Чтение онлайн

Гриша Суходолов тоже отрекомендовался, озаряясь присущей моменту улыбкой, в меру радушной и в меру официальной.

– О вас я кое-что слышал, - заявил следователь.
– У меня к вам есть ряд вопросов.

– Всегда и всенепременно готовы помочь!
– дурашливо, с издевкой ответил Суходолов.
– Чем можем. Да. Мы тут на отшибе и свежему человеку рады душевно. Мнением каким поделиться - пожалуйста, новость услышать - тоже не прочь: нам центральные газеты на два дня позже приносят, чем в областной центр. А я лично до чтива всякого очень охоч!

– Взгляд у следователя Ольшанского был, надо отметить, гипнотический, тяжелый. Карие навыкат глаза доставали, кажется, до самого нутра, и Суходолов тоскливо подумал, что напрасно, пожалуй, ввергает себя в пучину без дна и без покрышки.. На всякий случай он сказал:

– Времени у меня мало, учтите: сев начинается. Виды на урожай, если интересуетесь, неплохие, и председатель наш, а он агроном по специальности, настроен весьма оптимистически.

Ольшанский молчал, и в том молчании была неприязнь.

– Пшеницу вора сеять - земля нагрелась. Ольшанский опять смолчал. Гриша пожал плечами, вытер платком обветренные губы и попутно задал себе цель рассердиться. "Чего это он сычом выставился!?" Наконец, следователь разомкнул губы:

– Вы, Ковшов, можете идти. Отдыхайте, потом мы с вами и встретимся.

– Он вчера, конечно, напереживался!
– с оживлением встрял, в разговор главбух Суходолов.
– Смотрим: бежит рысью. Бежит и воет, будто, знаете, волк степной.
– Ага.
– Гриша для наглядности встал, округлил рот, вытянул шею и издал звук, полный звериного томленья. Следователь даже поежился и кинул на стол шариковую ручку. Пошевелился участковый в углу, скрипнули его парадные сапоги.

– Вы не один были, когда он бежал?
– задал первый вопрос следователь.

– Дак с председателем мы были, когда он, значит, промелькнул в голом виде.

– С каким председателем?

– У нас один председатель - Ненашев Сидор Иванович, всеми уважаемый, между прочим, - товарищ: его не только в районе, но и в области прекрасно знают. И вам бы не мешало знать его, товарищ, следователь, понимаешь, Ольшанский!

– Не мешает, правильно, - вкрадчиво подхватил следователь.
– Обязательно познакомлюсь с ним. Итак, вы видели, как пострадавший бежал, да? Кстати, гражданин Ковшов, я же вас отпустил.

Витя направился к двери с неохотой: он, видать, собирался послушать Гришку Суходолова, потому что сам Витя имел в голове - полное затмение. Про вытье Гришка, конечно, загибает, однако и пресечь его нельзя: милиция не даст. Витя постоял у порога в раздумье, открыл дверь, махнул рукой со смирением и обреченностью: мели, Емеля, твоя неделя!

Суходолова жест этот возмутил, он ударил себе кулаком по колену и привстал на стуле:

– Вру, скажешь! Выл ты, как битый кутенок. Бабы так над гробом не воют, как ты выл, да! Еще машет, понимаешь! Ты топай себе и думай про свою дальнейшую судьбу. Тебе еще за твой хулиганский поступок отвечать перед законом, ещё повоешь, когда срок закатают.

Ковшов предпочел с шальным финансистом не связываться и степенно покинул помещение.

– Ишь ты!
– раскипятился Гриша, - Еще и рыпается, ему надо уши прижать как можно плотнее, а он еще топырится, ханыга несчастный!

Следователь Ольшанский постучал шариковой ручкой по столу и задал вопрос:

– Я слышал, что не так давно Вы, товарищ Суходолов, исчезали на целых трое суток? Было такое?

Гриша сразу нахохлился, посмурнел и сапко задышал носом:

– Я уже понес административное наказание за тот поступок, и нечего, значит, ворошить старое.

– Какое же вы понесли наказание?

– На вид мне поставлено. В устной форме.

– Ласково с вами обошлись. Ласково...

– Я одни благодарности имею за свою работу, потому и обошлись со мной, как вы говорите, ласково. Понятно?

– Не совсем. Меня не очень интересует, признаться, какое вы понесли наказание, меня интересует, куда вы исчезали?

– Еще чего! Может, вас интересует, на ком я жениться собираюсь?

– Если понадобится, гражданин Суходолов, то и спрошу, на ком вы собираетесь жениться.

"Вот оно, уже и гражданином навеличивает!"

– Вы по существу, пожалуйста, мне ведь некогда - сев на носу.

– Вы же не сеете и не жнете, насколько я понимаю?
– следователь Ольшанский скупо улыбнулся, и во рту у него сверкнула коронка из нержавейки.

– Ну, если я не сею и не жну, то вы и подавно! Вы совсем в стороне от хлеба-то, гражданин хороший.

– Вы не сердитесь, пожалуйста, я не хотел вас обидеть.

– А обидели между тем!

– Прошу прощения, коли так.

Участковый Голощапов тяжело вздохнул, не одобряя, видимо, разговор такого рода, и закурил папиросу, отгоняя ладошкой дым в сторону. Голощапов думал: "Гришка, он малость пустобрех, но и деловой, грамотный в своем ремесле, тут уж ничего не скажешь. И потом, исчезал он не просто так, веская у него была причина - исчезнуть. Что-то за этим определенно кроется".

– Я повторяю вопрос: где вы отсутствовал" целых трое суток?

– А я прошу разрешения спросить - в свою, значит, очередь: вы меня разве подследственным считаете?

– Не считаю, но...

– Никаких "но"! Отвечать я вам не обязан. Где был, там меня уже нет. К невесте ездил, например.

– Почему же председателя не известили об этой вашей незапланированной поездке?

– Любовью был охвачен роковой, забыл!

– Вы ж на работе!

– Забыл и про работу, любовью охваченный. Роковой. Участковый. Голошапов опять вздохнул, пристально рассматривая хромовые свои сапоги, генеральские, привезенные с войны. Сапоги он выменял на зажигалку у одного разбитного старшины в тишайшем городке под Берлином. Зажигалка была особая - в виде голой женщины, и сапоги достались особые, несносимые, вечные. Правда, надевались они нечасто, а все-таки без малого сорок лет с той поры минуло. "Пора на пенсию!
– подвел черту Голощапов и загасил в пепельнице недокуренную папиросу "Беломор".
– Шибко я неуверенный стал для такой должности. И стеснительный. А он молодой (имелся в виду следователь), он не стесняется!"

– У вас все?
– весьма официально поинтересовался бухгалтер и встал, даже каблуками ботинок стукнул, подражая военным из кино, людям строгим и четким.

– Я еще и не начинал, товарищ Суходолов!
– следователь улыбнулся и показал свой нержавеющий зуб.
– Не начинал еще. И вы на мой вопрос не ответили.

– Как это не ответил? Ответил!

– Хорошо. Где живет ваша невеста, которая зажгла пламень неугасимый?

– Это дело личное, и невеста моя здесь ни при чем.