Чтение онлайн

Бойцы взвода Елизарова вместе со своим командиром, пригибаясь, бежали за подошедшим вторым танком. Не отставали и Кондрат Карпович со сторожем «Красного Аксая». Неожиданно старый ростовчанин схватился за грудь, упал.

— Прощайте. Не давайте спуску немцу, — еле проговорил он на прощанье.

В вестибюль здания уже ворвались казаки. Пороховой дым стоял столбом. Из двери и окон первого этажа он валил, как из труб.

Вошел Пермяков. Левая рука у него была забинтована.

— Отметили? — с сочувствием сказал Кондрат Карпович.

Навстречу своему командиру по коридору бежал Елизаров. Он коротко доложил:

— Правое крыло первого этажа в наших руках. Элвадзе с отделением проскочил на третий этаж. Но немцы закрыли лестничный проход. Надо выручать Элвадзе.

— Второй этаж надо брать со двора, через окна, — решил Пермяков.

Кондрат Карпович подошел к окну, высунул голову, глянул вверх, сказал:

— Можно гранатой оглушить, как карася в озере. Дай гранату.

— Я сам. Ты не сможешь, — возразил младший Елизаров.

— Не смогу? — самолюбиво повторил Кондрат Карпович. — Я таких, образца четырнадцатого года, тыщи побросал в германскую. — Он взял из рук Михаила гранату, встал на подоконник и запустил в окно второго этажа.

Немецкий пулемет умолк. Кондрат Карпович крутнул усы и сказал довольным голосом:

— Подействовало.

Не успел он спрыгнуть с окна, как опять заработал немецкий пулемет.

— Видно, не все вытянули ноги. Дайте еще одну гранату. Вот так…

Он влез на подоконник, метнул вторично. Пулемет захлебнулся, его молчаливое дуло торчало из окна.

Кондрат Карпович соскочил с подоконника и вышел из комнаты. Вскоре он вернулся с небольшим пожарным багром, зацепил немецкий пулемет и легко сбросил его вниз. Стал на подоконник.

— Теперь понятно, — с удовлетворением протянул старый казак. — Немцев нет в комнате. Подохли. Становись на меня, лезь наверх! — приказал он сыну.

Михаил стал на плечи отца. Кондрату Карповичу приятно было ощущать тяжесть сына, которого, как самого младшего в семье, все еще считал ребенком. Но сердце заныло у старика, когда он подумал, что вдруг Михаила убьют. Кто его знает, все немцы побиты в этой комнате или не все. А если даже и все, то разве другие не могут зайти туда или зашли уже? Покажется голова Михаила перед окном — скосят автоматом. Останется тогда казак Кондрат Елизаров один. Мрачные мысли сгущались, тревожили. «Сохрани тебя земля родная», — произнес он про себя как молитву.

Быстро подошел к окну Пермяков. Он одобрил выдумку старого казака, но, рассмотрев, что лезет сам командир взвода, насторожился. Такими людьми нельзя рисковать. Кто же будет командовать? Да неужели и сам Михаил Елизаров не понимает этого? Причем подобные вещи часто повторяются, несмотря на неоднократные его, Пермякова, советы и предупреждения.

Пермяков повысил голос:

— Младший лейтенант Елизаров, немедленно спуститесь вниз.

На помощь сыну неожиданно пришел отец, вмешался:

— Лезь, Мишутка. Нечего за чужие спины прятаться.

Пермяков повторил приказ.

Младший Елизаров нехотя спрыгнул с подоконника в комнату. Старый казак почесывал затылок, понимая, что показывал дурной пример, подбадривая сына нарушить приказ. С подоконника не слезал. Пермяков распорядился:

— Товарищ Керимов, будете за старшего. Занимайте комнату и начинайте отсюда атаковать второй этаж.

Комнату заполнили казаки.

— Купцов, вперед! — приказал Керимов бойцу.

Рослый солдат вскочил на подоконник, затем на спину непоколебимого Кондрата Карповича и залез в окно второго этажа. За ним другой, третий. Последним забрался Тахав. Он постучал в стену — с той стороны стукнули в ответ.

— Есть «соседи», — усмехнулся он, приложил самозарядную винтовку и сквозь перегородку выпустил девять патронов. — Теперь давай, ребята, бей из автоматов.

В соседней комнате застонали. Хлопнула дверь. Выбежал оттуда немец и, удирая, заорал во весь голос:

— Русские!

Тахав успокоил его автоматной очередью. Смельчаки вышли в коридор, первыми выстрелами срезали пулеметчика, обстреливавшего лестничный проход. Тахав крикнул вниз в вестибюль своим:

— Давай сюда! Свободен путь!

Вышли в коридор немецкий майор и капитан. Тахав, выскочив из-за двери, бешено крикнул:

— Хенде хох!.. Шайтан!

Тахав выстрелил в капитана, поднявшего было пистолет. Майор оказался дисциплинированнее — сразу взметнул руки вверх.

Снизу, перескакивая через две-три ступени, бежали бойцы на третий этаж. Поднялись на второй этаж Михаил и Пермяков.

— Голосует обеими руками, — указал Тахав на немецкого майора.

— Отведите его вниз, сдайте Елизарову-старшему, — приказал Пермяков.

Кондрату Карповичу предложено было быть на первом этаже, у входа. Шутя Пермяков сказал ему: «Будете комендантом крепости». Сказано это неспроста. Командир эскадрона давал отдохнуть старому казаку, почти сутки не спавшему. Но Кондрату Карповичу не нравилась передышка. У него чесались руки — хотелось бить и бить немцев. Однако нарушать приказание командира не стал. «Приказано стоять — стой, приказано петь — пой; приказано рубать — рубай, приказано умереть — умирай», — этот святой обет казаков он не мог нарушить.

Тахав привел к нему немецкого майора и скороговоркой сказал:

— Товарищ Елизаров-старший, караульте. Командир приказал.

— Слушаюсь.

Казак бросил кисет с табаком на стол, не успев набить цигарку, и взял винтовку на изготовку.

Пленный майор исподлобья посмотрел на казака-богатыря и взялся за спинку стула.

— Смирно! — крикнул охраняющий.

Немец вытянулся. Ошеломленный зычным голосом казака, он замер. Кондрат Карпович жестом предупредил немецкого майора, что убьет за непослушание. Пленный перевел взгляд в окно, увидел, как проносятся по улице немецкие танки и машины вниз — к центру города.

— Команды «вольно» не давал, — строго сказал казак и вдруг скомандовал: — Кругом!

Немецкий майор сначала не хотел показывать, что понимает по-русски. Но громовой голос старого казака и винтовка, наставленная на него, испугали. Он круто повернулся.

— Вольно, — спокойно произнес казак.

— Можно табак? — протянул немец руку к кисету.

— Отставить! — произнес Кондрат Карпович, как на плацу. — Не было команды курить, — посмотрел он на позеленевшее лицо немца и сжалился. — Кури, кобель, — бросил майору спички на стол.