Чтение онлайн

— Ставить вас в спарринг я не буду, — оценивающе глядя на едва переводящего дух Дилана и бодрого Тайера подвел заключительную черту Аркаис. — Но мне хотелось бы продемонстрировать тебе, на что способен боец нашей братии. Тей, друг мой, не составишь мне пару для демонстрационного поединка?

— Приму за честь, Мастер, — молодой монах церемонно поклонился и вышел в центр площадки, приняв в боевую стойку напротив старшего собрата по вере.

Увиденное дальше не шло в сравнение ни с чем, что доводилось наблюдать за все прошедшие годы службы молодой воин. Ни инструкторы в учебке, ни командиры в части не могли похвастаться такой техникой боя. Движения мужчин были четкими и оточенными, плавно перетекающими из позиции в позицию. Монахи, не обладавшие скоростью движения и реакцией силовиков, тем не менее, двигались на скоростях, находящихся на грани восприятия простого человека. Несмотря на то, что бой был тренировочным, посохи трещали от встречных ударов и блокировок, а металлические навершья высекали искры. Через пару минут прощупывания противники начали применять таланты. И вновь это было что-то новое, особенное. Техники, применяемые монахами, полностью отличались от плетений магов, которые могли сделать землю под ногами вязкой или швырнуть в противника огненный шар. Пару раз Дилану доводилось сражаться с дикими колдунами и там главной задачей было сократить дистанцию, так как на расстоянии вытянутого копья, маги теряли уверенность в своих силах и пытались убегать, становясь легкой добычей. Монахи же могли использовать волевые техники на любых дистанциях, вплетая их в боевую технику шестов. Но тут не было молний, фаерболов и прочей красочной иллюминации, в основном все сводилось к коротким вспышкам белого света.

Поединок закончился достаточно неожиданно, мастер Аркаис, а теперь Дилан точно убедился в том, что старший святой брат являлся мастером, вместо того чтобы, как и раньше, принять верхний удар Тайера на жесткий блок в последний момент растворил посох в воздухе, а сам ушел в сторону и за спину молодому человеку. В ту же секунду посох материализовался в его руке, Старший монах подсек ноги Юноши, и тот со всего маха плюхнулся в размешенную ногами грязь, что и послужило сигналом к завершению поединка. Вопреки ожиданиям Дилана, юноша не вскочил с проклятьями и обвинениями в сторону старшего монаха, а быстро поднялся и также, как и в начале поединка церемонно поклонился, поблагодарив мастера за проведенный поединок.

— Ну что скажешь, мой юный друг? Заслуживает ли наша техника твоего внимания и времени потраченного на тренировки? — Аркаис присел на скамейку рядом с молодым воином, после того как окатил себя ведром ледяной воды из колодца, смывая пот и грязь.

— Как вы могли скрываться под благообразной личиной столько лет? Вы же настоящие машины для убийства. Один такой монах — он ткнул пальцем в сторону принимавшего водные процедуры Тайера, — стоит всего моего десятка, а он был не самым худшим в нашем гарнизоне.

— Монашеский обед, ну или клятва, если тебе так удобнее, — пожал плечами Аркаис. — Тебе кстати тоже придется его принять, если конечно ты желаешь продолжить тренировки.

— И что по нему я не должен есть мяса в постные дни и воздерживаться от возлежания с женщинами? — хмыкнул Дилан, наблюдая за тем как свинцовые тучи вновь затягивают небо, предвещая продолжение затяжного дождя, надоевшего еще накануне.

— Ну мы не столько жестоки. Для тебя будет сделано исключение. Мы потребуем соблюдение всего двух заповедей. Первая — ты обязуешься идти путем Воли, и вторая — ты никому никогда не расскажешь о тайнах нашей братии, в которые будешь посвящен.

— И каков этот путь? Куда мы вообще движемся, Аркаис? Почему ты не позволил мне уйти на поиски Кейлы? — юноша даже встал в порыве эмоций, но продолжил уже спокойнее. — Хоть условия договора вполне приемлемы, ответы на свои вопросы я все же хотел бы получить.

— Путь воли — это путь противостояния Тьме. Именно поэтому ты не должен отправляться на поиски своей подруги, я думаю, судьба вас еще сведет. А движемся мы в Портсбург, там найдем шхуну, пересечем Внутреннее море и двинемся в глубь Хойрис, — Аркаис сморщился, подставляя лицо редким холодным каплям, начинавшегося дождя.

— И что теперь? Для продолжения обучения должен подписать контракт кровью? — поинтересовался юный воин, вновь присаживаясь рядом с монахом. — Или нерушимые клятвы вы даете как-то по-другому?

— Ты поклянешься на своем посохе в храме Третьего, — кивнул святой брат на приставленный к стене шест. — Для нас это не просто оружие, это продолжение и вместилище нашей Воле, материализующее ее в реальности. Но клятву сегодня давать не обязательно. В Портсбурге есть храм, там все и проведем. И у тебя еще будет время подумать.

