Чтение онлайн

От вопля, вырвавшегося из моей груди, над лесом поднялась стая истерично орущих птиц. Я забилась в своих путах, выгибаясь дугой и вереща от нестерпимой боли. Чернокнижники привычны к телесным страданиям и частенько сами себе их доставляют, черпая силу, однако святая вода, которой обдал меня бессовестный мальчишка, определённо никакими силами делиться не собиралась. Наоборот, она безжалостно отнимала те крохи, которые ещё остались после утреннего сражения со светоносной парочкой.

– Ой-ой-ой… – бестолково заверещал Вэл, напуганный столь острой и резкой реакцией на свою добровольную помощь.

– Вот ведь… Ах ты ж… Ну… – Паладинам ругаться не полагается. По крайней мере, перед подрастающим поколением. Мужчина это крепко помнил и потому лишь беспомощно хватал воздух ртом.

Я занималась тем же.

– Дай посмотреть. Ну, дай посмотреть! Да не бойся ты, ничего я тебе не сделаю! – Двое суетящихся около меня представителей сильного пола и знатного сословия – это было бы лестно, если бы не было настолько страшно и не несло такой угрозы. Силой оторвав мои прижатые к лицу ладони, паладин тревожно вгляделся в открывшиеся виды и покачал головой:

– Ожог. Причём сильный…

– Так можно же полечить! – от всей широты недалёкой души предложил мальчишка, не пытаясь скрыть облегчения. Да и чего там, действительно – подумаешь, едва глаза не выжег, так это все дело поправимое.

– Угу. Подлечу я. А потом с пустыми руками мы с тобой ко двору вернёмся. Не выдержит эта тварь еще одной порции Света, скончается в страшных муках да и провалится к своим мерзким божкам прямиком. А мы опять полтора года выслеживать, высматривать да вынюхивать будем, пока следующую гадину не найдем?

Вот оно что, оказывается… То-то они такие потрёпанные да оборванные. Больше года по дорогам нашего захолустья шататься, чернокнижников выискивать-вылавливать – это вам не на приёмах великосветских ножками шаркать да деликатесные паштеты кушать. Тут любой запаршивеет. А уж отпрыски благородных родов, которых, преимущественно, и набирают в армию воинов света, – и подавно.

– Вспомни, сколько грязных бабок и дедов мы разворошили просто так! – продолжал сокрушаться паладин, ничуть не стесняясь моего присутствия. И верно, было б чего краснеть! Да за одно подозрение в занятии чернокнижием ещё полсотни лет назад в нашем славном королевстве вешали без суда и следствия, а потом обезглавливали труп, отрубали язык и сжигали всё это на костре – просто так, на всякий случай, а то мало ли что. А тут только поглядите, честь какая невероятная оказана: проверяют они ещё, удостоверяются! – И все, как один, пустышка! Сколько деревень обхожено, сколько вонючих хат облажено! И ты хочешь все труды наши насмарку пустить?!

Похоже, родители паладина в своё время не поскупились на хорошего преподавателя риторики. Как он вещал! Аж я заслушалась. Какой надрыв, пафос, эмоции! Не применяя высоких словес одними лишь модуляциями голоса передать всю бездну пережитого унижения – это суметь надо!

Вэл тоже проникся, правда, не так, как я. У него-то опыт прослушивания подобных тирад явно был немалый. Вздохнув, мальчишка пожал плечами. Порылся в сумках, позвенел склянками и подступил ко мне с какой-то угрожающе воняющей тряпкой. Я подозрительно дёрнулась, но принюхалась и успокоилась: хороший лекарства никогда особенно приятно не пахнут, а тут просто какой-то травяной сбор, скорее всего, чтобы снять раздражение и успокоить нестерпимо горящую кожу. Со старанием и прилежанием Вэл повозил тряпкой по моим щекам и внимательно всмотрелся в результат своих трудов, а я, пользуясь моментом, принялась за старательно изучение его лицо. Ничего особенного или примечательного в нём не было, но вот глаза… Меня определенно смущали эти глаза. Было в них что-то неправильное.

