Чтение онлайн

$ 170 100 000 : $ 730 344 900 x 100% = 23,3%.

По прошествии времени Государство, конечно же, полностью не вернуло взятый у АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» кредит и проценты по нему. Тогда, как только летом 1997 года истёк трёхгодичный срок закрепления контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» в государственной собственности, залогодержатель (АКБ «ОНЭКСИМ-Банк») выставил его на коммерческий конкурс, по условиям которого победитель был обязан:

1) заплатить максимальную цену, предложенную в ходе этих псевдоторгов, полностью контролируемых руководством АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», от стартовой цены, равной$ 139 504 396;

2) для «замазывания» явного абсурда происходящего победитель был также обременён дополнительными, длящимися во времени обязательствами:

– в течение трёх лет израсходовать на развитие Пеляткинского газоконденсатного месторождения $ 300 000 000 инвестиций;

– инвестировать 200 000 000 000 рублей в РАО «Норильский никель» на погашение задолженности перед Пенсионным фондом и ещё 200 000 000 000 рублей направить на финансирование содержания объектов соцкультбыта Большого Норильска. Для понимания объёмов данного «щедрого» инвестирования добавим, что по установленному с 28 июня 1997 года Центральным банком России обменному курсу иностранных валют (5782 рубля/$) 200 000 000 000 рублей было эквивалентно $ 34 590 100.

В свою очередь эти же 200 000 000 000 рублей ($ 34 590 100) составляли всего-навсего 4,34% от консолидированной чистой прибыли, полученной всеми дочерними компаниями РАО «Норильский никель» в 1995 году, что делало объём вышеуказанного инвестирования поистине «впечатляющим»:

$ 34 590 100 : $ 730 344 900 x 100% = 4,74%.

Заранее спланированным победителем псевдоаукциона (по другому этот фарс никак назвать было нельзя), состоявшегося 5 августа 1997 года , вышла компания «Свифт», за которой стояли интересы руководства ФПГ АООТ «Интеррос», предложившая всего-то $ 250 000 000 и обязанность выполнить дополнительные условия.

Хотя, конечно, дополнительные условия вполне могли показаться более чем странными в глазах людей, которые хоть чуть-чуть знакомы с ситуацией, сложившейся тогда в Норильском промрайоне. В частности, поясним:

а) инвестировать средства в развитие Пеляткинского газоконденсатного месторождения – это было то же самое, что вкладывать деньги в программу энергообеспечения того же металлургического промышленного производства ОАО «Норильский комбинат», то есть теперь уже в свой собственный частный бизнес;

б) наличие определённой кредиторской задолженности у дочерних предприятий РАО «Норильский никель», включая и задолженность перед Пенсионным фондом, было учтено при формировании уставного капитала РАО «Норильский никель» и способствовало соотносимому уменьшению стоимости его активов. Погашение этой задолженности (не такой уж и большой!) опять-таки работало в пользу новых частных собственников, приобретателей контрольного пакета акций РАО «Норильский никель»;

в) обязанность финансировать содержание объектов соцкультбыта Большого Норильска вообще звучала нелепо. В связи с тем, что к 5 августа 1997 года процесс передачи этих объектов в муниципальную собственность ещё не был завершён, да и, кроме этого, у ОАО «Норильский комбинат» в проектных замыслах также было оставить на собственном содержании определённое количество объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения (Дворец культуры, гостиницы, турбазы). Финансирование же их содержания осуществлялось из прибыли, на которую распространялась льгота по налогу на прибыль.

Отсюда с известной долей условности в качестве дополнительного, длящегося во времени обязательства, которым был обременён победитель в буквальном смысле срежиссированных торгов заложенным в АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» контрольным пакетом акций РАО «Норильский никель», можно признать обязанность инвестировать $ 300 000 000 в развитие Пеляткинского газоконденсатного месторождения. О том, каким образом эта обязанность была выполнена, пойдёт речь в дальнейшем.

