Чтение онлайн

– Сердце, значит, - нахмурился целитель, выслушав все мои умозаключения.
– Да, мальчику ещё в прошлом году поставили диагноз “острая сердечная недостаточность”, причем именно магического происхождения. А оно вот как… Спасибо, Елизавета Андреевна, спасибо.

– Было бы за что, - покачала головой.
– Лезть в грудину не рискнула, сами понимаете, это невероятно опасно. Но если бы…

Я прикусила губу и всё же рискнула озвучить отчасти безумное предположение:

– Если провести открытую операцию? Если хирурги вскроют ребенку грудину, то я смогу увидеть это проклятье и вытащить. Понимаю, опасно, но… Иного выхода просто не вижу. И даже не представляю, сколько ещё он проживет. Десять лет или всего год?

– В прогнозах звучал месяц, - мрачно отозвался Бестужев и задумался. Сильно задумался. И лишь минут через пять без особой надежды уточнил: - Гарантии нет, я верно понимаю?

– Никакой, - покачала головой, прекрасно понимая, что проклятие может уйти и внутрь сердца, а туда я точно не полезу.

– Но шанс есть?

– Шанс есть всегда, вы знаете, - улыбнулась грустно.
– Я же очнулась.

Хотя тут совсем другая история.

– Я поговорю с его родителями и знакомыми хирургами, - всё же решился Егор Иванович.
– Без вашей помощи у мальчика шансов нет совсем. А так мы хотя бы попытаемся. Спасибо. И за других мальчиков спасибо. Огромное. Юру уже перевели в терапию, Володю уже навещали родные и он их узнал. Жаль, Светочку не спасли…

– Я найду эту тварь, - стиснула зубы.
– Найду, обещаю. Слово целителя.

Бестужев несколько долгих секунд смотрел мне в глаза, а потом так серьезно кивнул, словно принимал у меня эту клятву. Давал добро. Давал понять, что на моей стороне.

И эта молчаливая поддержка дорогого стоила.

Мужчина ушел, напоследок дав мне свой номер телефона для связи, и теперь в памяти моего смартфона было уже два номера. “Егор Иванович, целитель” и “Константин Волконский, некромант”. Я и в прошлой жизни подробно подписывала своих собеседников, чтобы с первых секунд понимать, кто звонит. По возможности ещё и фото цепляла, особенно на родных - было приятно видеть не просто серый экран с именем, а улыбающегося человека. Тут же этой функции предусмотрено не было, но вполне хватало и имени.

После обеда, как я и планировала, спустилась вниз и с удовольствием размялась под бдительным присмотром Антониды Петровны, а остаток дня посвятила изучению документов, которые мне принесли в большом запечатанном конверте. Отправитель “Волконский К.”, получатель “Апраксина Е.”.

Его мне передала постовая медсестра, даже не пытаясь скрыть своего любопытства, Лидия, третья сиделка, тоже пыталась косить на него одним глазом, но я скупо попросила дам заняться своими делами и так как была всё-таки аристократкой, а они всего лишь медперсоналом из числа простолюдинов, то никто не посмел меня ослушаться.

В конверте к моему большому удивлению оказалась тонкая папка с материалами дела по ведьме. Несколько фото: дом, когда был ещё целым; котлован, оставшийся на месте дома; фото владелицы дома из паспортного стола, в которой я опознала ту самую пожилую женщину, которую видела сама; затем фото её взрослого сына оттуда же, который по данным соседей жил с ней, и пятое фото - снова фото сына, но из клиники для душевнобольных.

Мужчина и впрямь выглядел нездорово, я бы даже сказала с признаками дебильноватости на лице - пустые “рыбьи” глаза, низко нависшие надбровные дуги, одутловатое лицо.

Далее шла информация, что Вербинская Прасковья Ивановна, шестидесяти трех лет от роду, обладала стихийным (природным) магическим даром по самой нижней планке, на текущий момент пенсионерка, а в прошлом почетная работница районной библиотеки, на учете не состояла, ни в чем предосудительном соседями не замечена и ещё десяток фраз, характеризующих её, как исключительно положительного персонажа. Сын, Вербинский Анатолий Борисович, тридцати семи лет от роду, с детства состоял на учете у невролога, психиатра, а потом и нарколога. Клинически подтвержденная шизофрения, но в легкой форме, для общественности безопасен. Ежегодно проходил курс лечения в психоневрологическом диспансере, отзывы врачей положительные.

В общем, тишь да гладь…

Только домик кто-то взорвал.

Не иначе, как сущи!

Скривившись, старательно запомнила обоих подозреваемых в лицо, после чего убрала бумаги обратно в папку, а папку - в конверт. Конверт в тумбочку.

Перед сном дочитала романчик, окончательно разгружая голову, порадовалась за героев, которые несмотря на все козни врагов и житейские невзгоды обрели своё счастье, и спокойно уснула, но лишь для того, чтобы отправиться в восточную часть города и воплотить одну свою задумку.

Слова Волконского о том, что мне необходима другая одежда, запали в душу, да и в романе я прочла одну любопытную идею, где как раз шла отсылка к древним сказаниям и былинным богатырям, так что решила осмотреться на месте и найти соответствующий наряд… Монахини.

Только не простой монахини, а из профильного монастыря. Был один такой в Рязани, как раз женский. Назывался он Свято-Преображенский монастырь святой великомученицы-лекарки Агафьи. Еще до того, как я нашла Апраксину, я из любопытства посещала этот монастырь вместе с экскурсоводом и знала, что Агафья была одаренной, причем до пострига ещё и аристократкой из боярского рода Зотовых, но когда её жениха убили на поле брани, причем согласно легенде он пролежал там без помощи больше суток и был ещё жив, то ушла сначала в глухой траур, а потом и вовсе в монастырь.

При этом именно христианской религии в данном мире не было, а было почитание стихий и единого космического разума, создавшего всё сущее. А ещё были монастыри и храмы. Как одно сочеталось с другим, я пока слабо понимала, просто принимая, как данность.

В общем, ушла Агафья в монастырь, приняв постриг и аскезу, но в то же время стала помогать всем больным и страждущим, а ещё собрала вокруг себя единомышленниц из одаренных вдов и под конец жизни создала полноценную организацию наподобие “Красного креста”, выезжая на поля сражений и оказывая медицинскую помощь раненым, причем всем без разбору - и своим, и чужим.

За что и поплатилась - была взята в плен австрийцами, жестоко замучена и убита.

Это если вкратце.

Как уж там было дело в реальности, мы уже вряд ли узнаем, но на текущий день её причислили к лику святых великомучениц и уже не первую сотню лет монастырь, где она приняла постриг, носит её имя, а монахини оказывают посильную помощь всем обратившимся, вне зависимости от социального положения. К сожалению, особо одаренных среди них нет и это скорее знахарки, чем полноценные целительницы, но именно монахинь этого монастыря по старой традиции называют “лекарками”.

Так почему бы и мне не стать такой лекаркой? Целительского дара у меня больше нет, но людям-то я помогаю! Тем более форма у них ну очень узнаваемая: белая сутана в пол с широкими рукавами, под ней водолазка с высокой горловиной и облегающими рукавами до запястий, на голове платок, закрывающий волосы до середины спины, а поверх платка - монашеская шапочка “клобук”.

И именно на нем универсальный международный знак “красный крест”.

Себе я планировала создать ещё и медицинскую маску, которая бы закрывала нижнюю половину лица, не позволяющая увидеть подробности самым глазастым. Жаль, конечно, менять платье на всё это, но безопасность важнее. И так засветилась уже не раз. Вечно везти не может.