Чтение онлайн

в конечном итоге, рождается прогресс. Вот так, дорогие товарищи. Вопросы будут? Вопросы были:

– Отличают ли так называемого дурака от прочих какие-либо внешние признаки?
– Пришелец слегка пошевелился в кресле и выпятил острый свой подбородок.

– В том-то и вся интрига, уважаемый Федор Федорович, что нет у дурака никаких внешних отличительных признаков, он - как все. У меня, помню, начальник был, - с некоторым даже лирическим оттенком и после заметной паузы начал председатель.
– Галифе носил и гимнастерку. Эта штаны были такие когда-то - галифе. Красавец мужчина!

– Кто это?
– спросил Гриша.
– Красавец мужчина?

– Ну, начальник мой. Красавец писаный; рост - гренадерский, лицо - чистое, брови - вразлет, очи - шибко карие. Женщины по нему сохли десятками, а тупости феноменальной был мужик, но - веселый; Однако мы отвлеклись. И тема у нас для первой встречи не совсем интересная. А у вас имеются дураки, Федор Федорович?

– Пожалуй, нет, - помедлив, ответил пришелец, и заложил ногу на ногу, подражая, видимо, Грише Суходолову, сидевшему вольно.
– Нет.

– Оно и понятно; генетика поработала, ваша цивилизация древней нашей, и наука процветает. А ведь, если разобраться, скучно без дураков-то, Федор Федорович!

– Не имею понятия - скучно или не скучно.

– Ну, ясно, откуда вам иметь такое понятие.
– Сидор Иванович собрался было продолжить разговор о большой силе дурака как такового, но тут вдруг заработал телевизор.

Телевизор стоял справа от председательского стола, цветной и с большим экраном - последняя модель "Горизонта". Машина была дорогая, но показывала неважно - цвета расслаивались, изображение двоилось, диктор то шептал, то начинал орать так, что пугал собак, дремавших возле дороги напротив конторы. Собаки вскидывались, как по команде, и начинали выть с раздирающей: душу безысходностью,.

– Выключи, Гриша!
– приказал Сидор Иванович, - Сам уже, понимаешь, включаться начал. Советовали же бывалые ребята: ты не покупай цветной - модель еще не отработана, заводы в основном брак гонят, намытаришься ты с ним дальше некуда. Правы были: уже намытарияся. Так я в продолжение темы, Федор Федорович. Не верится мне, право слово, что вы давно прилетели. Давно?

– Давно.

– Странно. И далеко вы ушли от нас в своем развитии?

– Далеко.

– И сильно далеко?

– Пожалуй, "сильно.

Ненашева шибко задело то обстоятельство, что инопланетяне, которые на данный момент беспробудно спят в горе Монашке, перегнали Землю по всем основным показателям. Вы способнее нас?

– Мы старше вас и, потом, кажется, никогда не воевали и всегда имели единую цель еще на заре нашей истории.

– Цель в масштабе планеты, значит?

– Не только в масштабе планеты, мы постоянно общаемся с другими мирами.

– Тогда постно, - вздохнул Сидор Иванович; - Война - огромное бедствие. Воевал, знаю...

– Не выключается?
– сердито объявил Гриша Суходолов.
– Заклинило.

– Ты его ударь - сотрясется и погаснет. Гриша постучал кулаком по телевизору сперва осторожно и часто, потом - реже и с силой.

– Работает!

– Вилку выдерни, просто же!

Бухгалтер выдернул вилку из розетки, однако телевизор, отлученный от сети, продолжал как ни в чем не бывало функционировать, изображение, стоит отметить, было поразительно четким. Тогда оба - и председатель, и бухгалтер - догадались одновременно, что здесь не обошлось без вмешательства Федора. Хозяева тотчас же обратили внимание на гостя, а он, крепко ухватившись за подлокотники кресла, смотрел на экран. Бухгалтер тогда вставил вилку в гнездо и на цыпочках подался назад.

По телевизору аккурат показывали какую-то войну, позже, когда появился звук, тоже на диво чистый, выяснилось, что речь идет о нападении на Никарагуа.