Здесь же обратим внимание читателя только на то, что предложенная компанией «Свифт» цена за 38% контрольный пакет акций РАО «Норильский никель» (без учёта вышеуказанного дополнительного обязательства) в 43,4 раза была меньше минимальной цены всех дочерних компаний РАО «Норильский никель»:

$ 10 851 700 000 : $ 250 000 000 = 43,4 раза (!) .

Если же считать с учётом дополнительного, подчеркнём, растянутого во времени и не столь уж финансово обременительного обязательства развития «Пелятки», то предложенная компанией «Свифт» цена за 38% контрольный пакет акций РАО «Норильский никель» была, как минимум, в 19,7 раза меньше минимальной цены всех дочерних компаний РАО «Норильский никель»:

$ 10 851 700 000 : ($ 250 000 000 + $ 300 000 000) = 19,7 раза.

Отсюда права на ОАО «Норильский комбинат» были переданы за 60,82% (доля в консолидированной чистой прибыли) от псевдоаукционной цены 38% контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», а также за рассроченные расходы на развитие Пеляткинского газоконденсатного месторождения, призванного обеспечивать природным газом Норильский промрайон:

$ 250 000 000 : 100% x 60,82% = $ 152 000 000. $ 152 000 000 + $ 300 000 000 = $ 452 000 000 .

Поразительно, но вышло так, что все права на три месторождения сульфидных медно-никелевых руд, горнодобывающие, обогатительные, металлургические и другие производства ОАО «Норильский комбинат» были проданы с позволения «доблестных» высокопоставленных госчиновников всего-то максимум за $ 452 000 000, причём, большая часть которых была в рассрочку. Тогда как чистая прибыль ОАО «Норильский комбинат», полученная в одном только 1995 году, была $ 444 221 100, то есть даже с учётом рассроченных на несколько лет инвестиций в развитие «Пелятки» все основные и дополнительные расходы на приобретение свободно окупались приблизительно за 12 календарных месяцев:

$ 444 221 100 : 12 (месяцев) = 37 018 425 $/месяц (среднемесячная чистая прибыль), $ 452 000 000 : 37 018 425 $/месяц = 12,2 месяца (срок окупаемости инвестиций).

Но тогда остальные пять дочерних компаний РАО «Норильский никель», заработавшие суммарно в 1995 году чистой прибыли $ 286 123 800 (39,18% от консолидированной чистой прибыли), были проданы всего-то за $ 98 000 000, то есть в отношении их расходы Владимира Потанина и Михаила Прохорова окупались всего-то за 4 календарных месяца:

$ 730 344 900 – $ 444 221 100 = $ 286 123 800 (чистая прибыль пяти компаний),

$ 286 123 800 : 12 (месяцев) = 23 843 650 $/месяц (среднемесячная чистая прибыль),

$ 98 000 000 : 23 843 650 $/месяц = 4,1 месяца (срок окупаемости инвестиций).

Однако в расчётах уставных капиталов ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель» была учтена остаточная стоимость производственных основных фондов, дебиторская и кредиторская задолженности, но совершенно не учтена цена природно-сырьевой базы государственного промобъединения Норильский комбинат. В плане приватизации РАО «Норильский никель» также ничего не говорилось о правах на эксплуатацию трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона.

На ОАО «Норильский комбинат», образованного в результате акционирования – реорганизации государственного промобъединения Норильский комбинат, по правопреемству перешли как все средства производства, так и права недропользователя последнего, но приватизированы были только средства производства , без какого-либо учёта оценки прав на использование недр.

Обратим внимание читателя на то, что речь идёт именно о правах на использование российских недр, а не об их приватизации, ибо передача в частную собственность участков недр современным российским законодательством не допускается в противоположность тому, как эти правоотношения регулировались в Российской Империи.

