Чтение онлайн

— Я бы в любом случае выбрал смерть.

— Я знаю, — вздохнул Ясубицу, смотря в глаза Акутагаве. — И от этого мне еще больнее. Таких людей, как ты, почти не осталось.

Накладные ногти из слоновьего бивня продолжали перебирать струны кото и с каждой звонкой нотой Акутагава чувствовал, как в его сердце одна за другой рвутся нити.

Джессика Хант занималась калибровкой станка, когда в помещение зашёл Юба — перемещался он так тихо и скрытно, что она заметила его только когда он подошёл к ней вплотную. Один его вид вызывал у нее оцепенение, хотя она в полной мере даже не представляла, на что он способен; лишь видела, как во время налета на «Ятонг», где она работала старшим инженером, охранники просто застывали на месте и через несколько минут замертво падали на пол с искаженными от боли лицами. Ученые, которые стояли возле первого печатного образца «призрака» и обсуждали способы оптимизации его производства, сразу перешли на шёпот.

— Все готово? — спросил Юба.

— Почти, — ответила Джессика, стараясь подавить страх в своём голосе. — Нужно немного отредактировать архитектуру, чтобы сэкономить фотополимер... Иначе по нынешним расчётам его хватит только на сто двадцать «призраков»... В план трёхсот экземпляров уложиться не выйдет в любом случае, но хотя бы двести должно получиться...

— Замечательно. Мы получили протоколы шифрования ячейки и сейчас занимаемся взломом. Как только достанем из нее информацию касательно создания нейрокарты, можно будет начинать полномасштабную печать, — он повернулся к ученым, стоявшим возле «призрака». — Это, я так понимаю, первый образец?

Юба подошёл к «призраку». Ученые расступились и застыли на месте, боясь лишний раз пошевелиться. Он протянул руку к гладкому белому телу из фотополимера и провёл пальцами по его лицу; безликий солдат, отпечатанный на принтере, выглядел как обыкновенный манекен — хрупкий и неповоротливый. Его можно было уничтожить одним ударом или электромагнитной волной. Но двести таких же солдат уже представляли угрозу, в особенности если ими будет управлять живой человек: отличный набор пешек, придержанный для эндшпиля. Все шло согласно их плану. Болдсен поставлен в известность о причастности «Мугэна» к корпорации «Ханзо», федеральные агенты получили обрезанные записи с камер видеонаблюдения «Мицуи Сумитомо», где отчетливо видно, как отряд во главе Ясубицу сначала ударяет электрошоком охранника банка в лифте, а затем встречается с человеком в маске така, не оказывая ему никакого сопротивления. Фигуры расставлены на доске и ожидают своего розыгрыша.

Следующим их шагом будет какугавари.

Акутагава провел всю ночь бесцельно блуждая по улицам Детройта. Он заглянул в парк, вслушиваясь в размеренный шелест листвы под тёплым летним ветром, выпил несколько стаканов кофе, впервые экспериментируя с сиропами, которые прежде старался избегать, попытался перекусить якитори, но съел только два кусочка курицы — еда в него не лезла даже несмотря на голод. Ему хотелось в последний раз взглянуть на жизнь — через призму человека, приговорённого к смерти — и побыть наедине с собой. Находиться сейчас рядом со своей семьей было бы невыносимо: видеть их лица, слышать их голоса, ощущать их присутствие рядом и знать, что это все в последний раз, что он «уедет в командировку» из которой уже никогда не вернётся. Ясубицу через пару дней сообщит, что Акутагава вместе с отрядом пропал без вести, ведь подобное происходит с солдатами корпорации ежедневно. Кого-то убивают, кого-то похищают, кто-то даётся в бега; его жизнь всегда была сопряжена с высоким риском, поэтому Алиса в конечном итоге сможет принять его исчезновение, как принимала страх во время каждого его вызова на задание. Если его нейрокарту действительно удастся перенести в чужое тело, возможно когда-нибудь он вернётся к семье и попытается все объяснить; но может быть и нет, может быть он просто будет наблюдать за ними со стороны как безликий ангел-хранитель, ведь цифровая копия едва ли сможет заменить настоящего человека. Ясубицу сказал ему, что нейрокарта не способна к формированию новых устойчивых нейронных связей — вместо них она обрабатывает информацию с помощью искусственного интеллекта, используя алгоритмы лишь приблизительно схожие с индивидуальным образом мышления носителя. Поэтому, пока есть возможность мыслить своим умом, ему нужно было создать последние нейронные связи, своеобразные директивы, от которых затем будет отталкиваться его копия. И первое, что он хотел бы запомнить: не приближаться к своей семье без необходимости.

Утром он вернулся домой. Помылся в холодном душе, аккуратно сложил одежду и тихо, стараясь не нарушить чуткий сон Алисы, прошел на балкон. Уже было около шести часов, но из-за пасмурной погоды солнце так и не пробилось сквозь плотные тучи; оно высвечивало их изнутри будто бы подтапливая, отчего небо растекалось по городу полупрозрачной, монохромной серостью. Наверное, ближе к вечеру пойдёт дождь. Акутагава отодвинул электросамокат Акиры и плавно сел на пол, подогнув под себя голени и разместив ягодицы на пятках. Шрамы на ногах еще не зажили, так что поза сейдза ощущалась довольно болезненно. Несколько раз вдохнул воздух полной грудью, успокаивая тело. В распаленном от недосыпа и тревоги разуме одна за другой проносились мысли: не дёрнет ли моя рука от страха когда я буду держать танто думая о Алисе как сейчас когда она сладко спит в постели не ведая о моем конце так внезапно и легко и бесповоротно как шагнуть за балкон мир теперь ощущается невесомым и искусственным пустым от самого себя форма есть пустота и пустота есть форма я буду держать это в уме стараясь умереть с достоинство совладать с собой в последний миг и сделать то что должен ничего не имев и ничего не утратив как то верно абсолютно для всего сущего но успею ли я застать сегодняшний дождь то как капли стучат по окнам и эта музыка игравшая в ресторане как в память обо мне странное предание современности так пусто и далеко словно меня уже здесь нет... Он наблюдал за мыслями как за потоком машин на еще полупустых дорогах — не цепляясь за них, не пытаясь их остановить; и они быстро угасли, освобождая место обволакивающей тишине. Тёплый вдох, прохладный выдох. Размеренный гул сердцебиения. И чувство тепла, что разливается мягкими волнами по телу.

