Чтение онлайн

После короткого разговора с Мэтью Купером, тяжесть на сердце отступает, и мой боевой дух медленно восстает, будто павший воин из мертвых. Былое отвратительное настроение меняется на приемлемое, и просыпается аппетит. В музыкальных новостях уже говорят об успехе нового выпущенного альбома «Потерянного поколения», отмечая, что он отличается от предыдущих, затем на экране появляются парни. Син сдержанный, выглядит уставшим, но довольным, взгляд перемешается на улыбающихся Шема и Райта и замирает на блондине с ослепительной улыбкой. Габриэль… Оззи… машет визжащим фанаткам, отправляет им воздушные поцелуи, раздает автографы и даже фотографируется. Кусок курицы не лезет в горло, вилка со звоном ударяется о мраморную поверхность.

«Смотри, Ливия, ты этого хочешь? Терпеть, когда его беспрепятственно лапают другие? Он никогда не будет твоим полностью, тебе вечно придется его делить».

Экран потух, как и надежда. Сказка… Ложь. Все, что произошло в Ирландии, там и останется, как что-то несбыточное, нереальное. Исчезающая спина в толпе… «Так надо». Перед глазами все плывет… Я быстро вытираю слезы, злясь не на Лавлеса, на себя. Вчера нужна, сегодня есть замена — вот его «жить одним днем».

«Ему не нужна твоя любовь, Ливия, — нашептывает голосок. — И тело тоже когда-то надоест. Очень быстро».

Ударяю ладонями по столешнице, делаю глубокий вдох, отгоняя мрачные мысли, и убираю остатки безвкусной еды. Нет, я не попаду в капкан, не пойду на поводу обиды, разочарования… ревности. Пусть развлекается, захлебнется в самодовольстве, у меня есть работа. Я выполню ее и забуду Габриэля Лавлеса, как страшный сон. Да, наши дороги сошлись, но кто сказал, что они сольются в одну сплошную? Выдумка. Нам явно не по пути. Пока он горазд только болтать, а красивыми речами я сыта по горло.

Работа… Работа отвлекала, успокаивала, спасала от желания совершить глупость. Я отбирала пристально кадры, изучала пропорции, как падает свет и забывалась. Время летело незаметно, сердце ныло не так сильно, как вчера, а пальцы машинально порхали по клавиатуре. Я потянулась и размяла затекшую шею, подумывая сделать перерыв и выпить чашечку чая, но звонок в дверь разрушил планы.

Джи появилась неожиданно, и я не успела придумать хорошую отмазку, жалея, что не видела десятый сон.

— Ты еще не собрана? — удивленно спросила она, закрывая за собой.

Я непонимающе хлопала ресницами, оглядывая ее. Светлое струящееся платье гармонировало с загоревшей кожей и бирюзовыми искусно накрашенными глазами. Слегка выгоревшие пряди волнами спадали на одно оголенное плечо — выглядела девушка потрясающе.

— Купер с утра предупредил…

— Да, но у ребят сегодня выступление и затем тусовка в клубе, я ведь вчера напоминала, — перебила девушка, проходя в помещение, и присела на диван. — Это не работа, Лив.

— Я не люблю такие мероприятия, они точно не для меня, — попыталась выдавить улыбку, но Джинет Браун была непреклонна. — Правда, спасибо, но у меня куча работы…

Блондинка собиралась что-то сказать, но ее взгляд опустился на шею, и меня бросило в жар. Следы… Они побледнели, но не прошли. Бирюзовые глаза удивленно распахнулись, когда мы посмотрели друг на друга. Джи озадаченно заморгала, но промолчала, а я стыдливо поправила волосы.

— Не переживай, там довольно темно, да и все будут развлекаться, — она ободряюще улыбнулась и чуть тише добавила: — Их можно замазать.

— Это… дело вовсе не в этом, — я покачала головой, безнадежно стараясь придумать хоть какое-то объяснение своего нежелания ехать в клуб.

— В любом случае, я тебя вытащу, — настаивала на своем девушка, и мое мнимое спасение исчезало. Кажется, я обрадовалась раньше времени. — Это ведь не на всю ночь, уедешь, как только захочешь. Давай, собирайся. Я вижу, что тебе необходимо развеяться.