В качестве исторической справки приведём цитату выдающегося российского правоведа, профессора Казанского и Московского университетов Габриэля Шершеневича из его труда «Курс гражданского права» (1907 год), в основе которого лежал анализ Свода законов Российской Империи и, в частности, тома X «Свод законов гражданских» (в редакции 1832 года): «По праву собственности на землю собственник её «имеет право на все произведения на поверхности её, на всё, что заключается в недрах её, на воды, в пределах её находящиеся, и словом, на все её принадлежности (т. X ч.1 ст. 424). Другими словами, право собственности на землю распространяется на поверхность и идёт вверх и вглубь». (Г.Шершенивич, «Курс гражданского права», «Автограф», г. Тула, 2001 г., стр. 222 – 223)

В наше время быстрыми темпами развивающийся технический прогресс привёл к тому, что зачастую права на использование чего-либо, к примеру, – на добычу полезных ископаемых, имеют не меньшую, а иногда во много раз большую цену, чем рассчитанная от балансовой стоимости цена приобретения в собственность основных фондов промышленного производства (рудников, заводов и фабрик) (!) .

Основанием получения прав на использование какого-либо участка недр является соответствующая лицензия (разрешение) и прилагающееся к ней лицензионное соглашение, которые как нематериальные активы подлежат обязательной оценке в случае смены собственника, то есть в случае продажи (приватизации) компании-недропользователя. К примеру, в случае полной приватизации РАО «Норильский никель» путём продажи Государством контрольного пакета акций этой компании, являвшейся держателем 100% пакета акций ОАО «Норильский комбинат», в свою очередь, являвшегося наиважнейшим недропользователем всей бизнес-системы РАО «Норильский никель».

Тогда минимальная цена прав на эксплуатацию разведанных и обустроенных месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона составляла бы разницу между ценой всего бизнеса ОАО «Норильский комбинат» и ценой той его части, которая была включена в уставные капиталы ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель», после чего приватизирована:

$ 6 600 000 000 – $ 452 000 000 = $ 6 148 000 000.

В итоге $ 6 148 000 000 – это минимальная цена прав использования природно-сырьевой рудной базы Норильского промрайона, наиважнейшей составной части всего бизнеса, непременно входившая в реальную цену горнометаллургического и иных производственных комплексов ОАО «Норильский комбинат», рассчитанная по состоянию доходов компании за 1995 год.

Иными словами, $ 6 148 000 000 – это минимально-возможная цена продажи прав недропользователя (ОАО «Норильский комбинат»), подтверждённых соответствующими лицензиями. Это – именно то, что в том или ином виде, в том или ином расчёте должно было быть учтено многоопытным Анатолием Чубайсом и командой его специалистов, но намеренно не было ими сделано (!).

Конечно, в 1997 году нашлось бы немало иностранных инвесторов, готовых единовременно заплатить $ 6 600 000 000 за контрольный пакет акций ОАО «Норильский комбинат», включавший в себя, кроме прав на управление производством, все права эксплуатации трёх разведанных и инфраструктурно обустроенных месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, причём до конца срока выработки этих месторождений.

В этой связи представляется совершенно справедливым и правомерным то, что в приватизации крупнейших государственных промобъединений (концернов) России принимали участие лишь российские субъекты предпринимательской деятельности. Хуже другое, благодаря щедротам Бориса Ельцина, попутавшего личное имущество избранника народа с государственной промышленной собственностью самого народа , участники-победители разыгранных аукционных спектаклей неправомерно получили то, на что никак претендовать не могли, и в скорости сделались олигархами.

Прошло несколько лет, и российские олигархи, забыв о каком-то там патриотизме, действуя много хуже иностранных инвесторов, вывезли за рубеж и продолжают вывозить бесправно «заработанное» на даровой приватизации, на безвозмездно прихваченных правах на эксплуатацию уникальных месторождений природно-сырьевых богатств России, обращая вывезенные финансы в инвестиции в иностранные частные компании. Они быстрёхонько перевели контрольные пакеты акций частных компаний, созданных ими на базе приватизированного имущества и прихваченных прав недропользователей, в свободные экономические зоны (оффшорные), либо увели их под защиту крупнейших сходных по профилю деятельности зарубежных компаний, превратив дарованные им российские промобъединения в природно-сырьевые приложения иностранного капитала, обслуживаемые дешёвой рабочей силой (!) .

