Чтение онлайн

Звук женщины в постоянной паре не спутаешь ни с каким другим. Её лёгкая улыбка скользнула по моей правой щеке и растаяла где-то на затылке.

—Где ты был?! — накинулась на меня Милиана, едва я вошел в здание Минунзу. — Я ищу тебя уже пол дня. Никто (имеется в виду Герт) не хочет мне сказать, где ты! Почему ты не сказал мне ничего?

Я буркнул что-то и безуспешно попытался обойти её, потом отодвинуть с дороги, но она не умолкала, а звук её голоса, ставшего вдруг таким высоким и визгливым, резал мозги.

— Ты спала, когда меня вызвали.

— Куда это тебя могли вызвать? Твоя работа здесь, Мастер Анцимун понятия не имеет, где тебя носит. Не! Смей! Мне! Врать!

— За то время, пока ты прохлаждалась в Лучшем Мире, я сменил множество работ. Нужно было кое-что доделать. Можешь сейчас оставить меня в покое, мне нехорошо? — Я закрыл уши ладонями и прикрыл глаза. Попытался вспомнить, как я вошел в транспортный тоннель, вышел из него, спустился на лифте, или прошелся пешком до здания Минунзу. Где сейчас зафиксирован театр? Провал в памяти должен был меня насторожить, если бы не сильная усталость.

— Тебе, правда, плохо? — Я закивал головой, Милиана прищурилась и пристально посмотрела на меня.

— Действительно, вид у тебя нездоровый, бледный какой-то, — и вдруг, о счастье, согласилась отстать от меня:

— Мне нужно репетировать, кажется, у тебя есть тот, кто о тебе позаботится, — сказала она с горечью, но, всё же попыталась увязаться со мной.

— Иди, я найду дорогу сам, — она прошлась со мной почти до двери, а лишь после упорхнула, убедившись, что я пошел не к Герту.

 Наивная. Почему в такой аппетитной форме так мало здравого смысла?

На полу и стенах проступили какие-то лабиринты и надписи, как будто я развернул в очках схему жизнеобеспечения здания. Я на всякий случай проверил: вокруг лица нет очков, мало того, в начале процедуры с меня сняли браслет, и он до сих пор лежит в кармане. Сеть и любые управления активируется только при контакте браслета с запястьем, то есть, с моей нервной системой. Это было бы любопытно в любой из моментов, только не сейчас, когда мелькание под ногами вызывает ещё большую тошноту и дезориентацию. Если бы не Милиана, которую невозможно спутать ни с кем, я бы сильно сомневался туда ли попал: здание Минунзу изменилось до неузнаваемости, оно стало, как будто, больше, почему-то более мрачным, как будто притушили весь свет Синона. Кругом пыльно и как-то грязно, возможно впечатление мусора и пыли производят все эти движущиеся схемы на стенах и прямо в воздухе, они уходят в бесконечность, подобно переотражению в зеркалах, стоящих друг напротив друга.

Я ввалился в свою комнату и сорвал видимость стены. Настоящий Герт, похоже, не очень страдал в моё отсутствие, в отличии от Герта из моего сна, он не бился в агонии, а застыл перед синогулятором, явно в замешетельстве. Приготовление еды всегда вводит его в ступор. Обычно этим занимаюсь я и долго уговариваю составить мне компанию.

— Что это с тобой, научился сервировать? — Герт, явно активировал одну из последних записей предыдущего обеда и не находил наличия нужного содержимого в синогуляторе. Совершенно не разбираясь в кулинарии, он никогда не догадается чем можно заменить недостающие продукты.

— Подумал, что ты придёшь голодным.

— Нет, что-то не хочется, тошнит очень.

Я увалился на аскетично узкую кровать Герта, но всё равно ощущение того, что подо мною волны осталось.

— Значит, можно не торопясь сделать заказ. — Герт вздохнул с облегчением и отошел от синогулятора. — Милиана не зря так обеспокоена: от тебя пахнет другой женщиной.

— Откуда ты знаешь про Милиану?

