Чтение онлайн

Маринка на мне, её грудь чуть колышется в такт монотонным движениям бёдер.

— Обожаю твои бёдра, — я глажу ладонями, жадно сжимаю, чуть-чуть раздвигаю навстречу себе.

Улыбнувшись, она начинает скакать на мне резче. Я делаю взмах, прижимаю к себе её тело, валю на постель...

Наши ноги сплетаются, губы целуются, языки жадно лижут друг друга во рту. Опять совершаю манёвр, опрокинув Маринку на простынь. Она подо мной. Я внутри. Весь, до самых яичек...

О, господи! Это божественно. Сладкий, горячий, дурманящий сок вытекает из маленькой щели. Я, зачерпнув, принимаюсь ласкать её клитор. Он влажный, горячий, трепещущий...

— Ох, Руслан! Да, — отзываясь на ласку, она выгибается. Грудь так призывно торчит. Я ловлю её кончики, алые, словно заря. И тяну их в себя жадным ртом, очень нежно кусаю.

Когда, поменяв диспозицию, моя Дева снова седлает меня, то берёт член рукой, глядя с жадностью, дрочит.

— Ммм, Марин! — призываю её продолжать... Прекратить! А иначе... Иначе...

Кончает Маринка достаточно быстро, и я вслед за ней. Мы лежим на постели ничком. Разметали всю простынь. Подушки валяются на полу. Одеяла и вовсе не видно.

— Эх, где вы мои девятнадцать? — вздыхаю.

— Чего? — уточняет она, чуть дыша.

Найдя её пальчики влажной ладонью, я их сплетаю со своими:

— Иначе бы я мог всю ночь, непрерывно.

Маринка прыскает со смеху и утыкается лбом мне в плечо.

— Что? — хмурюсь я.

— Ничего, — отзывается. Поднимает глаза на меня, в них такая любовь, что мне хочется плакать, — Мне не количество важно, а качество, Рус. Мне, если хочешь знать, стыдно.

— За что? — удивляюсь, обняв обнажённое тело Маринки.

— За то, что так быстро сдалась, — произносит с обидой.

— Глупышка, — смеюсь, — Разве это имеет значение?

— Ну, — ковыряет она мою поросль, — Ты перестанешь меня уважать.

Я сжимаю её ещё крепче, убрав от лица её волосы, глажу её миниатюрное ушко, и красный, как яблоко, выступ щеки. И носик, чуть вздёрнутый, губы, такие манящие, нежные...

— Я никогда не перестану тебя уважать, — отвечаю.

Она недоверчиво смотрит. Словно хочет услышать ещё что-то важное...

Я размышляю, что для слов о любви рановато. Ведь она не поверит, скажи я сейчас, что влюбился в неё? Потому, добавляю:

— И хотеть не перестану, понятно?

Успокоившись этим моим заверением, Марина доверчиво льнёт. Я погружаю ладонь в её волосы, глажу затылок, лицо. Этот уик-энд, он, наверное, стал самым счастливым в моей жизни! Я даже не помню, когда был так счастлив? Как прямо сейчас, в этот самый момент.

Слышу Маринкино сопение, да и сам засыпаю достаточно быстро. И теперь, если мне неожиданно кажется в дрёме, что это был сон, я позволяю себе приоткрыть один глаз, и нащупать её с собой рядом.

«Вот же она, моя девочка милая», — сердце спокойно стучит. Нет, не сон! Это, правда, всё было у нас. Это есть. Это будет.

Утро вторгается, солнечным светом касаясь ноги. Я вытягиваю её, голую из-под одеяла. И ощущаю весьма непривычную тяжесть на теле. Словно кто-то меня придавил! Мужская рука не даёт повернуться. Тяжёлая, сильная, смуглая. Я веду по ней кончиком пальца. На запястье следы от часов. Он чуть дёргает ею и только сильнее прижимает меня к себе. Чувствую жар его дыхания у себя на затылке. И улыбаюсь...

Неожиданно меня, как занозой, пронзает внезапная мысль.

«Боже! Катя!». Что же я наделала? Я оставила внучку одну! Моментально остатки сна покидают меня, я начинаю вертеться, толкаться.

— Руслан! Руслан, вставай! Который час? Боже мой! Я заснула!

Он стонет, позволив мне вылезти. Я не смотрю на него, а пытаюсь найти свои трусики. А и чёрт с ними! Ночнушку нашла, и то ладно. Напялив её наизнанку, я тороплюсь убежать.

— Подожди, — хрипло давит Руслан. Он раскинулся, словно царь горы, на истерзанной нами постели. Впервые я вижу его голым при свете дня. И это зрелище завораживает. Потому я стою и не могу проронить ни словечка...

— Доброе утро, красавица! — тянется он.

Я смеюсь. Невозможно поверить! И этот мужчина меня... Мы с ним... О, боже!

— Мы проспали, Руслан! — упрекаю.

— Куда? — он садится, — Куда мы проспали?

— Катя! — трясу я руками, — Она там одна! Я пойду, посмотрю.

Дрожа от волнения, я собираюсь покинуть его спальню. Но, уже приоткрыв двери, ныряю обратно! Катя, Алиса и Пирожок уже проснулись. Они на балконе. Он так расположен, в конце коридорчика. Я их могу видеть, а они меня — нет! Главное, не привлекать к себе внимание.

Прижимаюсь к стене, осторожно прикрыв двери спальни.

— Что там? — пугается Рус.

Опоясав себя, поднимается.

— Тихо! — даю ему знак, и крадусь, — Там дети. Они на балконе.

— И что они там делают? — лицо его такое серьёзное, что мне становится не по себе.

— Они там... играют, — бросаю.

— Фуф! — выдыхает Руслан, — Ну, иди же сюда?

Он тянется, чтобы обнять, но я отстраняю его:

— Руслан, подожди! Как мы выйдем?

— Как? — недоумевает он.

— Ну, мы же не можем вместе выйти? — удивляюсь его равнодушию.

Он ворошит свою и без того взъерошенную шевелюру. Боже, как он прекрасен с утра! Не то, что я, вероятно? Ведь я даже причесаться не успела. И сейчас наспех приглаживаю волосы на затылке.

— А мы и не будем выходить, — лукаво смеётся глазами.

— Как? — я пугаюсь, — А завтрак? Нужно детей накормить!

— Ну, — он задумавшись, трёт подбородок, щетина на нём этой ночью колола соски..., — Я думаю, там, в холодильнике что-то осталось. Алиса большая девочка, сориентируется.

— Так нельзя, Рус, — досадую я, — Мы же взрослые люди, должны...

Но в этот момент он сдвигает «простыночный пояс», и утренний взрыв эндорфинов вторгается в мозг. Член! Его член. Он стоит. Недостаточно крепко, но всё же. Я, словно в гипнозе, к нему подхожу. Наблюдая, как каждый мой шаг ускоряет эрекцию. Подойдя вплотную к нему, поднимаю глаза.

Руслан смотрит внимательно, взгляд затуманен. Он без спроса берёт ткань ночнушки, сгребает ладонями вверх. Я подчиняюсь безропотно, поднимаю руки, чтобы он снял. Остаюсь перед ним тоже голой. Он смотрит... О, боже! Он смотрит. Он видит меня.