверен, что сны об отправлении, полете или обретении крыльев, в которых есть и собственный багаж, могут быть включены в ряд снов, типичных для моментов интеграции портанса. Для меня чувство идентичности, исходящее из интеграции и сопровождающее ощущение портанса, возникает в результате того, что важнейшие части Эго собираются воедино и непрерывно реорганизуются в объединенном Эго или в Эго, находящемся в постоянном стремлении к объединению. До тех пор, пока важнейшие части Эго остаются отщепленными и смешанными с объектами, на которые они спроецированы, Эго остается выведенным из равновесия. Во время анализа мы можем ощущать, как Эго приобретает равновесие, когда анализанд заново открывает важнейшие свои стороны, принимает и делает их своими и в то же время становится способным отсоединиться от важных своих сторон, которые оставались связанными с объектами (Grinberg, 1964). Таким образом происходит одновременное возвращение важных аспектов Эго, которые были прежде «потеряны», в частности, через использование механизмов расщепления и проекции (на внешние объекты, внутренние объекты или части тела, рассматриваемые как объекты), постоянная реорганизация этих вновь открытых аспектов Эго в объединенное Эго и возникает готовность отказаться забирать все себе.

Этот процесс проработки и горевания бывает часто представлен в сновидениях, где анализанд должен успеть на поезд или самолет и сортирует вещи, выбирая из них те, которые можно оставить. В этих случаях поезд или самолет могут представлять Эго, способное контейнировать, в то время как багаж представляет разбросанные части Эго, которые должны быть рассортированы: некоторые их них должны быть оставлены (печаль/скорбь по утраченным частям Эго), в то время как другие, которые воспринимаются как важные, берутся с собой в путешествие (контейнированы). Фантазийный материал этих снов предоставляет нам ценную информацию относительно того, что является бессознательно важным для Эго и что связывает его с объектами. В зависимости от контекста сна (ассоциации, фаза анализа и т. д.) это дает нам впечатление о его качестве (всемогущество, интеграция и прочее) и позволяет нам давать правильные интерпретации: к примеру, если анализанд видит во сне, что не может взять какой-то багаж с собой, это, вероятно, означает, что он не способен отказаться от определенных частей себя, остающихся привязанными к его объектам, и что в этом случае недостаточно сильны чувства интеграции, идентичности и портанса. Такой тип сновидений часто говорит нам о скрытых аспектах Эго, которые остаются привязанными к объектам, составляя «нарциссические соединения», которые нелегко разъединить и которые стоят на пути к интеграции и портансу (Athanassiou, 1989).

Наконец, хочу упомянуть определенный тип сновидений, которые могут часто пугать анализандов и аналитиков своим содержанием: это поворот назад, а не продвижение вперед, показательное для тенденций к интеграции. Я назвал эти сновидения «сны, которые переворачивают страницу» (J-M. Quinodoz, 1987), чтобы обратить внимание, что интерпретация должна подчеркивать их позитивную сторону. Когда принимается во внимание тотальность ситуации переноса, мы понимаем, что пугающее содержание соответствует фантазиям, которые до этого отыгрывались и не были символизированы и смогли быть представлены во сне только после того, как однажды анализанд осознал их, прекратив отыгрывать, и интегрировал их в психическую жизнь.

Например, анализанд собирается сесть в поезд или самолет и с сильнейшей тревогой обнаруживает, что не может взять багаж с собой. Анализанд может быть очень напуган регрессивным содержанием сновидения (ощущение, что его не отпускают) и может быть удивлен таким тревожным сновидением как раз в момент появления признаков автономии в его жизни: «Я не смог уехать», – говорит обеспокоенный анализанд. «Неужели я все там же?» Он может испытывать тревогу, и если аналитик не уделяет должного внимания контексту лечения, он может начать толковать регрессивные аспекты сновидения, делая вывод о том, что анализанд регрессирует и таким образом подвергается опасности проективной контридентификации (Grinberg, 1962). Только рассматривая аналитическую ситуацию в целом – сновидение, ассоциации, фазу переноса, ход сессии и так далее, – можно правильно понять сновидение и провести разграничение между регрессивными тенденциями и стремлением к интеграции. На мой взгляд, для аналитика важно понимать и интерпретировать в позитивном ключе сны с регрессивным содержанием, сопровождающиеся тревогой, которые анализанд видит в период прогресса. Это необходимо не только для того, чтобы избежать регрессии, но и для того, чтобы подчеркнуть, что анализанду удалось репрезентировать в этом сновидении те свои аспекты, которые раньше не были символизированы, и сделать ударение на процессе психической интеграции, которая идет полным ходом.

Хотя чувство портанса никогда не приобретается раз и навсегда, тем не менее, это признак того, что анализанд приручил одиночество и стал способен отделиться от аналитика с чувством единства и открытой заново личной идентичности.

1. Французский термин портанс, имеющий тонкие образные ассоциации, сопровождающие его буквальное значение, не имеет прямых эквивалентов в других языках, кроме, итальянского (portanza).

Можно выделить несколько причин, по которым я решил написать эту книгу. Мне хотелось поделиться своим прошлым и настоящим опытом психоаналитика, ежедневно сталкивающегося с рядом чувств, которые придают смысл аналитическим отношениям.

Другое соображение относилось к тому, что такая книга может удовлетворить существующий запрос, поскольку, как мне было известно, не было работы, в которой бы четко излагались различные психоаналитические точки зрения на этот важнейший аспект психоаналитического процесса.

Я убежден, что эта работа может заинтересовать всех, кто обращается в своей практике к психоаналитическим размышлениям, например – психотерапевтов, которым так же приходится сталкиваться с феноменом сепарационной тревоги в индивидуальной и групповой психотерапии. И в заключение я обращаюсь ко всем, кому приходилось иметь дело с тревогой, вызванной одиночеством и переживанием печали/горя, чтобы рассказать им о том, что предлагает терапевтический сеттинг психоанализа. Клинические примеры предназначены не только для того, чтобы продемонстрировать психоаналитикам сочетание теории и практики, но и для того, чтобы создать понимание у тех, кто вообще не знаком или мало знаком с психоаналитическими концепциями, предложив им реалистичный взгляд на то, что происходит между анализандом и аналитиком в тех случаях, где возможна такая эффективная эволюция.

Очень трудно выразить словами результат трансформаций, которые мы наблюдаем в психоаналитической терапии и которые, в конечном счете, побуждают анализанда думать об окончании анализа, поскольку он чувствует себя способным покинуть аналитика и продолжить самостоятельный путь. Винникоту удалось хорошо передать эту идею, отмечая, что способность «быть в одиночестве в присутствии другого» является важнейшим компонентом психической зрелости (Winnicott, 1958). Изменения в переживании одиночества действительно являются барометром эмоционального развития и доступного уровня психической интеграции в течение психического развития индивида и в процессе психоанализа, как показано Мелани Кляйн (Klein, 1963). Тем не менее, многие другие факторы должны приниматься во внимание, если мы хотим понять и повлиять на сложные механизмы, лежащие в основе изменений, наблюдаемых в терапии.