Чтение онлайн

 Несмотря на то, что выбор сделала она, причиной её смерти был я. Я убил мать, неся собою иной тип материи, чем она в состоянии выдержать. Факт её гибели и невозможность причинить вред себе подобному, записанные в моём Духе, вступили в неразрешимый конфликт, убивая моё формирующееся тело. Всё это — неоспоримый Закон, который работает вне зависимости от осознания. Я появился на свет нежизнеспособным, меня полностью переделали и регенерировали. Отец очень хотел, чтобы я жил. В случае с младенцами деликатный этический вопрос: спасти или дать умереть решают биологические родители.

Он был хорошим отцом, искренне дарил мне много своего времени, я долгие годы купался в его внимании. Благодаря ему я остался живым и ждал…

 Я прожил неприлично долгую жизнь, хотя не должен был даже родиться.

— Посмотри на себя в зеркало, ты выглядишь моложе меня и сейчас в самом расцвете жизни и на пике мастерства. Осчастливишь вниманием какую-нибудь из своих поклонниц. Всё только начинается!

— Тебе пора уходить, а мне — тренироваться, — Герт пружиной поднялся с места, потягиваясь, выгнул назад спину, наклонившись почти до самого пола головой, и вернулся в исходное положение.

Я направился к выходу. По дороге заскочу в гостиную и нафарширую контейнер.

 Надо отметить, что коррекция зрения очень пошла на пользу моей новой театральной профессии. Многое, из того, что творит Анцимун, я, конечно, не могу ещё повторить, но уже вижу технологию. Со временем, когда он решит отойти от дел, я мог бы заменить его…

— Эй, Герт, — остановился я у открытого дверного проёма, — мне совсем не в тягость твоё присутствие рядом. Предлагаю прожить эту жизнь вместе друзьями, обзаведёмся оба семьями, а дальше, как сложится.

Один из мечей со свистом пролетел совсем рядом с моей головой и вонзился в стену.

— Уже ухожу.

Завтра закрытие сезона, последнее выступление театра, в котором примет участие Герт. После этого мы все уйдём в отпуск, необходимый для смены энергетики в здании и сбора впечатлений для нового Вдохновения артистам. Во время отпуска многие пересмотрят своё отношение к профессии и покинут Минунзу навсегда, или наоборот — останутся на новый проект, войдя в совершенно иное качество.

 Герт — единственный, кто никогда не покидает здания Минунзу, на этот раз я решил, что вытащу его в путешествие хотя бы на пару месяцев. Возможно, посетим одну из планет, доступных туризму. Но самое главное, мы оба вплотную займёмся личной жизнью, я считаю своим долгом научить Герта общаться с женщинами. Кажется, он вполне созрел для этого, войдя в полноту мужественности.

Нужно было подготовить сцену и зрительный зал для завтрашнего шоу, размещая генераторы оптических полей между предполагаемыми рядами кресел. Анцимун колдовал над голографическим макетом в лаборатории, оттачивая детали и устраняя мелкие неполадки. Макет предполагает несколько сценариев развития событий, каждый из которых нужно отладить до мелочей. С некоторых пор все уличные работы исполняю я, позволяя старику отдохнуть.

Сосредоточенный на работе, я не сразу обратил внимание на тянущую боль в области солнечного сплетения, почти всегда предшествующую появлению Милианы. Эту женщину я чувствую именно желудком, а не сердцем, как Герта или Мизу. Не накатом гормонального возбуждения ещё до проникновения её запаха, как многих других мэй. В любой другой момент, я предпочёл бы трусливо спрятаться и переждать бурю: терпеть не могу разборок. Но Милиана уже заметила меня и подошла так близко, как позволило поле, защищавшее меня от падения с высоты.

 Она одета нарочито заинтересовано, тщательно, настолько, что это портит её естественную диковатую красоту с некоторой пышностью форм, где нужно. Эта тщательность выдаёт её происхождение, подобно надписи н лбу большими люминесцентными буквами: «Я из Кслантеналы». Милиана истязает лицо Купелью Нефризы ежедневно, заявляя при этом, что её черты лица и яркость от природы.

 Купель Нефризы — чаша, в которую опускают лицо. Особый состав полей, биологических существ и мелких роботов подтягивают, массажируют, наносят краску, удаляют или вставляют волоски и так далее, меняя лицо до неузнаваемости. Впервые я увидел это орудие пыток в костюмерной Минунзу. Но никогда не думал, что женщина может проходить через подобную процедуру каждый день! Неужели глупышка думает, что я хоть немного обращаю внимание на это место (лицо) у неё!

— Что это значит!? — решительно начала наезд Милиана, — я уже несколько дней пытаюсь связаться с тобой…

Всё это время я удалял шеренги непринятых вызовов в виде разъяренных или плачущих фигурок Миланы, до сегодняшнего дня, пока не заблокировал её полностью. Обычно, в таких случаях человек становится невидимкой, его невозможно найти среди миллионов других.

— Послушай, Милиана, между нами всё окончено. После завтрашнего выступления я уеду отсюда, будет лучше, если и ты тоже не возвратишься в Минунзу.

Понадобилось несколько минут для того, чтобы до неё дошел смысл сказанного.

— Но, почему? Что я сделала не так?

— Тебе известно, ЧТО ты сделала. Теперь и я тоже знаю, какой ценой тебе достались наши отношения. Кстати, они ничего не значили для меня, ты была всего лишь одной из многих.

— Ты ничего не можешь знать! Я бы поступила точно так же снова и снова, никто не будет стоять между мной и тобой! — Милиана рыдала, её ярость сменилась отчаянием, — я не могу без тебя!

Она попыталась преодолеть барьер, но не смогла и тяжело осела на пол, а затем бессильно упала, всхлипывая:

— Ты слышишь меня? Я не могу без тебя жить, дышать, спать. Моё сердце может биться только рядом с твоим.

Я просто ушел, не позволяя ей побежать за собой, развернув установленным генератором ещё одно поле в виде невидимой стены. Она беззвучно билась об эту стену, когда я уходил, не оглядываясь.

Завтра наступило.

Имеется в виду день Пранаи, именно в её свете эффекты выглядят объёмными и фантасмагоричными, а не плоскими, как днём Синона. Я не сплю уже много часов подряд, как и многие другие сотрудники Минунзу, если бы не нитрон, уже свалился бы с ног, вырубился и валялся посреди коридора спящим. Все переступали бы через моё тело и наступали на руки, не замечая: театр захватила лихорадка перед грандиозным шоу закрытия сезона.

 Как сумасшедшие, люди заполняют узкие коридоры, одни несутся в сторону костюмерной в одном нижнем белье, другие орут что-то через всю сцену. Летает мусор, с которым не справляется стандартный режим уборки. Если включить экстремальный, то мелкие назойливые роботы могут переработать всюду валяющиеся реквизит или часть костюма, идентифицировав его, как чуждый предмет. Появилось много постороннего народу: родственники и просто сочувствующие, практиканты, особо фанатичные поклонники и охрана, сортирующая весь этот народ. Звонкое напряжение заполнило атмосферу, пространство готово вспыхнуть эмоциональной катастрофой от малейшей искры.