Дальнейший путь до прибрежного города занял еще десять дней, пять из которых лил нескончаемый дождь, который словно желал за один раз смыть все воспоминания о прошедшей зиме. Путники медленно продвигались на юго-запад с каждым все больше ощущая приход весны. Аркаис неизменно будил их до восхода солнца на утренние тренировки. Так что к моменту прибытия в Портсбург Дилан уже не путался в связках и не терял посох после каждого второго движения.

Пропуском для тренировок даже не стало утро на восьмой день пути. Всю ночь до него в их маленький лагерь беспрестанно пытались пробраться какие-то мелки черные создания. Мужчины видели их впервые и меж собой назвали их джергами, как маленьких сказочных зверьков. Монстры были такими же лысыми, как и их более крупные собратья, но перемещались на задних конечностях и имели длинный тонкий хвост, заканчивающийся острым жалом. Размером они не превышали кошек, но вот их количество было ужасающим. Все пространство, освещенное небольшим костром за линией защитного барьера лагеря, было заполнено тварями. Они прыгали, куса и жалили незримую стену, так часто, что вспышки белого света еще освещали пространство вокруг почти беспрестанно. Тушки погибших в результате работы барьера монстров тут же разрывались и съедались их более удачливыми сородичами и все повторялось по кругу. Дилан швырнул в полчище тварей головню и костра, в надежде отпугнуть, но джерги лишь шарахнулись в стороны от разлетевшихся искр и продолжили осаждать барьер. Аркаису пришлось для страховки создать второй защитный контур, уменьшив тем самым периметр лагеря. Штурм джергов продолжался практически до самого утра. Лишь только когда рассвет окрасил небо на востоке в бледно розовый, твари унеслись в лесную чащу недовольно пища и покусывая друг друга. От сотен погибших за ночь созданий тьмы на поляне остался лишь вытоптанный до голой земли круг, да пара полу съеденных тушек. Тей осмотрел одну из них и сообщил, что жала судя по всему ядовиты, так как с них сочилась какая-то мутно-зеленая жидкость, не похожая на бурую кровь создания.

В первой же попавшейся после нападения деревне, Аркаис каким-то чудом нашел почтового голубя и отправил срочную депешу в столицу, предупреждая Преподобного Ульриха о новой напасти, пришедшей в Миройс. Дальнейший же путь до торговой столицы империи прошел спокойно, и вечером десятого дня путники въехали в городские ворота.

Еще на подступах к городу Дилан ощутил резкий запах тухлой рыбы и гниющей тины, доносящийся с ветром, дующим со стороны моря. В отличие от Лана с наслаждением втягивавшего носом этот запах, как лучшие в мире духи, юному воину захотелось замотать лицо шарфом. Ему никогда не жившему рядом с морем такой букет запасов пришелся не по вкусу. И даже весело сверкавшие на солнце луковичные крыши башен городских укреплений, не смогли исправить первое впечатление от торговой столицы империи.

— Я вырос в Шурсе, — пояснил молодой монах, улыбаясь и махнув рукой на север. — Это в двух сотнях километров отсюда. Городок конечно редкостная дыра, но пах он точно так же. Прямо как в детство вернулся, на грязные улицы портового квартала, где, кажется, даже камень мостовых пропах тухлой рыбой.

— А я этого не знал, — задумчиво произнес Аркаис, ехавшей по другую сторону от Тайера. — Хотя это как раз объясняет тот факт, что ты знаешь такое количество языков и отлично ориентируешься в городской застройке.

— Ага, — соглашаясь кивнул младший священнослужитель, и его белесые волосы упали ему на глаза. — Самой веселой забавой в детстве была игра в прятки среди портовых складов. Правда часто нас колотили палками местные сторожа, но и игра от этого была еще более увлекательной. А языкам нахватался у моряков, которые сходили на берег, пока их корабли стояли у причалов.

В отличие от угрюмой и запуганной столицы империи Портсбург встретил их гомоном множества голосов. Казалось весь город являлся одним хаотично раскинувшимся по каменистому берегу рынком. Порой палатки размещались в самых неожиданных местах, таких как балконы вторых этажей зданий или ступени, ведущие в подвал. Горожане торговались, спорили, ругались и смеялись, казалось, на всех возможных наречиях Миройса. Народ жил обычной жизнью, будто и не случилось никакого катаклизма, унесшего жизни сотен тысяч людей по всей стране. Толпа была столь плотной что путникам пришлось спешиться и протискиваться сквозь нее держа коней в поводу.

Дилана, не привыкшего к такой суете и толчее, буквально оглушило и поэтому, он чуть не стал жертвой одного из уличных воришек. Парнишка лет десяти ловко прошерстил его карманы, право сказать безрезультатно, так как все их деньги хранились в заплечном мешке Тайера и собирался было удрать ни с чем, но был ловко пойман за шкирку молодым монахом.

— Так, так, так, — наигранно осуждающе смотря на мальчугана протянул молодой человек. — Неужели старшие не предупреждали тебя, что нельзя трогать карманы святых братьев?