Чтение онлайн

– Ваша светлость, вы зашли помолчать?

– Это ведь была ты?
– задал он встречный вопрос и шагнул вперед, отчего резко захотелось сдать назад.

Но как сделать это, сидя на кровати?

– О чем вы говорите?
– изобразила абсолютное непонимание.

– Брось, - усмехнулся и шагнул ещё, не сводя с меня пытливого взгляда, который окончательно пробрал до печенок.
– Я чую аромат душ. Это была ты.

Вот же… Черт!

– Не понимаю, о чем вы, - попыталась настоять на своём, качая головой, но первая отводя взгляд, потому что выдержать его пронзительный прищур было уже невозможно.

А Волконский, подойдя окончательно вплотную, вдруг коснулся пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть наверх, на себя… И неожиданно поблагодарил:

– Спасибо. Не знаю, как ты это сделала, но я искренне благодарен за помощь. Могу ли я помочь тебе?

Изумившись так, что секунд пять только растерянно моргала, на шестой нервно облизнула губы и… отрицательно качнула головой.

Не поверил.

– Уверена?

– Да.

Не поверил ещё сильнее, но подбородок отпустил. Правда, удобнее не стало, он всё ещё нависал надо мной, откровенно подавляя, но хотя бы больше не прикасался.

– Надолго здесь?
– уточнил обманчиво небрежно.

Пожала плечами, не представляя, что сказать. И зачем ему вообще это знать?

– Лиза, - обратился ко мне так фамильярно, словно мы были не просто друзьями, а чуть ли не любовниками, потому что в этой императорской России незнакомый княжич имел право называть меня лишь полным именем. А лучше с отчеством!

Всё это всплыло в памяти гневным негодованием, а он уже говорил дальше:

– Слышал, Нарышкин разорвал помолвку. Идиот.

У меня сама собой дернулась бровь, а я слегка наклонила голову, не ожидая от княжича таких откровений.

– Ты вряд ли знаешь, но пять лет назад я просил у Андрея Трофимовича твоей руки.

У меня снова дернулась бровь.

– Но опоздал. Ты была уже посватана Нарышкину.

И-и?

– Сейчас я прошу твоей руки у тебя.

– Ты… - у меня аж дар речи пропал вместе со всем этикетом, испарившись, как не бывало, - с головой вообще дружишь?!

Теперь лицо вытянулось уже у некроманта. Что, не ожидал княжич, что барышня так умеет? А я и не так умею!

– Поясни, - слегка нахмурился, быстро взяв себя в руки.

– Я лишенка, - усмехнулась криво.
– Выжила чудом. Неделя в коме, да и сейчас не в лучшей форме. Не говорю уже о сопутствующих осложнениях. Зачем вам, светлый княжич, такая ущербная жена? Перед коллегами своей сердобольностью хвастаться?

– Ерунду не говори, - нахмурился сильнее.

Уверена, он хотел сказать что-то ещё, может даже объяснить свое нелепое предложение, но дверь за его спиной распахнулась и в палату вошел дядя.

– Ваша светлость, время.

Не скрывая досады, Волконский чертыхнулся одними губами, но мне достался новый, абсолютно уверенный в себе взгляд и немного пугающий совет:

– Подумай над моим предложением. Через неделю загляну снова.
– После этих слов его взгляд едва уловимо смягчился и мужчина доброжелательно кивнул: - Рад видеть тебя живой. Выздоравливай.

А потом он просто ушел. Дядя тоже ушел, наверняка решив проводить высокопоставленного гостя прямиком до ворот, ну а я, с обреченным стоном рухнув на подушки, спрятала лицо в ладонях и смачно ругнулась.

– Барышня!
– опешила неслышно вошедшая Марина.
– Как так можно?

– Когда очень хочется, и не такое можно, - огрызнулась, но снова скривилась и извинилась: - Прости, я… расстроилась.

– Что вам такого гадкого наговорил этот княжич?
– обеспокоенно поинтересовалась Марина, причем я чувствовала - не из любопытства, а действительно за меня переживая.

Местный персонал вообще поражал своей искренней заботой и душевностью.

– Замуж звал, - процедила мрачно, не видя смысла скрывать.

– Замуж?
– слегка опешила сиделка и едва не села мимо кресла.
– А в чем ваше расстройство? Выгодная же партия. Или… вы другого любите?

– Марина, ну какая любовь? Какой замуж?
– Меня снова перекосило, причем в том числе от личных воспоминаний Апраксиной.
– Я дочь графа, а он вообще княжич, у нас по любви замуж не выходят. Вот только какая из меня жена? Без дара, а? Без дара одаренных детей не родить. Понимаешь? А у меня ещё и руки проклятые! А летаргия эта? Если она ребеночку навредит, когда я забеременею? Я же каждую ночь практически в кому впадаю! Вот зачем он вообще пришел, а? Только душу разбередил! Придурок!

– Дела-а…

Марина даже не стала выговаривать мне за новое ругательство, погрузившись в растерянные размышления, и лишь через несколько минут спросила:

– А он в курсе? Ну, особенностей ваших.

– Не знаю, - сердито дернула плечом.
– Я и его знать не знала!

– Как так?
– снова опешила женщина.

Я же, старательно покопавшись в памяти, уже не очень уверенно произнесла:

– Может, виделись пару раз, не больше. Он со старшими братьями знаком. Но мне тогда едва ли четырнадцать было, а то и меньше!

– Дела-а..
– снова протянула сиделка. Потом, правда, спохватилась и деловито сообщила: - Не принимайте близко к сердцу, барышня. Мужчины, они ж… Головой редко думают. У них за желания обычно другие места отвечают.

Я фыркнула, прекрасно понимая, о чем она, а Марина уже с улыбкой продолжала:

– Вам сейчас выздоравливать надо, а не волноваться. Сейчас обед вам принесу, а потом вкусную витаминку с капельницей. А потом можно и об одежде подумать, а? Ну где это видано, чтобы в одной сорочке уже пятый день!

Действительно! Барышня я или где?!

В итоге оставшийся день прошел хорошо, даже очень. Обед был вкусным и сытным, лекарства не горькими и не противными, а Марина как всегда заботливой. Вместе с ней я определилась, какая одежда мне вообще нужна, причем четко по списку, и она лично отнесла его главному врачу, а когда вернулась, то заверила, что Геннадий Трофимович уже связался со слугами Апраксиных и одежда будет у меня к вечеру.

Так и вышло.

Из-за того, что в клинике не было терапевтического отделения, а я, как ни крути, была всё-таки на особом положении, меня так никуда и не перевели, но в то же время добавили в палату мебели, которой уже не хватало. Обеденный стол и стул, шкаф для одежды, тумбочку. Благо палата была большой и всё влезло.