Нет, мне необходимо время и дистанция, но удача вновь помахала рукой, испаряясь. Джинет терпеливо ждала, пока я неохотно собиралась на «праздник». Я удручено разглядывала себя в зеркале, ощущая, как ткань облегает плотно фигуру. Черное платье-футляр подходило больше для деловой встречи, но не клубной тусовки. Обычный крой, чуть выше колен, с квадратным вырезом на лямках — сама строгость. Единственное, что меня смущало: открытая спина и вырез сзади. Немного румян на бледное лицо, тушь, блеск, и сердце забилось чаще. Волосы я оставила распущенными, но забыла маленькую деталь. Джи показала глазами на следы, и я быстро замазала их тональной основой, краснея от неловкости. Карие глаза лихорадочно блестели, когда я обувала босоножки. Если бы меня не застали врасплох, я бы придумала нелепое объяснение, соврала, что мигрень…

Трусиха.

«Как ты собиралась работать, Ливия, находясь постоянно рядом с ним? Будешь дрожать от волнения при каждой возможности? Да никакие успокаивающие не помогут!»

Я побуду для приличия час и уеду, стараясь не попадаться на глаза Лавлесу. Надеюсь, он будет кем-то занят, но не мной… Эта мысль неприятно задела за живое, напоминая об увиденной картине с утра, где он любезно улыбался фанаткам, чуть ли не флиртуя на камеры. Не поддаваться на провокации… Не поддаваться искушению.

Сначала мы приехали на радиостанцию, где группа презентовала главный трек из альбома. Я хотела поздравить ребят, но быстро опомнилась, когда увидела смеющегося Габриэля с белой гитарой, перекинутой за спину. Конечно, он даже не помнил, что написал сообщение… Он не помнил, что было в Ирландии. Это охладило пыл, но я все-таки решительно последовала за Джи. Пристальный взгляд Габриэля был почти осязаем: сначала на ногах, затем на груди, задержался на шеи и лице, поэтому моя фальшивая улыбка стала еще лучезарней. Я старалась не смотреть на него, но в какой-то момент наши глаза пересеклись. Неизбежно… В голове пронесся вихрь вопросов, пульс участился, кожа загорелась. Не поддаваться. Я отвернулась и попыталась сосредоточиться на разговоре. Он подошел сзади тихо, незаметно, как хищник подкрадывается к своей жертве. Коснулся ладонью поясницы и прошептал:

— Оно тебе очень идет, — пауза. — И снять не составит труда.

Я не обращала внимания на ток, горячую волну, поднявшуюся мгновенно от его слов и легкого прикосновения. Не поддаваться. Проигнорировала сказанное и подошла к парням, поздравляя и унимая дрожь в теле. Внутри кипела борьба: одна сторона кричала «Поддайся соблазну!», другая героически сопротивлялась, говоря «Не будь тряпкой!».

Пока группа записывалась и затем отвечала на вопросы ведущих, я смотрела куда угодно, только не на него. Я любила наблюдать, как он играет, как пальцы умело скользят по струнам, как он энергично двигается, и его глаза сияют. Я хотела невозможного: подойти и повиснуть на его шее, зарываясь в мягкие беспорядочные пряди, попробовать на вкус губы, прошептать, как рада выходу альбома. Я хотела большего, чем просто химия, а Габриэль… Оглушительный хлопок открывающейся бутылки вернул в студию. Лавлес обливал всех шампанским и громко смеялся, пока остальные пытались отобрать бутылку. Ненормальный. В него летели трехэтажные маты, барабанные палочки Шема, но гитарист только широко ухмылялся, проворно изворачиваясь.

Когда все содержимое вылилось и бесполезную емкость обезвредили, скрутив ржащего, как конь, Лавлеса, персонал засуетился. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся Джи позвала за собой, и мы вышли втроем через черный вход, в то время как парни — через центральный, где их встретили вспышки фотокамер и поклонники. Джи и Эмили что-то обсуждали, но я потеряла нить разговора, пока автомобиль вез нас в Голливуд. Я безумно хотела забаррикадироваться в студии Элои, смотреть какой-то фильм с ведерком мороженого или пиццей. Что угодно, только бы пережить эту пытку над чувствами.

Вход в клуб оцепила охрана, не давая протиснуться ушлым папарацци и настойчивым фанатам. Они возмущались, но лица секьюрити были непроницаемы. Как только мы выбрались из машины, журналисты кинулись к Джи и обрушили шквал вопросов. Я перевела дыхание, когда попала наконец-то в помещение.

— Почему мы не зашли с черного входа? — девушки стояли возле зеркала, поправляя прически и наряды.

— Лучше дать им то, чего хотят: несколько фото, ответы на вопросы, — Джи пожала плечами. — Они как акулы, их надо подкармливать.