Чтение онлайн

— Ни одна из них не сработает.

— Откуда тебе известно?

— Просто, я не увидел в тебе нужной, — мягко ответил он своим медленным голосом. Несмотря на его немногословность, я слышу лишь звуки его голоса, как будто он говорит на незнакомом мне языке. Словно читая мысли в моей напряженной голове, он продолжил:

— Речь нужна человеку для того, чтобы голосом структурировать пространство. Только что я дал тебе адрес. Сначала коррекция зрения, после этого нитрон не покажется тебе таким страшным.

— Ты владеешь нитроном?

— Мы расстались, полноценно обменявшись возможностями.

— Но, разве это не навсегда…. ?

— В твоём случае — на всё воплощение. Мне достался нитрон, имеющий опыт взаимодействия с несколькими владельцами, он просто завершил цикл со мной.

Разве так бывает? Внутри меня всё разлетелось и не думало собираться. Яромир говорит медленно, но действует настолько быстро, что я не успеваю воспринимать. Тот факт, что нитрон может покинуть человека, не убивая его, вдохновил меня. Я понял, что засыпаю в кресле, убаюканный голосом.

— Я должен спросить, согласен ли ты? — сощурил глаза Яромир, но я не увидел этого, а почувствовал сквозь закрытые веки и ответил мысленно:

— Можно подумать несколько дней?

— К сожалению, у тебя нет нескольких дней.

— Почему?

— Скорость вращения нарастает слишком быстро. Но, ты можешь отказаться на любом из этапов. Тебя сейчас пугает коррекция зрения?

— Да, всё остальное меня скорее интригует.

— Человека всегда пугает то, чего он не понимает. Ты имеешь право знать, что тебя ожидает: речь идёт о шестимерном восприятии. Это зависит не от физического зрения, а от координации твоего физического, эфирного и астрального разума. Ты видишь только то, что складывается в твоей голове понятными образами. Свет Пранаи ты воспринимаешь истечением эфирного света через тебя, поэтому очень часто днём Пранаи можно видеть с закрытыми глазами. Люди с преобладанием раунуолской генетики не видят свет Синона, так как, они физически слепы. На Раунуоле физика начинается с пятимерности, поэтому их зрение устроено иначе, чем у нас. Существующий на нашей планете шестимерный физический максимум доступен восприятию не всем.

«Интересно, как много видят урги?» возникло во мне любопытство.

— У меня двадцати двух мерное восприятие в естестве жизни и до тридцати пяти в экстремальном режиме.

— Почему же тогда шестимерность — это физический максимум?

— Это мерность Материи Физического Присутствия на данный момент. Желаю удачи.

Я очнулся от сна в том же самом коридоре около транспортного выхода. Прошло всего две минуты линейного времени. Было ли это на самом деле или приснилось? Постоял какое-то время, приходя в себя и решил, что всё по-настоящему, иначе, откуда сейчас транспортная сеть знает, куда меня доставить? В Кслантенале моё четырёхмерное видение было уникальной сверхъестественностью, а здесь я подобен ребёнку, делающему свои первые неуверенные шажки на пути познания мира. Восприятие трёхмерного Света Синона — атавизм для некоторых представителей гибридной расы. Подумать только, что вокруг столько слепых!

Я оказался в огромном научном центре, представляющем из себя одно большое помещение, разделённое на зоны без стен и уровни с сохранением общего пространства. По территории действует свой вид транспорта: что-то наподобие скоростного разновекторного лифта. Вид у меня лохматый, заспанный и ошарашенный, но, кажется, никто не обращает на это внимания. Я зашел в свободную кабинку лифта, следуя примеру остальных обитателей огромной лаборатории. Меня не удивило, что система знает, куда меня доставить, я ещё раз убедился, что встреча с Яромиром произошла в реальности, а не в моём воображении или сне.

