Чтение онлайн

Провёл носом по ткани и поцеловал лоно поверх, едва касаясь губами. Сразу же услышал, как Лера ахнула, а подняв взгляд — увидел, как она запрокидывает голову назад, а руки её вцепляются в простыни, сминая их.

Ещё один поцелуй. И ещё. И ещё. Неторопливо, наслаждаясь каждым стоном, каждым движением её бёдер, которые тянулись ко мне навстречу, прося большего.

Ткань трусиков становилась влажной, прилипая к коже, обрисовывая контуры того, что скрывалось под ней, и это зрелище разжигало во мне огонь сильнее любого прикосновения. Лера застонала, волосы её рассыпались по подушке золотым ореолом, в этот момент она была похожа на языческую богиню, которой поклонялись, принося в жертву всё самое ценное.

Я подцепил пальцем ластовицу, поддевая белья и оттягивая в сторону, открывая то, что спрятано под ним. Лера испуганно вскрикнула, пытаясь сжать бёдра, но позиция не дала ей этого сделать, хотя я был вовсе не против, когда она зажала меня в тиски. Теперь Лера извивалась подо мной, не зная, куда деваться от смущения.

— Вадим Дамирович, не надо... я... это неправильно... вы же... — она бормотала, краснея, и краснота эта расползалась по шее и к груди.

— Что неправильного, девочка? — улыбнулся и провёл пальцем по влажной плоти, едва касаясь и дразня. — То, что я хочу тебя?

Не дожидаясь ответа, я наклонился и провёл языком по той же дорожке, что только что прочертил пальцем, и Лера вскрикнула, выгибаясь, я едва удержал её бёдра на месте.

— Г?з?лем… (5) — прошептал между поцелуями.

Вернул ластовицу трусиков на место, закрывая то, что только что исследовал, и Лера вдруг разочарованно застонала.

— Нет... не останавливайтесь... пожалуйста... — она буквально умоляла меня, в её голосе была такая отчаянная нужда во мне, что захотелось дать ей всё, чего она просит.

Но я сдержался, продолжая целовать поверх ткани, бельё становилось всё более мокрым, промокая от её возбуждения. Моя робкая девочка, которая ещё вчера не могла произнести слово "хочу", сейчас стонала и умоляла меня не останавливаться, забыв про стыд и приличия.

Я чередовал нежные поцелуи с более настойчивыми, иногда прикусывая ткань и оттягивая, иногда проводя языком, иногда прижимаясь к лону напротив клитора, что заставляло Леру вскрикивать особенно громко.

Её руки метались, не зная, куда деться, то вцеплялись в простыни, то зарывались в мои волосы, то падали на грудь, в забытьи без стыда сжимая собственную округлость через лифчик, явно мечтая, чтобы это сделал я.

Всё её тело превратилось в один оголённый нерв, реагирующий на каждое моё прикосновение, на каждый вздох, на каждое движение. Я думал только о том, во что превратится эта кошечка сегодня вечером в моих руках.

— Вадим Дамирович... я… я... пожалуйста... — я знал, о чём она просит, но решил, что лучше оставить её в этом состоянии, на грани в ожидании продолжения.

Чем дольше она раскрывается, тем больше она хочет этого, глупцы те мужчины, что сразу идут в постель. Ожидание секса — лучше самого секса.

Я оторвался от неё, тяжело дыша и поднимаясь на ноги, разглядывал картину перед собой. Лера лежала на кровати раскинувшись, грудь вздымалась и опускалась под лифчиком, на щеках румянец, губы припухшие и приоткрытые, глаза затуманены желанием, а между бедер ткань трусиков настолько промокла, что стала полупрозрачной.

Самая прекрасная картина, которую я видел в своей жизни, и если бы я был художником, то посвятил бы остаток дней попыткам запечатлеть этот момент на холсте.

— Вадим Дамирович... — смущаясь до слез в глазах, прошептала она, протягивая ко мне руки. — Не уходите... прошу вас... не оставляйте меня так...

Усмехнулся, наклоняясь и целуя её в лоб, потом в кончик носа, и в последнюю очередь — в губы. Девочка простонала, касаясь ладошкой моей груди. Положил ладонь поверх, прижимая её к своему сердцу.

— Я жду тебя на кухне, ?аным, — произнёс, отстраняясь и направляясь к выходу. — Там мы и начнём наше занятие. Пока ты будешь готовить обед, я буду учить тебя кое-чему интересному. А на вечер… у меня есть идея для учебного метода. Сегодня у нас с тобой будет лекция по… Османской империи.

Обернулся у двери, бросая через плечо и усмехаясь при виде её растерянного лица:

— И надевай что-нибудь удобное. Платье или юбку предпочтительнее. Так будет... практичнее для урока.

Вышел, закрывая за собой дверь.

Бер, ике, ?ч, д?рт, биш, алты, ?иде... (6)

Тяжело… очень тяжело.

Но я буду терпеливым. Потому что ради такого взгляда, каким Лера смотрела на меня минуту назад, можно отдать всё. Можно проиграть все битвы, лишиться всех регалий, потерять всё, что нажито годами.

И не пожалеть.

Потому что такая любовь выпадает раз в жизни. Если выпадает вообще.

А пока я пойду на кухню и буду ждать свою девочку, которая придёт готовить мне обед в платье или юбке, которые я смогу задрать в любой момент, продолжая её обучение.

И это ожидание вечера будет самое долгое и самое сладкое в моей жизни.

(1) Минем си?а булган м?х?бб?тем чиксез — Моя любовь к тебе безгранична.

(2) Син бик кыймм?тле ми?а — Ты очень дорога мне.

(3) ?аным — душа моя

(4) Ир кеше юлны сорамый, юлны ?зе ясый — Мужчина не спрашивает дорогу, мужчина прокладывает дорогу сам.

(5) Г?з?лем — Красавица.

(6) Бер, ике, ?ч, д?рт, биш, алты, ?иде... — Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь... (счет на татарском).

Лера

— И надевай что-нибудь удобное. Платье или юбку предпочтительнее. Так будет... практичнее для урока.

Дверь закрылась за Вадимом Дамировичем, и я рухнула обратно на кровать, закрывая лицо ладонями.

Всё тело подрагивало, словно по нему пропустили электрический разряд, который продолжал мерцать под кожей, не давая успокоиться, не давая выровнять дыхание, которое срывалось на короткие всхлипы.

Я до сих пор ощущала его руки на своих бёдрах, его губы на своём животе, его язык там, где никто и никогда не касался меня так, с таким благоговением, словно я была чем-то драгоценным, чем-то, что нужно беречь и лелеять.