Чтение онлайн

Она усмехнулась:

— О разводе? Нет! Просто всё навалилось разом.

— А что ещё? — уточнил с интересом.

И она поделилась, что дети уехали. Дочь с зятем, в Таиланд. А вот сын с невесткой и Катенькой, скоро уедут в Рязань, насовсем. У Маринки глаза заблестели…

— Ты ведь будешь к ним ездить? — сказал я, пытаясь утешить, — Да и потом, они уже взрослые. Где будут счастливы, главное, чтобы были.

Она кивнула:

— Я тоже себя утешаю именно так, — её голос чуть осип от эмоций, — Просто обидно, Руслан! Ведь ни один, ни другой, не сказали ни слова единого. Словно я им… чужая.

— Да, ну, прекрати! — я погладил её щиколотку, — Просто они уже выросли. Думают, что жизнь им подвластна, и ставить в известность не нужно родителей. А, может, оно хорошо! Иногда, знаешь, лучше смолчать, — подытожил.

— Ты о чём? — уточнила она.

— Я о сыне, — задумался, — Я ведь жил с ним и с мамой его, только ради того, чтобы семья была полной. Просто жили с ней рядом, не спали. Я и вызвал её из Казани, чтобы сына растить.

— А потом? — робко спросила Марина.

— А потом, — я вздохнул, — Мой сын вырос, и говорит мне: «Пап! Уж лучше бы ты не жил с нами, сразу ушёл». Значит, всё было зря? А я думал иначе.

— Вы ругались с ней? С бывшей женой, — спросила Марина.

Я покачал головой:

— Бывало, конечно. Скорее, мы жили двумя параллельными жизнями здесь. Так сложилось. Я ждал, просто жил, не питал никаких иллюзий по этому поводу. Ну, что что-то изменится, вдруг вернётся любовь. А она… Я не знаю, — пожал я плечами, — Сказала, что ей было плохо со мной. Я — бездушный, любить не умею и прочее.

К концу моей реплики, нога у Марины чуть дёрнулась. Я удержал.

— Я думаю, она не права, — покачала она головой.

— Ты про что? — мне хотелось услышать.

Марина смотрела задумчиво, долго, затем укусила губу и сказала:

— О том, что ты не умеешь любить.

Я сглотнул, не найдясь, что ответить. На самом же деле, хотелось сказать, что всё дело в объекте любви. Может быть, я любил, мать Алисы. Но только не мог полноценно её полюбить, посвятить ей всего, чем жило моё сердце. Я, может, за всю свою жизнь, не сумел никого и ни разу! Да так, чтобы сильно, с полнейшей отдачей, забыв о себе, о других…

Где-то через час Марина сказала, что пора спать. Я тоже решил, что пора. Хотя, очень хотелось остаться! Мы поднялись на второй этаж. У дверей её спальни я встал, в двух шагах от неё.

— Это был чудесный вечер, Руслан, — проговорила она.

— Да, я тоже так думаю, — я кивнул, чуть приблизился.

Ощутил, как она задышала порывисто, часто. Сглотнул, облизнул губы. Думая: «Вот, сейчас…».

— Я… Доброй ночи, — шепнула Марина, так ловко минуя мой призрачный шанс.

— Доброй-ночи, — проговорил по слогам и отпрянул.

Она ускользнула, прошла в свою спальню. А я всё стоял в коридоре и думал: что сделал не так? Вероятно, излишне спешил? Надавил? Все эти объятия, прикосновения, вздохи. Пожалуй, не стоило так торопиться. Она же ещё не успела забыть свой разрушенный брак.

Я обязан быть сильным! Обязан терпеть. Вон, Эльдар… Он два года терпел. На его глазах Настя встречалась с другим, родила от другого. А он всё терпел, ждал и верил в любовь.

Я закрыл двери спальни. И лёг на постель. Раздеваться не стал. Просто знал, что уснуть не сумею. Пролежал без сна тридцать минут. Глядя вверх, на резной потолок. А что, если это — всего лишь симпатия? Её благодарность за то, что я их пригласил? Может, Марина просто не из тех женщин, кто способен отвергнуть? А теперь она ясно дала мне понять, что интима не будет.

«Какой интим, Уваров? Возьми себя в руки», — принялся бичевать сам себя. Вот приедешь домой, позвонишь Свете…

«Нет», — осадил своё эго. Уже не смогу! Наверно, пока не уляжется это возникшее чувство к Марине, я не смогу заниматься любовью с другой. И чего мне запала она, эта женщина? Ведь ничего в ней такого особо нет! Простая, живая, открытая. Блеск её глаз, нежный всполох улыбки, разбуженной мною.

Её возраст. Забавно! Он должен меня угнетать. Напоминать мне о том, что я и сам далеко не молод. Но отчего-то всё наоборот. И рядом с ней я себя ощущаю живым, будто скинувшим лет этак десять, навскидку. А со Светой, к примеру, хотя ей немного за тридцать, всегда ощущал себя старым, хотя и пытался блюсти этикет.

Устав лежать без сна, я выхожу покурить. На пороге очередной ёж. И разбуженный им Пирожок, затаился и смотрит в испуге.

— Не боись, юный друг! Этот колючий лазутчик тебя не обидит, — треплю я за ухом щенка. Тот тихонько скулит, лижет пальцы с большой благодарностью.

Пончик ушёл. Я зову его в дом.

— Пирожок, заходи! Хватит общаться с ежами. Вон, и твой друг уже двинул домой. Давай, — заношу я собаку в гостиную. Прикрываю дверь.

Лунный свет проникает сквозь окна, так что и лампы не нужно. Всё видно итак! Пирожок, скользнув в уголок, сонно мостится и тут же зевает.

Я и сам хочу спать. Но отчётливо знаю, что, стоит коснуться подушки, опять буду просто смотреть в потолок. И придумывать новые способы сблизиться с Мариной…

На втором этаже света меньше. Ступив в коридор, я пугаюсь! Фигура, стоящая возле моей двери, поначалу мерещится мне миражом.

— Марина? — шепчу, подойдя.

— Ой! — она прижимается к стенке.

— Тшшш, — приложив палец к губам, вопрошаю, — Ты что? Что случилось?

Она смотрит блестящими глазами на меня. И в них, даже в этой полутьме коридора, мне видится буря эмоций. В них страх быть отвергнутой! Горечь болезненных чувств. И потребность излить это всё на кого-то…

Я хватаю её за рукав кардигана. Тот наброшен поверх. Она уже переоделась в пижаму. Судя по всему, собиралась лечь спать. Но отчего передумала?

Я, буквально втолкнув её внутрь спальни, закрываю тяжёлую дверь за собой. И смотрю на Марину. Она прижимает ладони к лицу.

— Я… Я не знаю, зачем я пришла. Извини, — и пытается выйти. Но я не даю!

— Не пущу, — говорю, прижимая к себе. Понимая, что это действительно так. Не пущу! Отлюблю, отымею по-полной. Уж если не вправду, то мысленно — да…

А она не противится. Только слегка упирается в грудь. Я, накрыв её рот, жадно, жарко сминаю губами. Он сладкий, чуть влажный, горячий, податливый. Такой, каким я представлял…

Подхватив и прижав к себе тесно, буквально несу её дальше, вперёд, на постель. И ложусь вместе с ней, опускаю её на подушку. Марина глядит снизу вверх.

— Если скажешь мне нет, я тебя отпущу, — хрипло шепчу ей, — А до тех пор, пока не отвергнешь, буду делать с тобой всё, что посчитаю нужным.

Мгновение я внимательно смотрю ей в глаза, выжидая. Даст ли она добро на озвученный мною поступок? Или наложит строжайшее вето.