Чтение онлайн

Слова застряли в горле, когда его руки легли мне на бёдра. Тёплые ладони скользнули вверх, к талии, обхватывая меня через пеньюар, и я вцепилась в открытую дверцу холодильника, судорожно вдыхая холодный воздух, который совершенно не помогал остудить жар, разливающийся по телу.

Вадим Дамирович наклонился, касаясь меня губами, горячее дыхание обжигало, когда он прошептал низким голосом, от которого внизу живота всё сжалось:

— Что это ты делаешь, девочка?

Открыла рот, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, но в этот момент его губы переместились с уха на плечо, целуя поверх ткани, и все мысли вылетели из головы, остался только Вадим.

— Я... — сипло пробормотала, судорожно вдыхая. — Я просто готовлю для вас обед, Вадим Дамирович. Разве... разве я делаю что-то не так?

Услышала его хриплый смешок прямо у шеи, почувствовав вибрацию голоса, которая прошла сквозь меня. А потом руки исчезли, оставив меня стоять у открытого холодильника с бешено колотящимся сердцем.

Обернулась, тяжело дыша, и как раз увидела, как Вадим Дамирович возвращается к столу. Садится. Откидывается на спинку стула, словно ничего не произошло, словно не только что не прижимал меня к себе и не шептал мне на ухо голосом, из-за которого хотелось забыть про борщ и про всё на свете.

Он вновь открыл ноутбук, возвращая внимание делам.

Я выдохнула, пытаясь успокоиться, и повернулась обратно к холодильнику, доставая всё необходимое на автомате. Потому что руки помнили эти движения, даже когда голова отказывалась думать о чём-то кроме одного конкретного мужчины.

Свёкла, морковь, капуста, картошка, лук, помидоры, всё легло на столешницу, и я включила воду, принимаясь мыть овощи.

Вадим не смотрел в ноутбук.

Я знала это точно, потому ощущала его взгляд всем существом. Он окутывал меня с ног до головы, заставляя неловко переминаться с ноги на ногу. И от этого понимания кожа покрывалась мурашками, а живот исходил в сладкой истоме, от которой пальцы на ногах подгибались.

Надо готовить. Надо делать вид, что всё нормально. Что я не чувствую его взгляд на себе. Что меня не бросает в жар от одной мысли о том, что под этим пеньюаром я голая. Что если он подойдёт, если развяжет пояс, если...

— Лера, — голос Вадима прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула, едва не порезав палец, когда уже принялась за чистку овощей.

— Да? — ответила, не оборачиваясь.

— Почему ты хочешь поступать на юриста?

Задумалась, споласкивая руки.

— Это... это моя мечта, я хочу помогать людям, которые оказались в такой же ситуации, как я.

Вадим помолчал, поборабанив пальцами по столу.

— Тебе придётся сдавать не самые простые экзамены, — продолжил он, когда Вадим Дамирович говорил о работе, его голос становился таким суровым, что это заставляло задерживать дыхание. — Это сложные предметы, особенно для того, кто не учился несколько лет. Придётся много работать и заниматься. Много... практиковаться.

Последнее слово Вадим произнёс с такой многозначительной паузой, что я поняла: речь идёт не только об учёбе. Щёки запылали от смущения, и я торопливо поставила кастрюлю с водой на плиту, включая газ и делая вид, что не поняла намека.

— Я готова работать, — выдохнула. — Готова заниматься столько, сколько потребуется. Я... я хочу доказать, что могу быть не только... не только той, кем была.

Тишина, которая повисла после моих слов, была настолько осязаемой, что я невольно обернулась, не выдержав, и встретилась с его взглядом. Вадим Дамирович смотрел на меня так, словно читал каждую мою мысль, каждый страх, который я пыталась спрятать.

— Ты и так доказываешь это каждый день, ?аным, — наклонив голову, твердо сказал он. — Просто тем, что не сдаёшься. Тем, что борешься за Мишу. У тебя дрожат руки, девочка.

Опустила взгляд на ладони и правда увидела, что пальцы подрагивают, держа нож. Быстро отвернулась, делая вид, что проверяю, не закипела ли вода.

— Я... я не очень хорошо знаю историю, если честно, — призналась, переводя тему. — В школе у меня были проблемы с этим предметом. Столько дат, столько имён... я всё путала.

— История — это не про даты, ?аным, — Вадим Дамирович печатал что-то, не поднимая головы. — История — это про то, как одно действие порождает другое. Как решение одного человека меняет судьбы тысяч. Как маленькая искра разжигает пожар, который невозможно потушить. Понимаешь?

Нарезала картошку, бросая кубики в кипящую воду. Конечно, понимала. Как одно решение пойти работать в клуб изменило всю мою жизнь. Как один танец для этого мужчины привёл меня на эту кухню, в этом пеньюаре.

— Например, возьмём Османскую империю, — в тоне Вадима появилась интонация преподавателя, и это было… очень будоражаще. — О которой, кстати, у нас сегодня вечером будет… ммм… подробный разговор. Расцвет империи пришёлся на правление Сулеймана Великолепного в шестнадцатом веке. Но что интересно — не военные победы сделали его по-настоящему великим. А то, как он смог объединить в себе силу завоевателя и мудрость правителя. Как он понимал, когда нужно надавить, а когда — отступить. Когда взять напором, а когда — терпением.

Я чистила морковь, но руки снова начали дрожать, потому что слышала подтекст в каждом слове. Вадим говорил не об империях и султанах. Он говорил о нас, о том, что происходило между нами. О том, как он надавливает и отступает. Как берёт и отпускает. Как растягивает это ожидание до предела.

Стало невыносимо жарко. Я отложила нож, взяла кухонное полотенце и начала обмахиваться им, приоткрывая запах пеньюара на груди, чтобы впустить хоть немного прохладного воздуха.

И взгляд Вадима Дамировича сразу нашёл меня, задержался на декольте, потом вернулся к экрану ноутбука.

— Жарко, девочка? — с улыбкой спросил он.

— Немного, — призналась я, продолжая обмахиваться и прекрасно понимая, что вырез пеньюара расходится всё сильнее, открывая ложбинку между грудей. — Духовка, плита... всё вместе...

— Хочешь…

Хочу!

— …открою окно? — закончил Вадим.

— Нет, нет, всё в порядке, — я опустила полотенце, возвращаясь к готовке.

Лера

Молчание повисло между нами, нарушаемое только стуком ножа о разделочную доску и бульканьем кипящей воды. Но мысли мои уносились далеко от борща и рецепта.

Никогда меня не интересовала эта сторона отношений между мужчиной и женщиной. Секс всегда был для меня чем-то, что нужно просто перетерпеть.

С Андреем всё случилось на первом курсе, на студенческой вечеринке, где я выпила слишком много вина, пытаясь влиться в компанию. Помнила только обрывки — музыку, руки Андрея на моей талии. А потом — пробуждение в чужой комнате, боль между ног и его довольное лицо рядом на подушке.