Чтение онлайн

— Верно, — сказала та тихо.

Роды были долгими и тяжелыми. Казалось, сама природа бунтовала за стенами, пытаясь заглушить крики Аиши и подбадривающие голоса. Ливень усилился, превратившись в сплошную водяную стену.

Мора велела плотнее задернуть все шкуры на окнах, чтобы внутрь не задувало и не заливало. Мир сжался до размеров этой дымной, напряженной хижины, наполненной стенанием ветра и тяжелым дыханием роженицы.

Кровь мунфанга — лунного кота помогла. Хоть и не сразу. Бледность спала с лица Аиши и она уже не кричала от боли, но продолжала сжимать руку Дарахо.

— Ребенок крупный, но ты справляешься, — голос Ри’акса был ровным и спокойным. Он единственный из нас, кто ни на секунду не потерял присутствия духа и кажется совсем не боялась.

Мы с Карой отвлекали Аишу разговорами, Мора напевала тихую молитву духом, раскачиваясь в такт дождю.

Океан ревел все яростнее. Временами казалось, что огромные волны вот-вот докатятся до самых хижин. Я ловила себя на мысли о Торне и Тоне, о нашей хижине, стоящей чуть ближе к берегу, чем другие. Но тут же отгоняла страх. С ними все будет в порядке. Должно быть.

На рассвете раздался крик нового существа.

Ри’акс поднял крошечное, покрытое слизью и кровью тельце. Мальчик был крупнее земного новорожденного, с уже заметным пушком на голове темного цвета и крошечным хвостиком. Кожа его была фиолетового цвета, на пару тонов светлее, чем у Дарахо, а глаза такие же ярко-голубые, как у Аиши.

— Сын, — прошептал Дарахо, и его голос, всегда такой твердый, задрожал. Он смотрел на ребенка, как на величайшее чудо, а потом перевел взгляд на изможденную, но сияющую Аишу. — Наш сын.

— Диш, — произнесла Аиша.

Они соединили свои имена: Дарахо и аИШа. Я никому не говорила, но Тоню я назвала, использовав наши с Торном имена. ТОрН и оливиЯ.

Ри’акс быстро обтер малыша, перерезал пуповину и передал его Аише на грудь. Она прижала его к себе, плача и смеясь одновременно, а Дарахо обнял их обоих.

Я поздравила новоиспеченных родителей и отступила, чтобы помочь Каре прибраться в хижине. Ри’акс выглядел измотанным, но настоял на том, чтобы проводить нас и Мору до хижин.

Непогода за ночь не стихла. Дождь все лил, ветер усилился, а волны стали больше. Мы шли согнувшись, почти на ощупь. Молнии освещали искаженный пейзаж: сломанные ветки, хлещущие, темные силуэты раскачивающихся деревьев. От рева океана звенело в ушах.

Я ворвалась в нашу хижину мокрая, дрожащая и с облегчением задернула шкуру за собой. Внутри было тихо, полумрак разгонял слабый свет тлеющих углей в очаге. Тоня мирно спала в своей колыбели. А Торн сидел рядом, покачивая ее. Едва я вошла он вскочил со своего места.

— Живы, — выдохнула я, сбрасывая промокшую шкуру. — Мальчик. Все хорошо.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моему мокрому платью, прилипшему к телу. Я видела, как напряглись его плечи. Но он лишь подошел к очагу, подбросил пару сухих щепок и растопыренными пальцами здоровой руки показал на мое платье, потом на шкуры у огня — «Согрейся. Переоденься».

Я последовала его немому указанию, чувствуя, как дрожь постепенно отступает перед теплом огня и его молчаливой, надежной присутствием. Шторм ревел снаружи, отгораживая нас от всего мира. Но здесь, в этой хижине, с моей спящей дочерью и этим молчаливым великаном, я чувствовала себя в безопасности.

Напоминаю, что историю Дарахо и Аиши можно прочитать в книге "Истинная вождя нарксов".

Как вам имя для их сына? Если б была дочь, можно было Дашей назвать))

Глава 11. Оливия

Буря бушевала снаружи уже три дня. Это вызывало тревогу. Мы прислушивались к каждому новому скрипу дерева, к каждому особенно сильному порыву ветра.

Мы были отрезаны от мира. Ни работы, ни обязанностей, ни любопытных взглядов. Только мы, Тоня, да нескончаемый рев стихии.

Непривычная изолированность и вынужденная близость сначала смущала. Торн избегал смотреть на меня, а ночью всегда отворачивался к стене.

Я решила использовать это время и начать с выполнения обещания.

— Давай-ка приведем тебя в порядок, — сказала я Торну, указывая на его отросшие волосы. Он, после секундного колебания, опустился на табурет передо мной.

Я чувствовала тепло его тела, вдыхала его запах. Мои пальцы то и дело касались его кожи, шеи, висков. Он сидел не двигаясь и только быстрое биение пульса на шее выдавало его напряжение.

Я старалась сосредоточиться на работе, аккуратно срезая пряди, стараясь, чтобы все получилось ровно. Когда я закончила и отошла, чтобы оценить результат, он повернул голову. Он выглядел… моложе. И бесконечно уставшим.

— Готово, — прошептала я. — Смотрится хорошо.

Он молча кивнул.

Потом был еще один ритуал — перевязка и обработка ран. Он уже почти не сопротивлялся, лишь слегка напрягался, когда мои пальцы касались самых чувствительных мест.

Я болтала, чтобы заполнить тишину. О воспоминаниях с Земли: о снеге, который всегда заваливал весь город к Рождеству, а в первый дни января уже таял, о том, как любила читать. Спохватилась, что он не знает, что такое снег и книги. Объяснила, как смогла.

— Если бы могли придумать, что-то похожее на бумагу и карандаш, я могла бы написать несколько историй. Начала бы с детских сказок. Судя по любвеобильности вашего племени, скоро и ясли придется открывать. Малыши идут один за другим.

Он слушал молча, но внимательно. Впитывал каждое слово, каждый звук моего голоса, как земля в пустыни жадно впитывает редкий дождь.

Закончив, я не выдержала встала перед ним и сказала то, что вертелось у меня на языке все эти дни:

— Я благодарна тебе, Торн. За ту ночь, за все. Ты даже не представляешь, как ты мне помог. Знаешь… хоть это, наверное, звучит странно,но я рада, что мы застряли здесь. Именно с тобой, а не с кем-то другим. Не думаю, что с кем-то другим мне было бы так же комфортно и спокойно, как с тобой.

Мы замерли. В его янтарных глазах плескались невысказанные слова. Они приоткрыл рот, но ничего не сказал. Я придвинулась ближе, ожидая, страстно желая, чтобы и Торн потянулся ко мне. Напряженное ожидание между нами было густым и сладким, как мед.

Я хотела его поцеловать, но он отвернулся и начал убираться. Убрал перевязочные материалы, вылил воду за порог и лег, отвернувшись к стене.

Я разогрела еды, поела и покормила дочь. Я знала, что Торн бодрствует, но позволяла ему делать вид, что он спит.