Чтение онлайн

— Ты, Никифоровна, не смеешь так говорить, — возразил Кузьма Макарович. Он достал книгу и прочитал: — «Урал — комбинация богатств, какой нельзя найти ни в одной стране. Руда, уголь, нефть, хлеб — чего только нет на Урале». Слыхала, Никифоровна? Или повторить? Такой край и после смерти надо любить.

— Жену бы так любил, — улыбнулась хозяйка.

— Эх, Никифоровна, — упрекнул ее Кузьма Макарович. — Как же мне не любить Урал? Ведь здесь на месте Свердловска впервые нашли золото. Здесь построены были первый пароход, первый паровоз, первый двигатель. Отсюда идут корни русской металлургии. На Урале реки под землей текут. Об Урале сказки рассказывают, песни поют. Я и тебя люблю, как уральчанку…

Хозяйка подобрела и к мужу и к гостям.

Михаил любознательно расспрашивал Пермякова об Урале, о каждой новинке, неизвестной ему. Интересовало его и течение рек под землей, и изобретатели первых машин, и продукция Уралмашзавода и последние сказы Бажова, и отделанные самоцветы гранильной фабрики. Михаил радовался, что в нашей стране есть такой чудесный край, но с Доном, казалось ему, не сравнить его. И казак возразил уральцу:

— А на Дону у нас все-таки лучше, богаче.

— Богаче? — воскликнул Кузьма Макарович. — О нет! Вы, Миша, еще не знаете Урала. Здесь добываются все виды металлов, драгоценных камней. Кремлевские рубины тоже у нас выплавлялись. К тому же и природа у нас щедрая. В сорока километрах от Свердловска есть озеро Таватуй. В него впадают тридцать горных рек. Где еще такая красота есть?

— Это очень интересно, — заметил Михаил. — Но реки красны другим: пароходами, рыбой, пристанями. В этом отношении Дон побьет все на свете. К его водным вокзалам причаливают морские пароходы. А берега — мечта. Плывешь летом — везде навалены горы арбузов, дынь, огурцов, помидоров, яблок, груш и всякой всячины. А рыбы! Белуга, севрюга, сазан, лещ, судак. А донская сельдь! Такой вкусной нет нигде.

Пермякову приятно было слышать эти хвалебные слова казака о Доне, и, чтобы не огорчить его чувство любви к родной стороне, уралец стал спорить осторожнее:

— Опять-таки птицы больше у нас, на уральских просторах. Утки остаются даже на зимовку в теплых водах. Сколько этой дичи! Наши люди летом расставляют гнезда и собирают корзинами утиные яйца.

— Ладно тебе хвалиться, душа уральская, — перебила его хозяйка. — Зови гостей за стол.

— С этим я согласен, Никифоровна. — Кузьма Макарович слегка обнял жену за плечи. — Прошу за стол, ребята. Пельмени хороши горячие. А перед ними полагается и по чарке — за победу над гитлеровцами.

— Я же сказал, что на Урале пельмени варят на закуску, — сказал Тахав, вооружившись вилкой. — Скажи, Михал, есть у вас на Дону такой человек, который не любит пельмени?

— Не знаю, есть ли такой человек на Дону, а в Башкирии, кажется, есть один такой джигит, который любит есть пельмени только в гостях, — сострил Михаил.

— Попадись тому джигиту в дом, который стоит над рекой Белой, — нашелся Тахав, — он поставит перед тобой вот такую чашку бишбармака, — развел руками Тахав. — Если все не съешь, остаток положит тебе за пазуху.

— А ты подожди глотать. Сначала надо выпить.

— Не тужи, Михал, — оправдывался Тахав. — Я умею есть и до стопки и после. Салям уральским друзьям! — взял Тахав в одну руку пельмень, в другую — стопку водки.

— За ваше скорое возвращение домой, — подняла и хозяйка рюмку. — Как там наш сынок-то? Небось голодает. — Она поднесла к глазам платочек. — Бывало, дома не дозовешься к столу, все занимался.

— И там, на фронте, такой, — поддержал ее Михаил. — Обед иногда на книгу меняет.

— Да, насчет пищи у него действительно нехорошая привычка, — пожаловался Тахав. — Я его ординарец, знаю: не возьмет в рот крошки, пока не поедят бойцы…

— Вот это хорошая привычка, Тахав, суворовская, — сказал хозяин.

— Суворова он хорошо знает, всегда ссылается на его ученье, — добавил Михаил.

— Ишь какой! — не то с удивлением, не то с гордостью сказал Кузьма Макарович. — А вообще как он командует?

— Бойцы любят его, хотя он и строгий. Это я на себе испытал, — чуть не проговорился Елизаров.

— Вы хвалились, — обратилась хозяйка к Тахаву, — что способны есть и до и после стопки. Кушайте, остывают пельмени.

— В этом деле он силен, — улыбнулся Михаил. — Бывало, на фронте во время обеда раза три бросается в атаку на кухню. Один раз восстание ординарцев поднял. Хорошо, что вовремя урезонил его товарищ Пермяков.

— Виктор? — насторожился Кузьма Макарович.

— Ну да! — оживился Тахав. — У каждого кавалериста один конь, а у нас, ординарцев, по два: свой и командирский. Пока вычистишь — все бойцы уже поедят. Мы приходим к кухне — обеда уже нет. «Почему не оставили? — спрашиваю. — Вари еще», — говорю. Другие ординарцы тоже требуют. Шум, спор. Идет товарищ Пермяков и говорит: «Тахав, там, на КП, котелок с обедом». Для меня, ординарца, командир обед взял. Вот это командир! Такому командиру ничего не жалко, и, когда в походе я что-нибудь достану в обозе и несу товарищу Пермякову, начальник штаба завидует. «Вот это, — говорит, — ординарец». А я ему: «Долг платежом красен».

— Чуткий, значит, Виктор Кузьмич? — спросила Галина Николаевна.

— Душа человек! А вот вы, — посмотрел Тахав на ее полную стопку, — вы только губы мочите. Нет, так не годится. — Взял он стопку и поднес ее Галине Николаевне по башкирскому обычаю с песней:

— Теперь уж полагается выпить, — поддержали Тахава и родители Пермякова и Михаил.

Галина Николаевна выпила.

Тахав разгулялся. Он всем подносил вино, напевая любимые песни.

— Слов много, — говорил он хозяевам дома, — а не хватает, чтоб сказать спасибо за такое гостеприимство. Сравнить бы его с солнцем, не светит оно ночью, сравнить бы с медом — приедается он.

Тахав много хороших сравнений привел и, наконец, сказал от всей души:

— Ваше гостеприимство как весна. Весна дает жизнь. Ваши слова, угощенье дают мне силу.

Башкиру хотелось сказать искреннее слово и Галине Николаевне. Он призвал всю свою память. Что-то ему вспомнилось из песен, из сказок о красавицах.

— Сравнил бы ваше лицо с розой, — не стесняясь и не льстя, начал он, — у розы жизнь коротка; сравнил бы со звездой — далека она; сравнил бы с золотом — сияет, да не греет оно. Сравню вас с песней о победе, которая будет самой приятной для нас!

Тахав попрощался с хозяевами, Михаилом и «самой красивой девушкой Урала», как назвал он невесту Пермякова, и отправился на вокзал.

Галина Николаевна и Михаил ушли в другую комнату, стали перебирать альбом с фотокарточками. Галина Николаевна объясняла: