Чтение онлайн

Руки Руслана ложатся на талию, большие пальцы почти достают до сосков.

— Моя королева, — отрывисто шепчет и голос его так знаком...

Вскинув глаза, ожидаю увидеть другого мужчину. Но это Руслан! Мой Руслан. Только мой.

Обвиваю руками его крепкую шею и притягиваю к себе. Никогда не понимала, как люди целуются утром. Но мы начинаем, и нам всё равно! Ведь мы оба не чистили зубы. Он берёт меня на руки, нежно баюкает. И у него на руках я кажусь себе маленькой девочкой. Всё забываю, и только его взгляд волнует меня в этот миг...

Мы лежим на постели. Теперь он во мне. Он повсюду! На сей раз он не стал надевать презерватив. Его плоть твёрдым жалом внутри. И я ощущаю её каждой клеточкой.

Чуть-чуть приподняв мои бёдра, он вынуждает сглотнуть и податься навстречу. Я обнимаю его и руками, и ногами, и плотью своей обнимаю, сжимаю, держу...

— Ооох, — слышу его стон у самого уха. Прикусив мою мочку, Руслан совершает толчок. И ещё один...

— Боже, — шепчу, выгибаясь навстречу.

Мы движемся в танце. В горячем, немыслимом танце. Мне так хорошо...

— Да! Ещё! — от восторга почти забываю, что мы не одни. Что дети могут услышать.

Руслан закрывает мне рот поцелуем. И входит на всю глубину. Я кончаю в моменте, слегка прикусив его нижнюю. Он, вынув член, исторгает горячее семя в ладонь.

— Почему не в меня? — задыхаясь, шепчу.

Он смеётся:

— Прости, не решился.

— Привычка? — смотрю на не него, лежащего рядом.

Руслан отзывается взглядом:

— Инстинкт.

Я тянусь, чтобы взять салфетку с тумбочки возле кровати. Он, вытерев сперму с руки и с бедра, забывает про член.

— Ты позволишь? — беру я ещё один маленький белый комочек.

Сажусь на постели, смотрю на опавший конец. Он ещё сохранил чуть заметную стойкость. Горячий, в моих выделениях. Как же охота его облизать... Боже мой! Что со мной? Я сама на себя не похожа.

Руслан затаился и ждёт. Наблюдает, как я это делаю. А я осторожно беру его в руку, и бережно собираю остатки спермы салфеткой. От основания, до самой головки. Стараюсь запомнить его, в мельчайших деталях запомнить...

Он дышит надсадно, волнующе. Член поднимается, крепнет.

— О, нет, — говорю, опустив на бедро.

— Это он так на тебя реагирует, помнит, — Руслан берёт меня за руку. Вырвав салфетку, целует в ладонь.

Я ласкаю его лицо, его шрамы, щетину. И слёзы опять наплывают, мешая смотреть. Я люблю тебя! Кажется... Я и не знала, что такое случается. Не знала, что это случится со мной.

— Всё хорошо, моя милая, всё хорошо, — обнимает Руслан, гладит меня по волосам и целует в затылок.

Мы рядом! Мы вместе, и всё хорошо. И жизнь — это чудо, пожалуй...

Он выходит первым, чтобы отвлечь девчонок, увести их с балкона. Позволив и мне незаметно покинуть его спальню. И всё удаётся! Однако когда я спускаюсь, то вижу Алису на лестнице.

— Тёть Марин, — говорит, собираясь меня пропустить.

— Ты наверх? — уточняю, — А я проспала, представляешь? Катюша проснулась, а бабушка спит. Вот стыдоба!

Алиса в ответ улыбается и обнимает меня.

— Лисёнок, — я глажу её рыжие волосы. Ведь этот внезапный порыв так прекрасен.

— Я так рада тому, что вы с папой, — тихо шепчет мне на ухо.

И, не успеваю я ей ответить, как девочка тут же бросается вверх, ускользает по лестнице. И оставляет меня удивлённой тому, как умны наши дети. И как безнадёжно наивны мы сами.

Июль. У меня день рождения. По этому поводу устроили праздник. Если можно назвать таковым наш пикник. Валик весел, а я… Я сижу, свесив ноги с бордюра.

Во дворе нашей школы всё так же, как и много лет назад. Почти ничего не изменилось! Те же клумбы, где из цветов только бархатцы. Те же клёны, что осенью листопадят, выводя из себя дворничиху. Та же теплица, в которой, наверное, что-то растёт.

Открытое пиво шипит. Я не дам ему выдохнуться! Глотаю, запив бутерброд с колбасой. Валик принёс. Сам слепил и заботливо завернул в фольгу. Он приглашал меня в гости. Но я не пошла! У него там «сожитель». Точнее, он с другом снимает квартиру. К себе уж подавно его не зову!

— Ну, за тебя! — поднимает бутылку.

Я закатываю глаза:

— Хватит глумиться!

— Да я не глумлюсь, — обижается Валик.

Он и вправду не видит ничего плохого в том, что мне уже сорок лет. Ему-то что? Он — мужик. А мужики от возраста только крепчают.

— Это не праздник, — уточняю, — А поминки!

— Да ладно тебе! — фыркает он, — В сорок лет жизнь только начинается. Слыхала фразу такую?

Я смотрю на него с презрением. И Валик отводит глаза.

— Ты не понимаешь, Валь? Правда? — бросаю.

— Ну, объясни! Вдруг, пойму?

Я набираю в грудь воздуха. Сегодня даже оделась во всё чёрное. А он говорит: чёрный цвет мне к лицу.

— Жизнь прошла! Всё самое лучшее осталось позади, а впереди одинокая старость.

Валик ржёт, как дурак. Чуть не падает!

Я машу рукой на него и продолжаю пить пиво.

— Ну, какая старость, Лид? Ты о чём?

— Обо всём! — отвечаю я яростно, — Всё хорошее в прошлом! Оно никогда не повторится. Первый поцелуй, первый секс, первая любовь, первые слёзы. Первый брак, — продолжаю, сама не заметив, как голос осип, — И развод, тоже первый.

— И, надеюсь, последний, — вздыхает Киселёв. Тоже свой припомнил, наверное?

— Надейся! — злорадствую.

Я так много всего не успела. А мне уже сорок! Ведь только что двадцать исполнилось. Казалось, всё будет, всё сбудется… А по факту, ничего не сбылось. Только Демид — моя гордость. Хорошо родила, на аборт не отважилась. А иначе, вообще пустота вместо жизни.

— Ну, Лид! — толкает меня Киселёв, — Не унывай!

Мы так и не стали с ним парой. Друзьями остались. Но я благодарна ему, что отвадил Бориса. Тот вообще с ума сошёл! Заваливал меня сообщениями, звонками, угрозы мне слал. Даже возле подъезда дежурил. Я уж думала, придётся запрет судебный выбивать, как было с бывшим. И чего у них у всех крыша едет?

— Ой, я ж забыл! Бутерброд не доедай, подожди! — восклицает Киселёв, и отбирает у меня остатки самодельного бутера.

Пошарив за пазухой, он вынимает свечу. Такие, обычно, ставят на торты. Правда, мне нужно сорок свечей. А у него лишь одна.