Выйдя из лифта, я оказался на прозрачной пустой площадке, посередине которого покачивается безопорное кресло. Я не стал в него садиться, подошел к краю площадки и посмотрел вниз на людей, которые делали непонятно что около приборов непостижимой для меня природы. Я услышал лёгкое потрескивание, скорее ощутил, и запрокинув голову, увидел облако над площадкой. Плотное облако пронизывали молнии, иногда оно сжималось и расширялось, становясь то плотнее, то прозрачнее. Из лифта вышли двое парней и наставили на меня дистанционный сканер. Затем молча указали на кресло. Не успел я опомниться, как оказался в западне: кресло плотно зажало мои руки, ноги, зафиксировало туловище и голову. Воу надели мне на голову шапочку из светящихся нитей, она закрыла часть лица. Один из них ловко уколол в шею сзади, воткнув в атлант какую-то штуку, вызывающую кашель. Я попытался сопротивляться, но это было бесполезно — кресло прочно держит в своих объятиях. Из-за кашля я не смог ничего сказать или крикнуть, а лишь издал хрип, и готов было начать орать в панике и звать на помощь, но замолк и сделал вид, что поперхнулся и рассматриваю облако. Мой ужас погасила вышедшая из кабинки лифта женщина, в присутствии которой стало стыдно за своё трусливое поведение.

— Вы должны быть в сознании во время коррекции. Боли, которой вы боитесь, больше не будет — самое страшное уже позади, наши работники делают всё быстро и профессионально. — Щебетала она, а я её рассматривал. «Нинона» — бегало, перекатывалось и тихо звучало имя по её комбинезону. Не соответствующее этой женщине имя, видимо, должно было ввести меня в заблуждение, отвлечь от неё, как от человека и сосредоточить на должности.

— Зачем меня привязали? — я почувствовал головокружение.

— Возможно, вы заснёте или потеряете сознание, тело зафиксировано для вашей безопасности. И моей. — Она хитро улыбнулась.

Нинона красива той странной красотой, когда все черты лица и части тела по отдельности — обычные или, скорее, гротескные, а всё вместе — гармонично до невозможности отвести взгляд.

— Я буду задавать вопросы… Вы сейчас слышите что-нибудь?

Хотелось почесать затылок, но руки невозможно высвободить из подлокотников кресла. Почувствовал запах, резкий, незнакомый, он отвлёк меня от зудящего затылка. Сильно захотелось спать, но неистовая Нинона всё задаёт и задаёт вопросы:

— С чем ассоциируется этот запах?

— Если бы так пахли продукты, я бы не стал их есть. Постойте… Это запах негодования? Чувства могут пахнуть? — она только кивнула.

— Что вы сейчас видите?

Мне уже снится сон, я пытаюсь рассказать Ниноне о нём, стараясь оставаться с нею, но, похоже, это тоже снится…

Я вернулся домой со словами: «Ничего особенного, интересно, когда это начнёт работать?» И вдруг увидел Герта, лежащего посреди зала в позе эмбриона. Он бился в конвульсиях, как рыба, выброшенная на берег:

— Что с тобой? — я подбежал и увидел, что это не Герт, а я лежу весь мокрый, в слизи и пытаюсь выкашлять мокроту. Воздух обжигает лёгкие, а я такой же взрослый, как сейчас, одетый и совсем беспомощный, как настоящий новорожденный.

— Гееерт! Помоги, — я вдруг проснулся, не понимая где я. Кресло больше не держит меня.

— Вы спали около часа, — ответила Нинона на мой немой вопрос, она всё ещё здесь.

— Мне пора идти, — я давно не оставлял Герта одного так надолго.

— Вы должны дать мне разрешение на постоянное наблюдение, на вход без запроса.

— Это обязательно? — вообще-то, у меня есть личная жизнь, а эта мэй, хоть и симпатичная, не всегда была бы кстати в моей голове.

— Не переживайте так, я не собираюсь брать на себя тотальный контроль. Я несу за вас ответственность и, возможно, понадобится моя помощь. Включение пятимерного и шестимерного зрения происходит у всех по-разному и достаточно непредсказуемо.

— ДА, разумеется, я спросил просто так. И ещё: — Обернулся я уходя — Вы мне очень симпатичны, вашему мужу повезло.