Чтение онлайн

Гордиевский связался со своим руководителем в МИ-6. «Как вы думаете, может, у них что-то на меня есть?» — спросил он. «мой начальник согласился, что телеграмма подозрительная, но при этом заверил, что меня никак не мог выдать «крот», работавший внутри МИ-6, — рассказывал Гордиевский. — О моем существовании знали лишь несколько человек в верхушке британского правительства».

Воскресным утром 19 мая Гордиевский приземлился в аэропорту Шереметьево и сразу же почувствовал: что-то не так. Он увидел, как офицер таможни снял телефонную трубку и сообщил о его прибытии. Такого раньше не случалось. Когда Гордиевский добрался до своей квартиры, то, ещё не открыв двери, понял, что там был обыск. Он и его жена Лейла обычно запирали квартиру только на два замка, но на этот раз кто-то запер все три. На следующее утро Гордиевского отвезли в Первое главное управление, расположенное в Ясенево. Его препроводили в пустой кабинет и сказали, что срочная встреча с Чебриковым и Крючковым откладывается на неопределённое время. Прошла неделя. Никто с ним не разговаривал. За ним постоянно следили. Как Гордиевский и предполагал, КГБ дожидался, пока он вступит в контакт со своими британскими связниками. В субботу один из заместителей Крючкова, генерал КГБ Виктор Грушко пригласил Гордиевского перекусить на своей даче. В то время, как они ели сандвичи и пили армянский коньяк, со второй бутылкой прибыли два офицера из Управления КГБ, отвечавшего за поимку «кротов». «в бренди был добавлен наркотик, поскольку, выпив, я превратился в совершенно другого человека. Я начал болтать без умолку, не в силах контролировать собственные слова». Два человека, допрашивавшие Гордиевского, забросали его вопросами, а затем предъявили обвинение в шпионаже на британскую разведку. Ему дали чистый лист бумаги.

«Давай, пиши признание, — сказали Гордиевскому. — Ты что, забыл? Ты же только что во всем признался. А теперь признайся ещё раз!» Одурманенный наркотиком, Гордиевский не был уверен в том, что говорил, а что нег, но все же не поверил, что в чём-то признался. «Я повторял про себя: у них нет доказательств, иначе бы им не понадобилось моё признание». На следующее утро Гордиевский проснулся в одной из спален на даче, голова у него разламывалась от головной боли. Его отвезли обратно на московскую квартиру, и в течение трёх последующих дней не трогали. 30 мая он вновь предстал перед Грушко. «Генерал Грушко сказал, что мою семью вызвали из Лондона в Москву и что она содержится под стражей. А затем продолжил: «Нам уже давно известно, что ты нас обманываешь, что ты предатель. Но в случае признания ты можешь продолжить работать на КГБ. Только получишь взыскание». Я подумал: «Ты что думаешь, я идиот? вы пристрелите меня, если я признаюсь». Я ничего не сказал, и, когда меня выводили, генерал Грушко обернулся и произнёс: «Гордиевский, если б ты только знал, от какого особого источника мы про тебя узнали, ты бы так не заносился». Я все думал и думал: «что это за особый ИСТОЧНИК?» Я решил, что кто-то раскрыл меня, но он не мог быть британцем, в противном случае источник не был бы каким-то особым».

Гордиевского отвезли в санаторий КГБ в Подмосковье и продержали там несколько недель. Дважды ему разрешали повидаться в Москве с женой и дочерьми, и в один из этих визитов он отправил послание МИ-6. В июле 1985 года Гордиевского из санатория отвезли обратно на квартиру. 19 июля он отправился на утреннюю пробежку по Ленинскому проспекту, одной из основных московских трасс. Он намеренно ввел эту привычку в свой распорядок дня. Следившая за ним группа КГБ не обратила внимания на то, как он свернул за угол и забрался в кузов дожидавшегося его грузовичка. Гордиевский был уверен, что остался незамеченным. Его тайком переправили через советскую границу в одно из дружественных европейских государств. МИ-6 успешно выкрала его из СССР. Однако жена и дочери остались на родине. «Первое, что я сделал, оказавшись в Англии, это сообщил МИ-6 о словах генерала Грушко насчёт «особого источника». Никто из нас не мог вычислить, кто меня предал», — позднее вспоминал Гордиевский.

До сих пор между ЦРУ, ФБР и МИ-6 не прекращаются дебаты о том, кто являлся тем самым «особым источником». Эймс продолжает настаивать, что его вины в выявлении одного из самых ценных английских шпионов нет. Несколько должностных лиц ЦРУ, давших согласие на разговор со мной, при условии, что я не назову их имён, также придерживаются точки зрения, что Эймс был не первым агентом, сдавшим Гордиевского КГБ.

