Чтение онлайн

— Почему?

Я начинаю перечислять, загибая пальцы:

— Ты слишком молод для меня. Ты меня совсем не знаешь. Ты яркий, активный, хочешь исследовать мир. А у меня уже есть ребенок, и я должна быть рядом с ней, оберегать ее. Путешествовать я точно не смогу еще очень долго. И самое главное…

— Ты хочешь Торна, — грустно заканчивает он за меня.

— Да, прости, дело не в тебе…

Я вздыхаю. Как ужасно звучит эта фраза “дело не в тебе”, как отговорка. Но иначе сформировать не получается.

Внимание Лумиса приятным, но оно не грело, не заставляло сердце биться чаще. Я ловила себя на мысли, что сравниваю его щедрые жесты, мальчишеский задор и самоуверенность с молчаливой заботой Торна.

Но за всю эту неделю Торна я почти не видела. Он уходил в джунгли на целый день, а возвращался поздним вечером. Вчера он позвал себя Арака. Я понятия не имела, что он задумал. Может быть вовсе передумал бороться за меня? Отступил перед более молодым соперником?

По ночам в тесной хижине с Лимой и Карой я ворочалась без сна, прислушиваясь к шуму океана и думая о нем. О его тепле рядом. О его грубоватых, но таких нежных прикосновениях. О том, как он сказал: «Я буду бороться». Где же эта борьба?

Лима, видя мою тоску, только хмурилась.

— Мужики, все как один, идиоты. Одному мозгов не хватает, чтобы понять, что ты не кусок мяса, а другому — смелости за тебя бороться. Тебе стоит послать их обоих.

Кара, более дипломатичная, пыталась успокоить:

— Может, у него свой план. Торн не похож на того, кто сдается.

Но дни шли, а от него не было ни знака, ни слова. Лумис же, напротив, становился все настойчивее и увереннее. Вился вокруг нас, помогал Каре и Лиме строить лодку, каждый день приносил свежие яркие букеты и то и дело пытался коснутся моей руки или поправить волосы.

А потом Торн вернулся.

Глава 17. Торн

Целую неделю я смотрел, как этот мальчишка крутится вокруг нее, как приносит свои дары и ловит каждую ее улыбку. Каждый день я уходил до рассвета и возвращался затемно, чтобы не видеть этого. Чтобы не сорваться. Потому что моя борьба не могла быть такой. Я не мог принести ей связку рыбы или горсть ягод. Это было слишком просто. Слишком… обыденно.

Мне нужно было дать ей нечто большее. Не просто подарок, а гарантию счастливого будущего. То, что останется, даже если меня не станет.

Она часто, с восторгом говорила о ферме, на которую больше никогда не сможет вернутся. О «коровах» и «курах», о теплом молоке и яйцах, мягкой шерсти и «хлеве», где животные живут рядом и дают пищу каждый день, а не только после удачной охоты. Она тосковала по этому месту. И я захотел сделать для нее нечто подобное здесь.

Земляне умные, они не только берут у природы, но и растят. Это принесет пользу не только Оливии, но и всему племени.

Несколько дней я выслеживал в лесу табуны шушшей – мелких, проворных зверей с густой, мягкой шерстью, большими влажными глазами и копытцами. Они пугливы, но стадные.

Расставил сети, чтобы поймать несколько пернатых клюек. Раньше мы их только отстреливали ради нежного мяса и перьев для подушек. Клюйки скрытные и найти их гнезда сложно, но яйца крупные и сытные.

Я не смог бы справиться один. Своей хромой ногой и одной рукой я не смог бы ни загнать, ни удержать. Поэтому я пошел к Араку. После того, как Дарахо запретил ему ухаживать за Лимой, он был только рад отвлечься.

Пришлось напрячься, чтобы объяснить ему план. Он сильно удивился, услышав, что я начал говорить.

— Этих женщин к нам духи послали. Столько всего хорошего они принесли. — Сказал он. — Ты сильно изменился, брат благодаря Оливии. Лумис, конечно, хороший наркс, но я болею за тебя.

Мы потратили два дня на подготовку. Сплели из гибких лоз и крепких ветвей нечто вроде подвижных изгородей-ловушек и длинных загонов. Работа кропотливая, но Арак, к моему удивлению, оказался не только сильным, но и сообразительным. Он схватывал идеи на лету.

И вот настал день. Мы ушли затемно. Вернулись на закате, шумные, громкие, не так, как я привык. Арак вел на веревке трех шушш, пугливо перебирающих копытцами, я нес на плече сеть с парой клюек. Животные мычали и квохтали, мы с Араком, покрытые пылью и царапинами, подгоняли их к центру поселка.

Эффект был именно таким, на какой я надеялся.

Первыми прибежали дети. С визгом и смехом они окружили гостей, тянули ручонки, чтобы погладить пушистые бока. К клюйкам я их не подпускал, эти твари сильно кусаются. Потом подоспели женщины. И среди них – она.

Оливия.

Она стояла, прижимая к груди Тоню, и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Потом ее взгляд нашел меня и она улыбнулась.

Дарахо вышел из своей хижины.

— Торн, Арак что это? Зачем пригнали дичь в поселение? Отнесите к месту разделки, нечего тут грязь разводить.

— Млк, яца, — сказал я. Дарахо удивленно нахмурился.

Оливии пришла мне на помощь, мгновенно поняв мою задумку.

— Дарахо, это не для забоя. Их можно держать здесь, в загоне. Они будут давать молоко, – она указала на шушш. Из их шерсти можно попробовать делать теплую одежду и одеяла. А эти… птицы будут нести яйца. Они обеспечат нас запасом еды, который не нужно каждый день добывать на охоте или рыбалке. Только нужно будет построить закон и хлев;

Она говорила быстро, взволнованно, ее глаза блестели. Она смотрела то на животных, то на меня, и ее лицо светилось таким восторгом, таким одобрением, что вся неделя тоски и тяжелого труда стоила этого одного момента.

Дарахо слушал, медленно кивая.

— Молоко и яйца, — он провел рукой по голове. — И шерсть для одежды… Да, это умно. Это очень умно, молодцы братья, но идея как я понимаю твоя, Оливия?

— Я не просила Торна, — Оливия покраснела, — просто рассказывала, что дома… на Земле я всю жизнь прожила на ферме и умею ухаживать за животными.

— Что ж хорошо. Займитесь этим вы трое. Посмотрим, что из этого получится.

Арак, стоя рядом, выпятив грудь, пояснял что-то молодым парням, кивая в мою сторону. Он получил свою долю славы и был доволен.

А я смотрел на Оливию. Она передала Тоню подошедшей Море и подошла ко мне.

— Ты сделал это для меня?

— Да, — прохрипел я, не в силах вымолвить больше.

Оливия протянула руку и коснулась моей ладони, ободранной и испачканной в земле, — легкое, быстрое прикосновение, которое обожгло сильнее любого костра.

— Это самое невероятное, что кто-либо для меня делал, — прошептала она.

Лумис стоял в стороне, сжимая в руках очередной яркий, но теперь такой ненужный букет. Он смотрел на стадо, на оживленную толпу, на меня и Оливию. И впервые на его юном, уверенном лице я увидел не злость, а растерянность.