Пришелец был всецело поглощен зрелищем. В кадре проплывали развалины домов, с телеграфных столбов вяло свисали провода, возле дороги лежали трупы людей, над трупами стояли поникшие женщины в белых кофтах и вытирали слезы кулаками, в небе невысоко, как палые листья, кружили черные птицы, были видны также облака над круглыми вершинами гор. Диктор говорил о том, что бандиты напали ночью, порезали мирное население, стариков и детей, нахватали добра и бежали утром под натиском армии и ополченцев. Бежали, подобно - волкам, отведавшим крови.

Экран погас. Пришелец, сверкнув мертвыми своими очками, взял яблоко из голенастой вазы. Он молчал.

Сидору Ивановичу Ненашеву сделалось стыдно и горько за человечество, и он сказал:

– Душегубы!

Пришелец опять молчал.

Слово о добре и зле, сказанное председателем колхоза "Промысловик" Сидором Ивановичем Ненашевым исключительно для пришельца.

– Вообще, замечаю, наш человек добреет. Простой пример. Я - сибиряк, вырос в глухомани. Бывало, появись в деревне лось, например (лоси часто и по разным причинам к нам идут), так и стар и млад, бывало, на улицу выскочат мужики обязательно с ружьями - и, пока животное бедное не порешат, не успокоятся. Дикий зверь - есть добыча. Обыкновенное дело. Нынче за такое геройство под суд отдают. И правильно, и справедливо. Даже самая дремучая личность, заметь, за ружье не схватится: презреньем народ обольет. Тоже обыкновенное дело. А если брать в историческом плане, то Великий Гуманист всегда противостоял Великому Злодею.

– Плохо воспринимаю, - сказал пришелец и слегка подался вперед, куртка его зашуршала.

– Прибегу еще к примеру - для пущей наглядности. Есть такой английский натуралист и замечательный писатель - Даррел. Люблю его читать, он очень, знаете, проникновенно о животных пишет, Недавно вот тоже по телевизору выступал, кстати, и мысль выпячивал: пора, мол, зоопарки для посетителей закрыть, другими словами, не пускать людей к зверям, поскольку зверь - существо нежное. Да. И убеждение это свое иллюстрировал одним событием. Пришла как-то женщина необъятных размеров, села на попугайчика, совсем ручного, и, представьте, даже не заметила, что под ней птичка редкостной породы.

– Ну, и бабище!
– бухгалтер Суходолов задумчиво покачал головой.
– Даже, говоришь, не заметила, что на птичку божью уселась. Таким задом, наверно, вполне можно крепостные ворота вышибать.

– Как это - ворота вышибать?
– живо заинтересовался пришелец.

– Мы отвлеклись от темы!
– Ненашев поморщился. Гришина реплика была, конечно, опять некстати.
– Вы следите, пожалуйста, Федор Федорович, - за моей мыслью.

– Пытаюсь следить. Продолжайте, только помедленней. Я, как это? ... вникаю.

– Спать надо меньше!
– с досадой и уже без дипломатической вежливости отрезал председатель.
– Мы бы, допустим, с Гришкой вот к вам прилетели, так мы, наоборот, совсем не спали бы!

.
– Почему не спали?
– осведомился Федор Федорович и приставил к подбородку кулак, наклонил голову, к чему-то прислушался.

– Любопытно же - совсем другой мир! Но иду дальше. Встала, значит, та необъятная женщина, отряхнулась и ушла домой себе, а за жизнь расплющенного попугая врачи боролись, но чудес не случается. Хотя почему не случается? Сидим тут вот, беседуем. И разве это не чудо, а? Инопланетянин у нас гостях, это же здорово, Гриша! Ты как считаешь?
– Гриша тоже считал, что беседовать с пришельцем - чудо из чудес он кивнул Ненашеву и широко улыбнулся.
– Так вот, погибла птица, и взрослый мужчина, седой как лунь, скорбел по этому поводу неподдельно. Имею в виду Даррела, я не удивлюсь, если узнаю, что он и всплакнул. И ничего постыдного в том не вижу. Такой человек самозабвенно любит все живое, будь то бабочка-капустница или мерзкий паразит. Это - один полюс.