Акутагава не слышал, как открылась дверь, не слышал, как шлепнули тапки, не почувствовал, как ее рука коснулась плеча — только услышал ее голос, выдернувший его из пустоты:

— Что ты здесь делаешь? — спросила Алиса, моргая слипающимися глазами. Она стояла, запахнув на себе черный шелковый халат с изображением цветущей сакуры. — Я сквозь сон слышала, что ты пришел, все ждала тебя в постели… Ну как ждала, я конечно провалилась снова в сон…

— Решил разгрузить голову, — ответил Акутагава и залез рукой под её халат. Рука коснулась теплого бедра — и смерть улыбнулась. — Слишком много мыслей в последнее время.

— Пойдем в постель, — жалобно произнесла она, — ничего так не разгружает голову как крепкий сон рядом со своей женой…

— Ты права. Пойдем.

Ноги затекли, и Акутагава чуть не упал, в последний момент схватившись за плечо Алисы. Она рассмеялась —звонко и непринужденно, чем кольнула его в самое сердце. Акутагава прошёл через спальню в ванную и, прикрыв за собой дверь, вцепился в раковину. На его покрасневших, уставших глазах проступили слезы. Моральная готовность умереть не была способна до конца разорвать узы и вытравить из него любовь; сколько бы он ни старался сохранять холодное самообладание, воля к жизни прорывалась из него наружу и сопротивлялась концу. Акутагава умыл лицо в холодной воде и вернулся в спальню. Алиса лежала под одеялом, заманивая к себе протянутыми руками. Он лёг рядом и приобнял ее.

— Ты какой-то сегодня сам не свой, — сказала Алиса, поглаживая его оголенную грудь. — Что-то случилось?

— Меня отправят в опасную командировку, из которой я могу уже не вернуться, — ответил Акутагава, чувствуя, как все внутри него сжимается в одну точку.

— Не говори чушь. Ты всегда возвращаешься. И в этот раз тоже вернёшься.

— Нет. Сейчас все иначе.

— Это как-то связано с «Мугэном»?

— Неважно. Тебе лучше не знать.

— Ладно. Но знай, что я буду ждать тебя. И что ты обязательно вернёшься.

Она поцеловала его в шею, от чего по коже пробежали мурашки. Влажный отпечаток губ, теплота кожи, манящий запах тела. Сейчас — и больше никогда. Он притянул ее к себе, обхватывая за узкую талию, и поцеловал в губы. Возбуждение смешалось с тревогой и провалилось в низ живота: туда, где он будет вспорот лезвием танто.

Последний секс, последний прерывистый сон, последний душ. Акутагава побрился, зачесал волосы в аккуратный пучок и почистил зубы. Ритуальное кимоно ему предоставят, так что хотя бы об одежде можно было не заботиться. Разглядывая своё отражение в зеркале, он подумал о том, что в его роду мужчины не покрываются морщинами; и его брат, и его отец умерли раньше, чем успела состариться их кожа. Теперь была его очередь умирать. Прожил ли он достойную жизнь? Следовал ли он своим целям? Смог ли реализовать себя? Акутагава не мог ответить себе на эти вопросы. Все, чего он хотел в молодости — не дать умереть с голоду матери и выжить самому. Изнуряющие тренировки, болезненные операции по вживлению имплантов, регулярные опасные задания, на которых умирали его коллеги и друзья один за другим; все это время смерть обходила его стороной, и он смог построить карьеру, смог завести семью, смог обеспечить мать и самого себя. Лейтенант безопасности «Ханзо», тот, кого знают как Сэцуши или «подтверждение смерти», что оставляет после себя только холодные тела — Акутагава смог выбраться из нищеты и сделать себе имя. Этого, наверное, достаточно, чтобы умереть с чувством завершенности. С чувством, что он не прожил эту жизнь зазря. Но в то же время, если жизнь — это пустота, можно ли ее в принципе прожить как-то не так?..

Акутагава зашел на кухню. Алиса стояла у плиты, перемешивая жаркое, Акира играл за столом в свою портативную приставку. Обычное воскресное утро, словно мир не собирался исчезнуть к концу дня. Он сел за стол, Алиса поставила ему стакан холодного апельсинового сока и эспрессо.

— Побеждаешь? — спросил Акутагава.

— Я всегда побеждаю, — ответил Акира, метнув быстрый взгляд на отца. Его маленькие пальцы изо всей силы сжали курки. — Достаточно заучить паттерны поведения противника, и любой бой становится предсказуемым набором ходов.

— Где ты таких слов понабрался?

— Пап, мне уже двенадцать, — со всей серьезностью сказал Акира. — Мама рассказывала, что в моем возрасте ты уже работал в корпорации.

— Да, — подключилась Алиса, ставя первую тарелку с жаркое на стол перед Акирой. — А ты все в свою приставку днями напролет играешь, так ничего не добьешься. Давай выключай и кушай, за столом играть нельзя.

— А как у тебя в школе дела?

— Все нормально. Я один из лучших в классе. Учитель физики сказал, что из меня может выйти хороший физик-теоретик.