Чтение онлайн

Я наклонился, чтобы поцеловать свою женщину, хоть это и нарушало правила, установленные Дарахо, но он ничего не сказал, когда Оливия приподнялась на цыпочки и обняв меня за шею ответила на поцелуй.

— Что ж, Лумис, похоже шансов у тебя нет, — Лима похлопала парня по плечу. Он опустил голову, букет выпал из его рук на землю.

Глава 18. Оливия

Я потянула Торна за собой к его… нашей хижине, по дороге спросив у Моры:

— Приглядишь за Тоней часик? Нам с Торном нужно…поговорить.

Старая женщина хитро подмигнула мне.

— Иди, дитя, наводи порядок в своем доме. Вашей малышке со мной хорошо. У нас дел с ней на три часа, не меньше. Так что не торопитесь.

Вашей… Мора считала Тоню нашим с Торном ребенком. Сердце забилось чаще. Торн видно почувствовал тоже самое, он посмотрел на меня, и улыбнулся

В хижине было прохладно и тихо. Я поправила шкуру у входа и повернулась к своему мужчине. Без лишних слов принялась помогать ему снять потную, испачканную землей одежду.

— Сам. — Он попытался отодвинуть мои руки. — Грзнй.

— Расслабься и позволь своей женщине позаботиться о тебе, — строго сказала я, но в конце не сдержала улыбку. Приподнялась на носочки и чмокнула его в губы. — Будь послушным и получишь награду.

Больше Торн не сопротивлялся, только внимательно следил за моими движениями. Полностью обнаженный он сел на низкий табурет. А я смочила ткань теплой водой из кувшина и принялась смывать пыль, пот, следы тяжелой работы.

Мои пальцы осторожно обходили старые шрамы и особенно тщательно те места, где мышцы были перенапряжены. Я медленно и методично разминала его плечи и спину, а затем спустилась ниже.

— Ты слишком сильно нагружал ногу, — тихо сказала я, проводя ладонью по его бедру, чувствуя, как мышцы под кожей неестественно тверды и напряжены. — Так она никогда не заживет как следует. Тебе нужно не только работать, но и давать ей отдых.

Он вздохнул глубоко, с покорностью, и слегка наклонил голову, признавая мою правоту. Я закончила с обтиранием, обработала свежей мазью воспаленные края шрамов на его плече и ноге, перевязала их чистой тканью.

— Ты очень красивый.

Торн неверяще покачал головой и провел ладонью по одному из самых больших шрамов, указал на другой. Я поцеловала оба и еще несколько рядом, а потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Каждый шрам, каждая царапина часть твоей истории. И твоя история говорит, что ты сильный и смелый воин. Ты прошел долгий и непростой путь и я рада, что на этом пути мы встретились. Я люблю тебя, Торн.

Он моргнул и судорожно вдохнул. Его глаза блестели от влаги.

— Лблю… — он снова вздохнул и попробовала снова. — Люблю, Оливия.

Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала. По пальцам побежала влага. Я поцеловала его щеки и веки, собирая слезы. Он потянул меня к себе, но я помотала головой и опустилась перед ним на колени на шкуры. Его глаза расширились, он попытался приподняться.

— Нет, — сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Ты сделал мне очень приятно в прошлый раз, позволь и мне сделать приятно тебе.

Его сопротивление растаяло в моем взгляде. Он замер, его грудь тяжело вздымалась. Мои руки чуть дрожали, но не от страха, а от желания. Я уже делала это раньше, но сейчас все было иначе. Я думала, что любила раньше, как минимум в отца Тони, но по сравнению с чувствами к Торну все мои прошлые отношения меркли.

Когда я взяла его в рот, он издал сдавленный, хриплый звук. Его пальцы зарылись в мои волосы, но не толкали и не направляли. Я не торопилась. Я исследовала, ласкала, отдавалась этому моменту полностью, чувствуя, как его тело откликается, как натягивается тетива его терпения.

Я гладила его бедра, а когда его хвост обвился вокруг моего запястья, приласкала и его. Дыхание Торна становилась все глубже. Я стала двигаться быстрее, сжимать немного сильнее.

Торн кончил, судорожно, с тихим рычанием. Я приняла все, не отрываясь, проглотила. Мне хотелось сделать это для него. Парни ведь от такого с ума сходят. Но самое странное, что мне самое невероятно это понравилось. Между моих бедер все пылало от возбуждения, а низ живота сводила истома.

Торн потянул меня к себе. Его губы нашли мои без тени брезгливости или сомнения. Дэвид после таких ласк никогда бы не поцеловал меня. Считал бы это «грязным».

Поцелуй перерос в нечто большее. Мы переместились на шкуры, я сбросила с себя одежду. Его губы опускались на мою шею, грудь, живот, зажигая огонь под кожей. Потом он оторвался, его глаза в полумраке хижины горели темным пламенем. Он произнес хрипло, с трудом, указывая на свое лицо:

— Сядь.

От этих слов все внутри сжалось и тут же распалось в сладкой истоме. Я послушалась, опустилась на колени так, чтобы мои бедра оказались по обе стороны его головы.

Первое прикосновение его языка заставило меня вскрикнуть. Торн был нетерпеливым и нежным одновременно. Он вцепился в мои бедра, вжимая в свое лицо. Я раскачивалась над ним, сжав его плечи, пока волны удовольствия не накрыли меня с головой, оставив дрожащей и беспомощной.

Но он не остановился. Он перевернул меня, уложив на спину, и вошел одним медленным, глубоким движением. Его движения были размеренными, сильными.

Мы двигались в унисон под тихий шелест дождя, начавшего накрапывать снаружи. И когда финал настиг нас обоих, он прижал меня к себе так сильно, как будто боялся, что я испарюсь, и прошептал в мои волосы то самое слово, которое для него значило все:

— Моя.

— Мой.

Глава 19. Торн

Я лежал на спине, наслаждаясь тепло кожи Оливии, прижимающейся к моему боку. Ее дыхание выравнивалось, пальцы лениво водили по моей груди.

Она вдруг тихо засмеялась и коснулась поцелуем моего плеча.

— Если мы продолжим в таком темпе, у Тони скоро появится братик или сестренка. — Она замолчала почти сразу, и я почувствовал, как ее тело слегка напряглось. — Ой, прости, — быстро сказала она. — Я не хотела… давить, торопить события. Я просто…

Ее слова пронзили меня, но не болью, а чем-то таким теплым и щемящим, что я не смог молчать. Я повернул голову, чтобы встретиться с ее взглядом в полумраке. Говорить было все еще мучительно трудно.

— Я… не мог мчтать, — начал я, каждое слово давалось с усилием. — О лбви, о детншах. Смирлс. — Я сглотнул, собираясь с силами, чтобы выговорить самое главное. — Ты… сдла мня… счстливм. К’тари.

Я сморщился, чувствуя жгучий стыд, за свою неспособность говорить нормально, так же складно, как Ри’акс или Дарахо, петь как Арак… Я отвернулся, но Оливия мягко прикоснулась к моей щеке, заставив меня посмотреть на нее снова. В ее глазах не было разочарования.

— Не извиняйся, — прошептала она. — Никогда не извиняйся за то, что говоришь мне. Спасибо, что стараешься ради меня.