Сделав это, новоиспеченные российские буржуа уподобились иностранным инвесторам с одной лишь только разницей, – в случае с ними, так называемыми «своими», Россия обеднела на многие десятки миллиардов в твёрдой иностранной валюте и продолжает беднеть. Лучшим доказательством тому служат официальные данные Минфина России, подтверждающие, что количество вывезенного из страны капитала во много раз превышает размеры инвестиций иностранного капитала в российскую экономику.

«Приватизация в России, проходившая в условиях полной изоляции от зарубежного фондового рынка, привлекла лишь немногих «агрессивных» иностранных инвесторов. По данным Бойко, Шлейфера и Вишну, российские приватизируемые предприятия «практически не имели доступа к зарубежному финансированию и продавались по цене, часто в сотни раз меньшей, чем западные компании с сопоставимыми активами », – писал Кирилл Ратников в своей книге «Новый способ приватизации и продажи акций российских компаний и банков за рубежом», продолжая: «Так, всего 4,2 млрд. долл. США прямых иностранных инвестиций Россия получила в 1999 г. (в основном это инвестиции в сырьевые и природно-ресурсовые отрасли, а не в производство и промышленность). А вот Бразилия, страна с соизмеримым населением, смогла привлечь более 30 млрд. долл. прямых инвестиций за тот же период». (К.Ратников, «Новый способ приватизации и продажи акций российских компаний и банков за рубежом», изд. «Статут», г. Москва, 2001 год, стр. 13 – 14)

Даже беря во внимание на первых порах сравнительное безденежье ельциновских протеже, разработчики условий продажи контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» всё же были обязаны в качестве основного условия победы, пусть даже на подтасованном аукционе, предусмотреть обременение избранного победителя торгов обязательством заключения договора концессии, содержащего бремя уплаты цены эксплуатации рудных месторождений.

Во-первых, это позволило бы не пересматривать в сторону увеличения продажную цену заложенного 38% контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», явно заниженную при проведении торгов. Во-вторых, отвечало бы обоюдным, подчеркнём, разумным интересам, как Российской Федерации, так и будущих ведущих акционеров – собственников РАО «Норильский никель», поскольку тогда убыточная для Государства продажа заложенного контрольного пакета акций была бы в основном компенсирована концессионными платежами . Сделка с бросавшимся в глаза доминированием частного интереса над интересом государственным приобрела бы подобие сделки взаимовыгодной. Кстати, это наилучшим образом отвечало бы и принципам рыночной экономики, одним из голословных проповедников которых в 90-х годах прошлого века был и Анатолий Чубайс.

Для Российской Федерации заключение долгосрочного договора концессии с ОАО «Норильский комбинат», на основании которого горнометаллургическая компания несла бы бремя концессионных платежей в течение всего срока выработки рудных месторождений, было бы даже более выгодно, чем рассроченные на пять – десять лет платежи победителя торгов, совершаемые на основании договора купли-продажи прав недропользователя. Ведь в первом варианте Государство, непосредственно не вмешиваясь в приватизированный частный бизнес, сохраняло бы на весь срок полной выработки рудных месторождений свой материальный интерес, закреплённый в договоре концессии, в виде прав на часть (долю) продукции произведённой ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») (!).

В этом случае устанавливаемая в договоре концессии цена эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона вполне могла быть рассчитана, исходя из следующих составляющих:

– годовой доход, полученный ОАО «Норильский комбинат» от реализации своей промышленной продукции в течение 1995 года (9 799 650 000 000 рублей, что было эквивалентно в $ 2 109 380 000);

– минимальная цена недропользования природно-сырьевой рудной базой Норильского промрайона, входившая наиважнейшей составляющей в реальную цену всего производственного комплекса ОАО «Норильский комбинат» ($ 6 148 000 000);