«Даты не совпадают», — сказал мне Эймс. Первая полученная Гордиевским телеграмма с приказом о возвращении в Москву была отправлена в Лондон 17 мая. Эймс настаивает, что не рассказывал КГБ о предательстве Гордиевского вплоть до 13 июня. «меня никак нельзя обвинить в том, что произошло с Гордиевским. А поскольку я тут ни при чём, напрашивается лишь один вывод, — взволнованно доказывал мне Эймс. — У британцев проблема! У них в МИ-6 сидит собственный «крот». Он сдал Гордиевского раньше меня! К ним внедрились! вот что я скажу МИ-6, если они придут меня навестить».

Существует ещё одно допустимое объяснение. Возможно, Эймс лжёт. Я спросил у Виктора Черкашина, упомянул ли Эймс в своём письме от 16 апреля Гордиевского. Черкашин воздержался от ответа. Он не захотел больше ничего говорить о письме, вместо этого посоветовав мне обратиться к тому, кто в российской внешней разведке отвечает за связи с общественностью.

Итак, шла в первом письме Эймса речь о Гордиевском или нет? в начале интервью Черкашин сказал, что в письме от 16 апреля содержались имена двух-трёх агентов, а также «другие важные и сенсационные имена западных шпионов, проникших внутрь нашей службы». Имел ли он в виду Гордиевского?

И вновь нам остаётся лишь строить догадки. Будучи и.о. резидента КГБ в Лондоне, Гордиевский мог рассматриваться как наиболее важный агент после Толкачёва, о котором Рику было известно. Сообщение о том, что и.о. резидента КГБ в Англии — шпион МИ-6, неминуемо должно было встревожить Кремль. Для Эймса это был очень простой способ доказать КГБ, что у него есть доступ к исключительно ценной информации. Кроме того, благодаря занимаемому им в КГБ посту, Гордиевский мог слышать какие-то сплетни о Рике или узнать о нем каким-то ещё способом. Некоторые федеральные следователи полагают, что именно высокая должность, занимаемая Гордиевским, и уровень доступа к информации сделали его основной мишенью для Эймса. «Он наверняка хотел как можно скорее избавиться от Гордиевского, чтобы спасти собственную шкуру», — позднее сказал сотрудник ФБР, имеющий отношение к следствию.

Я поинтересовался у Эймса, как он относится к версии, по которой именно он раскрыл Гордиевского в апреле 1985 года. Эймс снова стал настаивать на том, что не несёт ответственности за вызов Гордиевского в Москву 17 мая. «Послушай, я не сдавал Мартынова, Моторина, а также Гордиевского — до тех пор, пока не представил КГБ составленный мной полный перечень имён 13 июня, — сказал он. — Гордиевский — не моих рук дело. У британцев есть свой шпион. Проще некуда».

Существуют и другие возможные объяснения ареста Гордиевского, помимо сведений, полученных от агентов. КГБ мог вывести его на чистую воду самостоятельно. ЦРУ, к примеру, вычислило Гордиевского в начале 1985 года. Один офицер в отделе Советского Союза и восточной Европы провёл соответствующее расследование. У него имелись два указания на личность британского шпиона. Из секретных документов КГБ, которыми с ЦРУ поделилась МИ-6, офицер знал, что на британцев работает сотрудник советской разведки, который имеет доступ к информации по Англии.

Это позволило выдвинуть предположение, что он состоит в штате советского посольства в Лондоне. Офицеру отдела СВЕ было известно и другое: однажды офицер датской разведки обронил, что МИ-6 в 1974 году завербовала сотрудника КГБ, когда тог работал в Копенгагене. На основе этих двух источников офицер отдела Советского Союза и восточной Европы составил списки всех сотрудников КГБ, работавших в Копенгагене в 1974 году, а также тех, кто на данный момент находился в Лондоне. При сопоставлении всплыло имя Гордиевского. Разумеется, никто в ЦРУ и заподозрить не мог, что Эймс таким образом использует результаты этого расследования.