— О, она так орала, что о вашей маленькой размолвке и о твоей небольшой прогулке знают все в Минунзу, включая гостей. На твоей родине все столь эмоциональны? — от Герта исходит едва заметное свечение по всей коже, особенно сильно оно струится из глаз и изо рта во время разговора. Серебристый свет тонким ореолом виден и сквозь одежду.

— Мне кажется, или ты светишься? Это какой-то гель наподобие светящегося грима, который тестирует на тебе Анцимун?

— Тебе сделали коррекцию зрения?

— Да.

— Это свет астрального присутствия.

— Ты тоже прошел через это? Это нормально, что мне так хреново?

— Нет, у меня было несколько десятков лет для того, чтобы развить эту способность естественно, постепенно и совершенно без побочных эффектов.

— Хочешь сказать, что все вокруг Видят, я один был слеп? Ты тоже видишь так же, как я сейчас, все эти… блики, мусор, движение…?

— Во мне уже всё устоялось, я воспринимаю цельно.

— Скоро это пройдёт, и мы будем видеть одинаково?

— Одинаково или нет, но нитроном ты теперь владеть сможешь.

Почти сквозь сон я сказал глупость:

— Наконец-то ты сможешь поделиться со мной Духом, — имея в виду его опыт, как Прямого Носителя. Герт правильно понял меня, похоже, в Ягинуине вообще не знают что такое однополая любовь.

— Не думаю, что мой опыт тебе будет полезен, я ведь почти инопланетянин.

Это был один из последних «нормальных» снов. Обычный, бессознательный, естественный, неуправляемый, когда твоя душа бесконтрольно шляется по астралу, отдыхая от тяжести физического мира, в то время как мозг перерабатывает информацию и раскладывает по полкам.

Нинона из моего сна выглядела гораздо более сексуально, чем настоящая. К счастью, я не знал, что это сон и радовался, как наивный подросток. Она была одета в обтягивающее блестящее белое платье, эффектно подчёркивающее грудь и соблазняющее видом ноги в разрезе. Так не одеваются здесь, а в Кслантенале нет подобных технологий материала. В Ягинуине женщина привлекает и показывает степень доступности внутренним звучанием, а не формой одежды, здесь не принято оголять части тела, если вы не на пляже. Впрочем, обтягивающие комбинезоны редко скрывают особенности женских фигур.

 Коварная Нинона усадила меня в кресло, я и не думал сопротивляться. Сладким тягучим голосом она уговаривала не бояться, а сама ловко вынула мои глаза из черепной коробки.

«Ах, вот зачем они привязали меня к этому клятому креслу, да ещё и усыпить пытались! Интересно, чем же я теперь смотрю?» Мои глазные яблоки Нинона зажала между большим и указательным пальцем левой руки и придирчиво разглядывает.

— Отдай! — хочу крикнуть я, но изо рта высыпается мусор. Я пытаюсь кричать, но мусор уже превращается в кожистокрылых зверушек, которые с писком вылетают из меня и кружатся над головой.

Нинона отвесила мне прекраснейшую из улыбок и, вдруг резко засунула правую руку в грудь и вынула сердце вместе с прозрачным шлейфом. Странно, но это было не больно, даже приятно, от неожиданности я даже не успел испугаться.

Нинона, ты — зараза!

Прозрачный шлейф оформился в мою копию с висящим внутри, почему-то не с той стороны, бьющимся сердцем. Мой двойник попытался её обнять. Неужели я думаю об этом даже в подобной ситуации?

— В другой раз, если вспомнишь, — отстранила она его и положила глазные яблоки в воронкообразный сосуд. Из узкой части сосуда она вынула пригоршню видоизменённых дубликатов моих глаз, они все были не круглые, а линзовидно—приплюснутые, но живые и подвижные. Она ловко начала растыкивать глаза по поверхности моего двойника. Начала с ладоней. Правильно, очень полезно: засунул руку куда-нибудь и всё увидел. На лоб: тоже неплохо. Иметь глаза не спине? Пригодится, найду потом применение. На животе? Ладно, пусть будут, раз тебе так хочется.