– Кхм… Гхм! – торжественно прокашлялся паладин, то ли возревновавший, то ли испугавшийся, что я какую-нибудь гадость его ученичку сейчас сделаю.

– Ммм?.. – неопределенно отозвалась я, наслаждаясь удивительным ощущением покоя, которое заменяло постепенно отступающую боль. Кожу всё ещё жгло и саднило, но уже не так страшно, неизвестный мне травяной настой уменьшил страдания и словно бы открыл глаза: я по-новому взглянула на своих похитителей и, пользуясь щедро предоставленной возможностью (вновь сунуть мне в рот кляп никто так и не удосужился), прикусила нижнюю губу. Вэл тут же шарахнулся в сторону, словно ожидая, что я сейчас ядом плеваться начну или проклятие какое на-гора выдам, однако паладин, поняв, покровительственно похлопал меня по плечу:

– Ты уже способна соображать внятно?

– Не совсем, – честно призналась я. – Не каждый день мне в лицо святой водой плещут. Оправиться от столь подлой и неожиданной атаки не так уж легко.

– Эх, Вэл, Вэл… – Мужчина укоризненно покачал головой и вздохнул. – Чуть не угробил пленницу. Ну да ладно. Зато мы теперь наверняка убедились – это именно та, кто нам нужна.

– Ага, ага! – веско подтвердил ученичок, старательно не глядя в мою сторону и с подчёркнутым вниманием возясь со своими тряпочками-скляночками.

– Убедились. Дальше-то что? – деланно-спокойным и безразличным тоном поинтересовалась я. – Раз уж вы пребываете в такой непоколебимой уверенности относительно моей нужности и незаменимости, так, может, развяжете верёвки? Ноги затекли – сил нет, да и спина ноет.

– Ты, дорогуша, за слабоумных нас считаешь, или как? – душевно вопросил паладин. Под моим пристальным взглядом он извлёк из кармана платок ослепительной белизны. Взмахнул, давая всем присутствующим возможность полюбоваться на него, и с подчёркнутым тщанием принялся вытирать пальцы той руки, которой дотрагивался до моего плеча. Комментариями эту демонстрацию я не удостоила, мысленно отметив, что ретивый служитель света вогнал в крышку своего гроба ещё один гвоздик. И я буду просто счастлива как следует заколотить его последнее пристанище.

Уж постараюсь так постараюсь.

Поняв, что отвечать я не собираюсь (ясное дело, считаю, ибо иначе как слабоумием похищение чернокнижницы из её же домишки не назовешь), мужчина пожал плечами и продолжил:

– Связанная пока посидишь. А позже, глядишь, и заслужишь своим хорошим поведением отсутствие веревок.

Значит, будет еще какое-то «позже». Значит, сейчас не убьют. Значит, надежда ещё есть.

– Луноликой побойтесь, – злобно попросила я. – Спина болит невероятно, думаешь, легко так-то…

– Не поминай Прекраснейшую всуе! – наставительно отметил мой похититель, оценивающе оглядывая лежащую перед ним чернокнижницу, умотанную в веревочный кокон, как колбаса, висящая на стропилах. – Может, и впрямь распутать, а? Как думаешь, Вэл?

– Угу. Мы ее развяжи, значит, а она ка-а-ак… – Парень не договорил и замахал руками, что, по-видимому, долженствовало свидетельствовать о крайней степени опасности, кою я буду представлять без веревок. – Нет уж, рот свободен – и будет с неё.

– Боишься? – поддел мужчина.

– Паладину не ведом страх! – оскорблено взвился Вэл, тут же хватаясь за веревку на моих запястьях и начиная отчаянно воевать с узлами. Знатно меня увязали, на совесть.

– А еще паладины не поддаются на провокации, – накрыв его ладони своими, просветил высокородный тать. Эх, я-то уж обрадовалась было, а это всего лишь момент воспитательный оказался…

– Вы уж без меня как-нибудь решите, что паладинам положено, а что нет, – мягко попросила я. – Сейчас меня волнует куда более важный и существенный вопрос: что вам понадобилось от скромной одинокой женщины?