Когда я спросил в КГБ, откуда они узнали о предательстве Гордиевского, то в ответ услышал историю, мало похожую на правду. В марте 1985 года телефонистка советского посольства в Лондоне, дожидаясь на остановке автобуса, вдруг заметила Гордиевского, выходящего из дома с группой людей, «очень напоминавших по внешнему виду британцев». Она решила, что все это очень странно, и сделала заявление. За Гордиевским установили слежку и в результате сфотографировали его в тот момент, когда он встречался с офицерами МИ-6. Мне также сказали, что позднее эта женщина была отравлена МИ-6, поскольку британцы опасались, что она опознает Гордиевского как шпиона. Эта история абсурдна. Если бы у КГБ имелись на руках такие козыри, как фотографии, то они бы их предъявили Гордиевскому сразу же по прибытии в Москву. Как бы то ни было, таково официальное объяснение КГБ. Что касается неофициальных, то один из бывших помощников Крючкова сказал мне, что история про телефонистку — чистой воды вымысел. Гордиевского раскрыл источник, получавший деньги от КГБ, сказал он, и «это был не Эймс».

Во время нашего интервью в Англии Гордиевский сказал, что до сих пор не верит в то, что был предан кем-то из английской разведки. «За то, что случилось со мной, несёт ответственность г-н Эймс, — утверждал он. — Разве бывают такие совпадения: в день, когда я получил телеграмму с приказом вернуться в Москву, КГБ заплатил г-ну Эймсу кругленькую сумму в 50 тысяч долларов — в том числе и за мою голову?»

Кто раскрыл личность Гордиевского? Дебаты продолжаются и по сей день, но о том, какая участь бы его ожидала, если бы вовремя не подоспела помощь, двух мнений быть не может. Премьер-министр Маргарет Тэтчер приказала МИ-6 в июле 1985 года держать побег Гордиевского в тайне. Именно поэтому ЦРУ и не знало о том, что его вызывали в Москву и держали под домашним арестом, до тех пор, пока в августе на их сторону не перебежал Виталий Юрченко, сообщивший о Гордиевском Рику и другим допрашивавшим его лицам. Согласно отчётам, позднее опубликованным в британской прессе, основная причина решения Тэтчер утаить факт бегства Гордиевского заключалась в ее нежелании поставить СССР в неловкое положение. Михаил Горбачёв был избран генеральным секретарём всего пять месяцев назад, и Тэтчер не хотела препятствовать его усилиям в области реформ. Ее готовность играть в молчанку, однако, не уменьшила ярости председателя КГБ Чебрикова. Он желал знать, каким образом МИ-6 удалось выкрасть и.о. резидента КГБ с оживлённой улицы в центре Москвы среди белого дня, учитывая, что тот подозревался в шпионаже в пользу британцев. Чебриков потребовал разъяснений от Крючкова, а шеф Первого главного управления, в свою очередь, обрушился в гневе на генерала Грушко. Последовавшие за этим события многое говорят о том, как делается политика внутри Кремля. До сих пор это не становилось достоянием общественности. сведения почерпнуты из интервью, взятых мной у двух офицеров КГБ в отставке, работавших с Крючковым. В целях их безопасности имена не будут названы.

Когда политбюро поставило вопрос о побеге Гордиевского, Чебриков и Крючков свалили всю вину на второе главное управление — подразделение КГБ, отвечавшее за внутреннюю безопасность и контрразведку. Но в действительности никто из Первого главного управления не сообщал второму, что Гордиевский подозревается в шпионаже и что возникла необходимость расследования. Об этом Первое главное управление умолчало. Все предпочли забыть о том, что в день побега за Гордиевским следили люди Грушко. Политические игры были в разгаре. В конце 1984 года стало очевидно, что здоровье Константина Черненко ухудшается и он больше не сможет исполнять обязанности генерального секретаря партии. Началась борьба за власть. Несмотря на то, что председатель КГБ Чебриков всегда был сторонником жёсткой партийной линии, он правильно предположил, что следующим генеральным секретарём будет реформатор Горбачёв, и КГБ всем своим авторитетом поддержало его, что было отмечено в нескольких газетных публикациях того времени, а позднее в книгах. После избрания Горбачёва он ввёл Чебрикова в политбюро, исполнив его давнишнюю мечту. Чебриков как председатель КГБ контролировал работу в целом 16 управлений. Каждое из них возглавлял честолюбец, горевший желанием занять его место. Несмотря на то что Крючков был наименее популярен среди всех этих разнокалиберных руководителей в КГБ, Горбачёву он нравился, и Чебриков прочил Крючкова на своё место. Именно эти связи и спасли Крючкова и Грушко от дисциплинарных взысканий из-за бегства Гордиевского. В официальном рапорте, поданном в политбюро, утверждалось, что Гордиевский улизнул по причине халатности второго главного управления, несмотря на то, что оно не имело к этому делу ни малейшего отношения.